Стихийное притяжение. Тайны Алфеи.

Ауриель

День почти угасал, а мы всё ещё сидели в комнате Ривена, окружённые листами и древними записями, пыльными страницами и ощущением, что всё это не просто книга. Это явно какая-то уникальная «дверь», как любят говорить преподаватели ясновидения. Но сейчас я даже не знала, куда она ведёт, но каждый символ будто отзывался внутри меня странным эхом. Воздух был плотный, то ли от магии, то ли от того, что мы уже несколько часов дышали одним кислородом. Ривен сидел рядом, сначала внимательно вглядываясь в текст, потом… просто молча наблюдая за тем, как я перевожу пальцем по строчкам. Иногда он подхватывал выпавшие с кровати заметки, возвращая их на место, но при этом лениво, почти машинально — касался моей руки. То запястья, то локтя, то ленты, которая тянулась бретелью от плеча до края платья. А потом он будто невзначай подхватил эту ленту — тёмную, шелковую — и начал её наматывать на палец. Медленно. Неспешно. Взглядом делая вид, что всё внимание исключительно на книге. — Осторожно, это может разозлить. — пробормотала я, не поднимая глаз. — Платье? — он улыбнулся краешком губ. — Или хозяйку? — Обоих. Он хмыкнул, чуть натянул ленту, и я почувствовала, как она соскальзывает с плеча. Секунда — и он мягко поправил её, задержав пальцы чуть дольше, чем стоило бы. Сердце стучало в висках. Мы оба делали вид, что ничего не происходит, но в воздухе стояло это — натянутое, вязкое, будто сама комната не могла определиться, в какую сторону нас подтолкнуть. Я сидела ближе к окну, перелистывая страницу, и думала, что если кто-то сейчас войдёт, то нас можно будет оправдать только одним словом: «исследование». Очень глубокое. И, как по заказу, хлопнула дверь. Я дёрнулась, Ривен тоже. Лента тут же выпала из его пальцев и мягко сползла на простыню. Мы оба сделали вид, что вообще-то ничего не было. Только вот воздух забыл об этом договоре — он всё ещё дрожал, как натянутая струна. — Ты всегда так реагируешь на гостей? — хрипло выдохнул он, отстраняясь и садясь ровнее. — Только когда они не стучат, — буркнула я, собирая с кровати листы, хотя не помнила, чтобы они вообще падали. Он усмехнулся, облокотился на стену, наблюдая, как я лихорадочно притворяюсь занятым человеком. — Булка, расслабься. Мы просто работаем. — Ага, конечно, — фыркнула я. — Именно так и выглядит работа. С намотанными на тебя аксессуарами от чужого платья. Он едва заметно улыбнулся. — Знаешь, для учёной феи ты слишком хорошо поддаёшься экспериментам. — А ты, как я погляжу, не против быть лабораторной крысой. Мы переглянулись — слишком долго, чтобы это можно было назвать случайностью. — Оу, — раздался знакомый голос Ская. — Надеюсь, я не помешал вечернему… чтению? Я подняла глаза — за ним волочилась Блум, недовольная, немного растрёпанная, с глазами полными негодования. Она прошла мимо нас и плюхнулась лицом вниз на кровать Ская, пробормотав что-то нечленораздельное. — Всё нормально? — спросила я, отрываясь от книги. — Она сегодня типа наказана Розалин, — хмыкнул Скай, прислоняясь к стене. — Заставила её сидеть часами в кабинете и «читать между строк». — Потому что я, видите ли, не заметила, что в дурацкой книжке были скрытые страницы! — Блум подпрыгнула, размахивая руками. — Ну откуда я должна была догадаться?! Это была «Тайная хроника древних», которую я читала тысячу раз. Но, оказывается, надо было прочесть её иначе! Я замерла. — Что? — У некоторых старых книг есть блокировки, — тихо пояснила она. — Их можно открыть… ну, магически. Если сконцентрироваться. Смотреть как бы через текст. И тогда страницы покажут то, что спрятано. Не знаю, какой идиот решил устраивать эти шпионские игры в Шерлока! — Кого? — уточнили хором Ривен и Скай. — Ай! — буркнула Блум, отчего я рассмеялась, в очередной раз удивляясь тому, что классику жанра в этом мире не воспринимали от слова «совсем». Но от другого осознания у меня пересохло в горле: — Блум, ты понимаешь, что только что спасла мне месяц жизни? — я подлетела к ней и схватила за руку. — Если в этой книге тоже есть такое… пожалуйста, покажи, как это сделать!

***

Через десять минут комната будто вымерла. Воздух стоял густой, пыльный, электрический. Даже Скай не шевелился. Я сидела на краю кровати, книга на коленях. Пальцы дрожали. Блум тихо говорила, почти шептала в ухо: — Не глазами. Чувствуй. Текст живой. Просто найди, где он. Просто найди, где он, ага. Еще бы посоветовала научиться летать просто спрыгнув с крыши. Но ладно. Попробуем. Я вдохнула. Медленно. Мир словно ушёл вглубь, и где-то под рёбрами откликнулось знакомое биение. Пульс, но уже не только мой. Это страницы. Они чуть дрогнули. Потом начали мерцать, будто кто-то провёл по ним золотым лезвием. Тонкие линии сплетались в новые строки — прозрачные, хрупкие, но живые. Я открыла глаза. И начала читать: Когда рождалась сила, существовало лишь два её носителя — Небо и Земля. Они разделили энергию между светом и плотью. Тем, кто был чист, дали сразу оба дара. Тем, кто омрачен — лишь часть. Дракон, рождённый между двумя мирами, возжелал всей силы… Голос мой дрожал, но я старалась справиться с нарастающим волнением, предвкушая следующие строки: Тогда Сирин, чистая душа, птица всех стихий, получила задание — усмирить пламя. …Она спрятала огонь в младенце, чтобы пламя не исчезло. И чтобы в нём — не исчезла она. Пока жив один — живо и другое. Но если отрекутся — рухнут оба мира. Последнее слово повисло в воздухе — и в ту же секунду пламя свечи на столе вздрогнуло, как от ветра. Только вот ветра не было. Ни один из нас не сказал ни слова. Тишина буквально звенела, как сигнал при входе в пустой магазин. Я слышала, как у кого-то сбивается дыхание — кажется, у Блум. — Пламя дракона… в младенце, — прошептала она. — Это ведь про меня. Скай подошёл и молча прижал её к себе. Ривен не двинулся — просто лежал, уставившись в потолок. Но пальцы сжались в кулак, будто он тоже услышал что-то, что слышать не хотел. А я… я посмотрела вниз. На страницу. И замерла. Среди золотых символов — тот самый знак. Птица с расправленными крыльями, склонившаяся над сияющим кругом. Я видела его. Во сне. В зеркале. Сирин. Грудь сжала судорога, но я заставила себя улыбнуться. — Значит, Блум — огонь, — выдохнула я с натянутым спокойствием. — А я… просто хорошо читаю. И закрыла книгу.

Ривен

Весь следующий день у меня в голове был идеальный бардак. Не просто каша — симфония хаоса с соло на тему «что, чёрт возьми, это было». Легенда, которую читала Ари, будто застряла где-то под кожей. Слова про Сирин и Дракона — звучали, как эхо того, что я уже знал. Или должен был знать. Вспомнить не мог. Стоило только зацепить мысль — она распадалась, как дым. Будто кто-то стирал воспоминание вручную, оставляя после себя пустое место с надписью: «не трогай». Я знал одно: это важно. Как будто вся эта история — не просто древний миф, а… подсказка. Так что я сделал логичный выбор: решил не думать об этом. Пошёл на тренировку, где чуть не убил мешок (и, возможно, пару нервов у тренера). Потом флиртовал с первой встречной феей из потока стихий — она смеялась, правда, не над шутками, а над тем, как я выгляжу, когда притворяюсь, будто у меня всё под контролем. Да, блестяще. Прямо курс по самоуважению. Смеялся громче, чем чувствовал. Пил меньше — потому что если напьюсь, опять начну думать. Делал вид, что всё под контролем. Хотя внутри хотелось выбить из кого-нибудь душу. Или хотя бы воспоминание. Был грубее, чем нужно, особенно в тот момент, когда зашёл в столовую и понял, что её там нет. Пустой стол. Пустая кружка на её месте. Даже чёртова Блум смотрела на меня так, будто собиралась сказать что-то вроде: «Она не твоя нянька, переживёшь». Ари, кажется, выбрала другой путь — спрятаться от всего. После того дня она будто растворилась. Ни на тренировках, ни в классе ее не встречал. Блум болтала, что та снова заперлась в комнате, завалилась книгами и что-то ищет. Что-то важное. А может, просто способ не думать обо мне. Ну или я слишком высокого мнения о себе — такое тоже возможно. Девчонки пытались вытянуть её хоть куда-то: «Пошли в город!», «Пошли на ужин!», «Пошли просто подышим!» Ноль реакции. Ари выбрала одиночество. Я выбрал — притворяться экстравертом. И вот теперь мы точно противоположности. Она ищет какие-то ответы. Я — способы не задавать вопросов.

Аурелия

Я знала, что это неправильно, но со вторника перестала выходить из комнаты куда-либо, кроме пар. И то — больше по инерции, чем по желанию. Сидела тихо, как тень, уткнувшись в тетрадь. Не спорила, не улыбалась, не поднимала глаз. Только слушала. Смотрела. И пыталась понять: что, к демонам, происходит? С того самого момента, как мы с Ривеном открыли те страницы, во мне поселился страх. Не паника, не ужас — а вязкий, почти физический страх, похожий на знание. Как будто где-то глубоко внутри я уже знала, что это про меня. Что эта легенда — не просто текст, а зеркало. И кто-то ткнул меня в отражение и сказал: «Смотри. Узнаёшь?» Я переписывала легенду снова и снова — на тетрадях, на обрывках бумаги, на обратной стороне расписания, на всём, что попадалось под руку. Писала до судорог в пальцах. Рисовала символы, круги, стрелки. Сопоставляла строчки, искала тайный смысл между словами, будто если перечитаю ещё раз — наконец вспомню. Да-да, и не говорите, наверняка со стороны я выгляжу, как те преступники с колдографий в «Ежедневном пророке» из Азкабана. Я закрывалась. Опять. Только теперь — глуже, чем когда-либо. Будто поставила внутри себя «режим авиаполёта» и забыла, где выключатель. Блум, бедняжка, металась вокруг как взъерошенный щенок. То приносила еду («ешь, ты же не дерево»), то тянула на вечеринку, то просто садилась рядом и делала вид, что не ждёт ответа. Стелла пыталась выманить платьем — «ну выбери хоть одно, даже если ты просто в нём поешь в кровати». Аиша приносила сладкое и массировала плечи, будто могла вымесить из меня тоску. Муза ставила винил и садилась напротив с чашкой какао, не говоря ни слова. Вот это мне было по душе, но все равно слегка раздражало, мне хотелось просто. Побыть. Одной. Всё это было как дождь по стеклу — красиво, но не проникает. Когда Блум рассказала остальным о легенде, о Сирин, никто даже не посмотрел в мою сторону. Никому и в голову не пришло, что это могу быть я. Ни намёка. Ни взгляда. Ни полувдоха сомнения. Для них я — просто Аурелия. Та, что вечно копается в книгах, скромничает и делает вид, что всё у нее под контролем. А я… я чувствовала. Что-то во мне отзывалось. Пульсировало. Хотело выйти наружу. Я боялась. Так прошло пять дней. Пять вечеров, в которые я смотрела в окно и делала вид, что не слышу, как смеются девочки в коридоре. Пять утр, когда я говорила себе: «Соберись». И не собиралась. Но в пятницу всё изменилось. В дверь ворвались Блум, Стелла и Флора. Без стука. С бутылкой джина, пультом от колонки и боевым настроем. — Всё, хватит, — объявила Блум тоном фельдмаршала. — Ты выходишь. С нами. Сейчас же. — Я не хочу, — пробормотала я, но в тот момент Стелла уже вытащила из шкафа белое платье с голубыми цветами и открытой спиной. — Хочешь. Просто пока не знаешь об этом, — парировала она и швырнула платье на кровать. Флора, как добрая фея из фильмов, разложила украшения, духи и целую грядку косметики. Аиша включила музыку и с видом человека, который спасал таких, как я, не первый раз, подала мне расчёску. Комната в секунду превратилась в филиал стихийного бедствия: повсюду блестки, фен, девичий смех, запах лака и джина. Я сопротивлялась изо всех сил — ну, минут пять. Вечером мы шли на вечеринку в корпус специалистов. Я не знала, зачем. Ради кого — тоже. Но платье красиво колыхалось на бёдрах, локоны мягко падали на плечи, а внутри что-то щёлкнуло. Тихо, как включатель света. Жизнь. Похоже, я снова в ней.

***

Когда мы, хихикая и слегка пошатываясь от джина и переизбытка глупого счастья, вышли из комнаты, воздух показался другим. Свежим. Настоящим. Почти волшебным. После всех этих дней, проведённых в четырёх стенах с мифами, страхами и кофе вместо крови, ощущения были головокружительными. Стелла щебетала о каком-то красавчике с курса боевой магии — кажется, звали его «тот самый с широкими плечами». Флора держала меня под руку и тихо подпевала музыке, что доносилась откуда-то из глубины корпуса. Аиша шла чуть позади, пританцовывая и отпивая из бутылки, которую по-прежнему никто так и не убрал. Блум прислала сообщение, что подойдёт позже — её забирал Скай. Я старалась не думать о нём. Ну не о нем — Скае, если что, я не такая подруга. О другом «нём». Но, разумеется, мой мозг выбрал именно этот момент, чтобы выдать подборку из «лучших кадров с Ривеном»: его руки, запах, голос, тот взгляд, от которого у меня ломался внутренний Wi-Fi. А потом, как по заказу консьержа тревожности — холодный душ мысли: а вдруг он там… с Беатрис? — Спокойно, — пробормотала я себе под нос, поправляя бретельку. — Это просто вечеринка, а не эмоциональный расстрел. Платье сидело идеально — белое, с открытой спиной, чуть дерзкое, но не отчаянное. Примерно как я в лучшие свои дни. Когда мы подошли к корпусу специалистов, нас окутал свет — красный, мягкий, пульсирующий под бит. Внутри играла музыка, повсюду были огни, гирлянды, паутина из ткани и иллюзий, тематические маски, бар с пивом и длинные столы, превращённые в бир-понг. — О боги, — протянула Флора, глядя вокруг. — Мы как будто попали на Хэллоуин моего детства. Только с феями и… куда больше ходячего секса. — Прекрасно, — хмыкнула Стелла. — Именно так я себе и представляла рай. Я рассмеялась. И в тот же миг почувствовала, как сердце предательски ускорилось. Потому что за барной стойкой, в полутени, стоял он. У одного из столов, как будто случайно, но уж слишком эффектно. Тёмная рубашка, закатанные рукава, пальцы обхватывают бутылку, а взгляд — тот самый, от которого у нормальных людей срабатывает инстинкт самосохранения, а у меня — наоборот. Он не сразу меня заметил. Или сделал вид. А может, видел с самого начала — просто решил, что я не заслужила зрительного контакта до саундтрека внутреннего конфликта. Я сделала шаг вперёд, и тут — классика жанра — между нами возник он. — Здравствуй, — произнёс парень с золотистой кожей и янтарными глазами. Голос — мягкий, уверенный, будто знает, что его слушают. — Ты ведь фея разума. Ария, да? Я Асгар. Он улыбался — не как самовлюблённый тип, а по-настоящему. Красив, конечно, аж обидно (почему я все же не поступила в эту школу раньше?). И не из тех, кто пытается казаться «плохим парнем». На фоне Ривена — буквально солнечный зайчик. — Привет. Да, Ария, — я ответила, стараясь не звучать так, будто у меня за спиной только что сгорел весь эмоциональный архив. Асгар протянул руку — и прежде чем я поняла, что происходит, легко коснулся губами моих пальцев. Не пошло. Не вычурно. Просто… будто из другого века. — Принесу тебе выпить? — спросил он. — Правда, тут выбор небольшой: пиво… или пиво. — Тогда я выберу пиво, — рассмеялась я. — Чтобы не казаться слишком избирательной. Он улыбнулся и пошёл к бару. И в ту же секунду я почувствовала. Взгляд. Тяжёлый, цепкий, обжигающий. Ривен. Стоял всё там же. Смотрел прямо на меня. Хмуро. Без улыбки. Как будто я только что спалила его дом и теперь танцую на пепле в белом платье. Я сделала вид, что не замечаю. Поправила волосы, чуть наклонила голову, изобразила спокойствие. Внутри всё металось, но снаружи — ледяная благодать феи разума, живое олицетворение успеха учителей Вальтеро и дзена. Асгар вернулся, подал мне бутылку и легко пошутил. Я ответила, и разговор потёк сам собой — про музыку, про преподавателей, про нелепости учёбы. Он оказался лёгким и умным. Я смеялась и, наконец, вовсе не из вежливости. Мы с Асгаром еще долго шутили глупости и флиртовали — легко, невинно. Он не был пошлым, и это почему-то удивляло. Музыка гремела, кто-то уже танцевал. Я почувствовала, как возвращаюсь в тело, в жизнь, в себя. — Слушай, я вот что хотел спросить, — начал он, склонив голову. — Ты же вроде училась в Вальтеро? — Ага, а что? — я улыбнулась, делая глоток пива. — Просто слышал, что там для фей разума программа лучше, чем в Алфее. Почему ты здесь? Я сам подумываю перевестись туда. — Вот и переводись, красавчик! — раздался знакомый голос за спиной. Ривен. Появился как из воздуха. Уже с бутылкой и наглым полупьяным прищуром. Обнял Асгара за плечи, будто старого друга. — О чём болтаете? Привет, Булка. Асгар замер, глядя на нас обоих. — Вы... знакомы? — Ага, я в первый день случайно познакомилась с Ривеном. — продолжала улыбаться я, не акцентируя внимания на своем друге, — А по поводу программы — там действительно очень хорошая система подготовки, но она нацелена не на работу с пост-целением и нет программы на работу фея/фея; только фея/человек. Поэтому все что могла, я там взяла и решила перевестись. — Понятно, — Асгар скинул руку Ривена и встал чуть ближе ко мне, — Слушай, не против сходить проветриться? Я мельком бросила взгляд на Ривена, не понимая, почему он вообще тут стоит. Ривен не заставил себя ждать: — Ой, я вам помешал, простите, откланяюсь, просто хотел поздороваться с подругой, — он неожиданно чмокнул меня в макушку, оставив шлейф своего аромата, затем посмотрел на Асгара и ушел. Асгар напрягся, а я хихикнула: — Прости, он просто… пьян. Ривен, уже отходя, всё ещё смотрел на меня через плечо. Медленно, цепко, как будто что-то запоминал. Потом поднял бутылку в мой адрес, глотнул и подмигнул.

***

На улице было прохладнее, чем я ожидала. Воздух обжигал кожу, будто напоминая, что я всё ещё здесь, живая, хоть и на грани. Мы с Асгаром вышли во внутренний двор корпуса. Вокруг мерцали фонари — кто-то, видимо, использовал магию, чтобы заставить их мягко светиться над головами. Трава под ногами хрустела от вечерней росы, но я почти не чувствовала этого. Всё казалось будто в тумане. Приглушённым. Глухим. Асгар что-то рассказывал — про преподавателя, про новый предмет, про то, как однажды напугал соседку своей магией. Я кивала, смеялась в нужных местах, но слушала только отдалённое эхо своих мыслей. Он здесь? Или ушёл? Может, уже с ней? С той, что всегда оказывается рядом, когда ему плохо… и когда он одинок. Придурок. — Всё хорошо? — спросил Асгар, наклоняясь ко мне ближе. Его ладонь аккуратно легла мне на плечо — тепло, но не навязчиво. — Да. Просто… много всего в голове, — выдавила я с натянутой улыбкой. — Ну, тогда тем более — давай вернёмся. Хотя бы попьём пива и поиграем в бир-понг. Раз уж вышли тусоваться. Я кивнула. Мы направились обратно к корпусу, и когда я сделала шаг внутрь — сердце сжалось. Я увидела их. Ривен. И Беатрис. Она стояла вплотную, пальцы скользнули по его груди, смех — звонкий, нарочито лёгкий. Обвила его за шею и что-то шепнула на ухо. Он не улыбался. Но и не отстранился. Смотрел куда-то в сторону — мимо неё, мимо всех. А потом повернул голову. Их губы почти соприкоснулись. Почти. На долю секунды наш взгляд пересёкся. Он увидел меня. Я видела, как его плечи дёрнулись. Но он позволил мне всё увидеть. Специально. Я отвела взгляд. Асгар в этот момент протянул мне стакан, и я, даже не глядя, сделала глоток. Горько. Пенисто. Почти невыносимо — но лучше, чем смотреть на это. — Ты в порядке? — спросил он, прищурившись. Я не ответила. Просто улыбнулась. Я отступила от взгляда Ривена, словно от огня, и пошла к столу для бир-понга. — Пойдём играть, — сказала я Асгару. Голос дрогнул, но я заставила его звучать бодро. — Я готова проигрывать как чемпион. Мы подошли ближе, и в этот момент к нам подлетела Блум. Её рыжие кудри сияли даже под гирляндами, а глаза горели азартом, будто она только что выиграла чемпионат по магической акробатике. За ней, чуть поодаль, шёл Скай, слегка хмурый, но по-настоящему довольный — он смотрел на Блум с тем выражением, от которого у нормальных людей в груди теплеет, а у тебя — чуть ломается дыхание и ты хочешь отвести взгляд от интимности момента их пары. — Ари! Вот ты где! — Блум уже тянулась меня обнять, но заметила Асгара. — А ты кто такой симпатичный? — Асгар, — улыбнулся он, протягивая руку. — Новый знакомый вашей подруги. — Приятно! Я — Блум. А это Скай. Он иногда молчит, но он ничего. — Она подмигнула и хлопнула Ская по груди. — Иногда? — усмехнулся тот. — Я вообще-то умею быть интересным. — Серьёзно? — Асгар приподнял бровь. — Можем поспорить, — пожал плечами Скай, уже перекидывая шарик между пальцами. — Ты в команде с Арией? — Видимо, против. Она пригласила. — Ого, — Блум с интересом глянула на меня. — Приглашает в команду противников и раздает улыбки? Кто-то сегодня в хорошем настроении. Я пожала плечами и сделала ещё один глоток из стакана. — Просто решила, что пора побыть простым девятнадцатилетним подростком. Хоть немного. Скай кивнул. — Тогда давайте играть. Сегодня все заслужили немного лёгкости. — Ну что, чемпионка, — Асгар наклонился ко мне, держа в руке шарик. — Ты готова с позором проиграть? — О, не сомневайся, — я фыркнула. — Я умею проигрывать с грацией королевы. Особенно в пинг-понг с алкоголем. — Это бир-понг, ваша светлость, — он усмехнулся, — но, да, я принимаю твой вызов. Кстати, если я выиграю, ты обязана станцевать на столе. Согласна? — А если проиграешь? — Тогда… я. Но предупреждаю — это будет зрелище не для слабонервных, — он подмигнул и сделал вид, что растягивает мышцы перед броском. — О Мерлинова голова, ты ещё и разминку делаешь перед игрой? — я засмеялась. — Ты серьёзно соревновательный? — Нет-нет, просто… люблю побеждать милых девушек с чувством юмора. Это моя слабость. Мы встали по разные стороны стола. К нам присоединились Муза и Блум — последняя уже сияла от коктейлей и счастья, Скай принёс ей новый стаканчик и шепнул что-то на ухо. — Так, Ари, — сказала Муза, выстроив шарики в ряд. — Я с тобой. Надеюсь, ты хороша не только в сарказме. — В сарказме я — чемпион Алфеи. А вот с меткостью… ну… — я сделала пробный бросок, и шарик весело подпрыгнул, миновав все стаканы, и укатился куда-то под скамейку. Асгар театрально вздохнул: — Я так и знал, ты просто хотела меня напоить. — Разоблачил, — хихикнула я, взяв пиво. Игра быстро превратилась в хаос: Асгар отпускал шуточки, я щёлкала его по носу, он изображал обиду, Муза закатывала глаза, Блум сияла. Смех, гул, огни — всё перемешалось, превращаясь в один сплошной вихрь. — Слушай, ты такая… странная, — сказал Асгар, когда я снова промазала, но, не смутившись, станцевала победный танец проигравшей. — Это моё второе имя, — хмыкнула я. — Аурелия Странность Маллен. Фея, делающая вид, что умеет веселиться. Он посмотрел мягко, почти задумчиво. — Поверь, ты умеешь. Я на секунду задержала на нём взгляд. Он говорил легко, мягко, не проникая слишком глубоко — и, может, именно поэтому рядом с ним не приходилось держать оборону. Но… не было той искры. Ни мурашек, ни головокружения. Только тепло. Спокойствие. Как горячий чай в дождливый вечер — приятно, уютно… но это не огонь. Я всё равно улыбнулась. — Давай ещё один раунд? — предложила я. — Лишь если ты признаешь, что я — твой новый любимый игрок в бир-понг. — Асгар… — я наклонилась ближе. — Если ты так плохо играешь, как флиртуешь, у тебя нет шансов. Он рассмеялся: — Вызов принят.

***

Когда мы, захмелевшие и довольные после игры, вышли во двор, прохладный воздух ударил в лицо, как ведро ледяной воды. Я чуть пошатнулась — не от пива, от осознания. Я снова среди людей. Среди друзей. Почти счастлива. Развернулась — и врезалась в кого-то грудью. Мягкий удар, знакомый запах. Древесный, тёплый, с перцем. Тепло рук на оголенных плечах. — Эй, ты как, сладкая попка? — прошептал Ривен, склонившись к самому уху. Тихо. Почти интимно. Я резко подняла глаза. Он стоял ближе, чем должен был. И всё равно недостаточно близко. Между нами всё ещё зияло что-то несказанное. — Ой, ты уже вернулся? — выдохнула я, пытаясь улыбнуться. — Мы вот идём подышать. Я, кажется, слегка пьяна. — Ага, вижу. — Он скользнул взглядом по мне сверху вниз и приподнял бровь. — Платье, между прочим, говорит то же самое. Я хихикнула, стараясь казаться легкой. Внутри всё кипело, будто я проиграла в игре "пол-это лава". Асгар, всё ещё стоящий рядом, положил ладонь мне на спину — чуть выше закрытой платьем поясницы, будто невзначай: — Я её провожу, если что. Мы только вышли. Воздух, всё такое. Ривен перевёл на него взгляд. Спокойный, ленивый. И всё же таким взглядом можно резать металл. — Конечно. Только осторожнее, она у нас редкая модель. Слишком умная, слишком упрямая и с крайне низкой устойчивостью к пиву. Асгар усмехнулся: — Ага, ты сам её сконструировал, что ли? — Не совсем, — уголки губ Ривена дёрнулись. — Но как человек с инженерным мышлением скажу — сборка нестандартная. Я уже открыла рот, чтобы вставить хоть слово, но он успел первым: — Пойдём к остальным, — Ривен подал мне руку так, будто не просил, а констатировал факт. Асгар не удержался и тоже шагнул ближе: — Я её не отпускаю, если что. Её подруги доверили её мне. И я не хочу от них огребать. — А я хочу, — отозвался Ривен. И, не глядя, стянул с Музы, проходившей мимо, кофту. — Одолжу. — Завязал её на моей талии поверх короткого платья. — Спорить ещё будешь? Я закатила глаза. Но кофту не развязала. Внутри у меня дрожало всё, будто землетрясение окатило меня и холодом улицы, и теплом Ривена одновременно. — Пошли, мальчики. Не деритесь, — сказала я, взяв их обоих под руки. Один — тёплый. Другой — горячий. Один — милый. Второй — опасный. И вот мы уже на улице, среди толпы. Аиша показывала трюки с пивом, Грей (кстати, тот самый ее нынешний бывший) валялся на спине, Блум сидела на коленях у Ская и светилась, как гирлянда на батарейках любви. Муза первая нас заметила: — Ривен? Ты здесь? С людьми? — Что-то вроде. Тусуюсь с шайкой Винкс этим вечером, — он ухмыльнулся, придерживая меня за талию, когда я споткнулась. — А то вы за подругой своей вообще не следите. — Эй! — возмущённо толкнула я его в грудь, но всё получилось как-то неубедительно — я упёрлась в него сильнее. Он не отстранился. — Ари, может, я всё-таки тебя провожу? — снова предложил Асгар. — Уже поздно. И ты, кажется, слегка… ну… сияешь. — Да не, чувак, оставь. Я её дотащу. Сам, — отозвался Ривен, уже без улыбки. И прежде чем я успела что-то сказать, просто подхватил меня на руки. Мир качнулся. Воздух — пиво — огни — всё смешалось. В ту же секунду, будто одумавшись, стянул с моей талии кофту и снова завязал плотнее. — Ты вообще-то не носильщик, — попыталась я возразить. — Нет. Но ты не особо оставляешь выбор. Он не смотрел на меня. И только когда мы отошли чуть дальше от толпы, тихо сказал: — Прости, Булка. Я не ответила. Просто прижалась щекой к его плечу. Прятала жар на лице.

Ривен

Когда я зашёл в их комнату, то перекинул Ари перед собой, подхватив за талию и под коленями. Она автоматически обвила меня за шею, ткнулась носом в кожу у ключицы и вдохнула так, будто это был кислород после недель под водой. — Вааау! Ты так вкусно пахнешь… — пробормотала она, прищурившись и уставившись мне прямо на губы. — Ой… или это не твой запах? И тут же снова уткнулась в шею, провела носом вверх, к уху. — Нет, точно твой, — уверенно заключила она. Она вскинула руку, чуть не заехав мне по подбородку. — Ой! — искренне удивилась. Я не удержался от смеха. Крепче прижал её к себе, и спросил: — Где твоя комната, Булка? Она, прищурившись, ткнула пальцем куда-то в сторону: — Воооооооон та. Голубенькая. Как небо, когда ты влюблён… Наверное. Я усмехнулся. Прошёл в комнату, и как бы сильно я ни старался не думать — это было чертовски приятно. Держать её вот так. Она — пьяная, но весёлая. Я — пьяный, но слишком на взводе. Я опустил её на кровать, но она не спешила отпускать мою шею. Напротив — задержалась, приподнялась и взяла моё лицо в ладони: — Ты красивый… — прошептала с искренним изумлением. — И губы у тебя такие… красивые. Это странно. Мир на секунду замер. На две. Было слишком легко воспользоваться моментом. Просто склониться чуть ближе. Но я лишь накрыл её ладони своими и осторожно отвёл. И тогда я увидел. Платье задралось там, где была завязана кофта Музы, обнажая тонкое кружево её белья. Всё внутри меня сжалось. Инстинкты заорали. Я сглотнул. Почувствовал, как всё тело напряглось, как будто кто-то резко сменил температуру воздуха. Она выглядела как искушение, материализованное в реальности. И это искушение… спало на кровати передо мной. Я резко отвернулся. Поправил край платья, стараясь не касаться её кожи. Она сонно потянулась, платье задралось ещё выше. Один тихий, приглушённый стон — и я уже на грани. — Булка… — выдохнул я. — Ты же не понимаешь, что делаешь. Она перевернулась набок. И снова — платье задралось выше, чем следовало. Её спина, тонкая талия, округлости — всё это как на ладони. В другом мире, при других обстоятельствах, я бы… Поднял руку — и остановил её в сантиметре. Просто… замер. Проклиная себя. Проклиная весь этот день. Вместо этого я аккуратно накрыл её пледом. Рука сама собой скользнула в волосы — мягкие, тёплые, пахнущие чем-то таким… домашним. Она пошевелилась, пробормотала едва слышно: — Спасибо, Рив… И всё. Гейм овер. Я вышел, даже не обернувшись. Потому что если бы посмотрел ещё раз — не смог бы уйти.

Аурелия

Я проснулась от того, что на подушке было подозрительно тепло. И пахло… им. Деревом. Перцем. И чем-то совершенно необъяснимым — как запах ночи после ливня. Моё лицо уткнулось в одеяло. Я поморгала. Пару секунд пыталась понять, где я, кто я, и не конец ли света уже случился. Голова была тяжёлой, будто внутри неё кто-то всю ночь наяривал на барабанах. Но тело… тело ощущалось странно расслабленным. Тёплым. Безопасным. Я села. Платье было на мне. Кофта Музы — завязана на поясе. Под ногами — мои туфли. Я была в комнате. Своей комнате. Но я совершенно точно не помнила, как туда попала. Последнее, что отчётливо отпечаталось в памяти, — прикосновение. К плечам. К талии. Тот голос. «Булка…» Я вжалась в подушку, почти улыбнувшись. Мерлин, да что же со мной не так? Я чуть не прижалась лбом к коленям от стыда. Неужели я сказала, что он вкусно пахнет? Неужели гладила его лицо? И, о… я ведь что-то бурчала про губы. Его губы. Проклятье. Сбросив одеяло, я поднялась на ноги. Внутри было ощущение, будто кто-то расплескал по венам что-то… неопасное, но странно уязвимое. Мне не было плохо. Просто пусто. И одновременно полно. Как будто утро после грозы: всё ещё мокро, но уже начинается рассвет. Я подошла к зеркалу. Волосы спутались. Глаза блестели. И губы — подозрительно приподняты в уголках. Будто на них всё ещё остался привкус недосказанности. Я провела пальцами по виску, пытаясь вернуть себе здравомыслие. — Ну и вечер, Аурелия, — пробормотала я. — Надеюсь, ты не назвала его «вкусным» вслух. Тишина многозначительно промолчала. Я покачала головой, схватила чистые полотенца и направилась в душ — вымывать остатки стыда. А заодно попытаться вымыть из себя Ривена. Спойлер: это не сработало. После душа я всё ещё чувствовала, как изнутри меня вымывается вчерашний вечер. Не весь — самые липкие кусочки, вроде фразы про «вкусный запах», всё ещё прилипали где-то между шеей и сердцем. Но в остальном… я была почти собой. В общей комнате уже были девочки — в одеялах, с кружками чая и лицами тех, кто пережил не одну вечеринку. Муза сидела с повязкой на лбу, Аиша с пакетом ягод у глаз, Стелла — с жалобами на освещение, Флора — с заботливым видом, Блум — единственная бодрая, как утренний луч света, растягивалась на полу. — Ну привет, Золушка, — усмехнулась Муза. — Всё-таки сбежала с бала до полуночи? — А может, и нет, — загадочно протянула Аиша. — Есть у кого-то видео? — Святая пыльца, — простонала я, садясь в плед. — Что вы хотите узнать? — Всё, — хором сказали Блум и Стелла. — Ну давайте по порядку, — вздохнула я. — Асгар милый. Очень милый. Фея разума. Смешной. Уважительный. Даже слишком. — А вот это уже звучит как «но», — Флора подалась вперёд, её глаза блестели от любопытства. Я кивнула и потёрла виски. — Но… не он. В нём чего-то не хватает. Искры, что ли. Или безумия. С ним спокойно. Но спокойно — это не всегда хорошо. — То есть ты всё ещё думаешь о… — Муза выразительно подняла бровь. — Нет. — Я ответила слишком быстро. — Не думаю. Просто сравниваю. Немного. Мы все рассмеялись, и на несколько секунд комната наполнилась той самой магией утреннего похмелья — когда ты ещё не в силах принять важные решения, но можешь посмеяться над собой и тем, что вы пережили вместе. — Но! — резко вставила я, и все затихли. — Есть кое-что, что важнее любого пива и вечеринок. Я достала из-за пазухи смятый лист — заметки, символы, рисунки. Мои мысли о Сирин. — Я почти уверена, что это не легенда. И что знаю, где искать ответы. — Где? — тихо спросила Блум. Я медленно выдохнула и ответила: — В Вальтеро. Муза чуть не выронила чашку, Аиша поднялась с пола. — Ты собираешься туда? — Стелла нахмурилась. — Одна? — Надеюсь, не совсем одна. Но да, мне нужно поехать. На пару дней. Там есть кое-что, что может всё изменить. И объяснить. Или наоборот — запутать ещё сильнее. — Скажи только, ты вернёшься? — прошептала Флора, и в её голосе дрожала неподдельная тревога. — Обязательно, — кивнула я.