Laughter and tears

Самое ужасное, что только можно было сделать с Оминисом – пощекотать его. Разве это вообще не запрещённый приём против слепых людей? Себастьяну же словно было совершенно всё равно на то, что об этом думал Оминис. Ладно, конечно, Оминис мог серьёзно попросить Себастьяна не делать этого – и Себастьян в жизни бы больше его не пощекотал. Разве что случайно, потому что Оминиса реально легко пощекотать случайно. Но он не просил. Серьёзно, по крайней мере. Он умолял его перестать, чуть ли не плача от нервного смеха, пинал его куда-то в грудь и живот (это была самозащита) и кричал. Себастьян был сильнее его физически, но Оминис мог бы быть более ловким, если бы у Себастьяна не было преимущества в виде зрения. Поэтому всё, что оставалось Оминису – быть слабым и беспомощным, что, видимо, очень нравилось Себастьяну и что однозначно делало его больным ублюдком по мнению Оминиса. – Дай поцелую. Оминис дёрнулся и попытался оттолкнуть Себастьяна за плечи, когда тот начал опускаться, чтобы поцеловать его в голый живот. Губы – ещё более щекотно, чем пальцы. Особенно когда твоё тело уже сплошной оголённый нерв. – Себастьян, НЕТ, – он издал звук уже больше напоминающий всхлип, безуспешно пытаясь вырваться из хватки сильных рук. Однако его страдания были лишь музыкой для ушей Себастьяна судя по тому, как радостно тот хмыкнул, прежде чем начать покрывать поцелуями напряженные мышцы его живота. Оминис вскрикнул и схватил его за волосы, мысленно радуясь тому, что с первой попытки попал куда метил, но его желание тянуть за них испарилось в ту же секунду, как руки Себастьяна опустились ниже, стягивая с него пижамные штаны полностью, а его губы принялись целовать обнажившиеся бёдра. – Что, уже не щекотно? – ехидно поинтересовался Себастьян, привычным движением раздвигая ноги Оминиса и целуя на этот раз внутреннюю поверхность бедра. Оминис снова дёрнулся, издавая нервный смех, но уже не настолько отчаянный, а скорее удивлённый. – Щекотно! Здесь тоже щекотно, и ты знаешь об этом! – прошипел он, сжимая волосы Себастьяна. В ответ тот бесстыдно провёл языком по тонкой и чувствительной коже, заставляя Оминиса выгнуться вперёд, дёргая бедрами, и ощутить, как внизу живота уже накапливается тягучее тёплое напряжение просто от близости Себастьяна. – Мне перестать? – невинным голосом продолжил Себастьян, поднимая голову. Оминис хотел стукнуть его чем-нибудь или заставить взять в рот его быстро твердеющий член. Второе, конечно, предпочтительнее. – Ты меня бесишь. – Ты меня любишь. Оминис не ответил, вместо этого он закинул ноги на плечи Себастьяна, притягивая его ближе к своему телу. Себастьян засмеялся, но звук внезапно прекратился, когда его рот, его чудесный горячий мягкий рот оказался на члене Оминиса, и Себастьян без дальнейших прелюдий начал старательно сосать. Оминис ахнул и зажмурился, непроизвольно толкаясь бёдрами вверх. Он просто обожал, когда Себастьян читал его мысли, ну или как ещё он там это делал – просто догадывался? Не важно. Главное, что Себастьян делал это часто, если не брать в расчет его одержимость тем, чтобы заставлять Оминиса рыдать от смеха, пока тот его щекочет. Это было противоположностью того, что обычно хотел Оминис. Ладно, если бы Себастьян и правда мог прочитать его мысли, он бы узнал, что Оминис в тайне без ума от этих моментов. Что только подтверждало его способности к чтению мыслей. Блять. Оминис, к своему стыду, издал звук, напоминающий хныканье, когда язык Себастьяна, до этого так же невыносимо дразнящий на коже бедра, начал кружить по головке его уже полностью твёрдого члена. У этого человека слишком много власти над Оминисом, но самое страшное – он об этом прекрасно знает. Оминис реально нуждался хоть в каком-то контроле. Движения Себастьяна заметно ускорились — так же, как и давление его губ, а в момент, когда тот сглотнул вокруг его члена, Оминис неожиданно даже для себя ощутил, как туго сжимаются мышцы внизу его живота. – Ну всё, хватит, стой, подожди, – Оминис тяжело задышал, мягко отталкивая его от себя. – Я думал, что это моя цель. Несмотря на свои слова, Себастьян послушно отстранился с до ужаса эротичным хлюпающим звуком (от которого у Оминиса дрогнул нерв на напряжённом лице) выпуская член изо рта, но затем его рука заменила рот и обхватила твёрдую длину, дразняще сжимая и поглаживая. – Нет, – сдавленно ответил Оминис, отчаянно пытаясь собрать свои разбегающиеся мысли в кучу и случайно не кончить, как будто ему шестнадцать лет. – Я хочу, чтобы ты меня трахнул. – А, – ответил Себастьян. И затем буквально ничего не изменилось. Оминис предпринял жалкую попытку задушить его своими бёдрами. – Боже, Оминис, блять, ты такой сексуальный, – неожиданно выдохнул Себастьян и наконец-то выпустил его из руки, чтобы выпутаться из оплетающих его шею ног и дотянуться до прикроватной тумбочки за лубрикантом. – Я люблю тебя. Оминис не смог сдержать счастливую улыбку, которая портила его образ обиженного и неприступного человека, но ему уже всё равно это надоело. – И я тебя люблю. Пожалуйста, теперь трахни меня в честь этого. Он навострил уши, когда услышал знакомый звук открывающегося флакончика в руках Себастьяна, а затем ощутил его влажный и холодный палец, кружащий вокруг его входа. – Блять, холодно, – Оминис вздрогнул и поморщил нос, но ноги, конечно же, раздвинул шире. – Сейчас станет жарко, – пообещал Себастьян, проталкивая палец внутрь по первую фалангу, и Оминис не смог придумать никакой остроумный ответ. С его губ слетел только шаткий вздох. Когда палец проник в него полностью, Оминис откинулся на подушку, вновь оказываясь полностью во власти Себастьяна, прекращая даже пытаться делать вид, что от него сейчас может что-то зависеть. На самом деле в такие моменты тот мог сделать с ним всё что угодно, и Оминис бы не стал спорить, и слава богам, что Себастьян был самым чудесным, ласковым, аккуратным и любящим мужчиной на свете, который не собирался пользоваться своей властью во вред Оминису. Оминис сдавленно застонал, ощутив внутри второй палец, и ему хотелось поторопить Себастьяна, заставить его ускориться, потому что он хотел большего, и под большим он, конечно, имел в виду член, такой идеальный толстый член Себастьяна, потому что он намного лучше, чем пальцы. Но Оминис отлично знал, что нет смысла просить и даже умолять, ведь как бы сильно это не заводило Себастьяна, он никогда в жизни не трахнет его, не убедившись перед этим, что он полностью готов. Оминиса это жутко бесило временами, но в глубине души он был ему благодарен, потому что это точно помогло ему избежать нежелательных травм за всё время их совместной жизни. Так что Оминис проглотил слова мольбы, прежде чем они успели слететь с его губ, и вместо этого просто толкнулся бёдрами навстречу пальцам, пытаясь хотя бы своими действиями показать то, насколько он изнывает от желания. Что оказалось удачной тактикой, потому что в ответ Себастьян шумно выдохнул и навалился всем телом на Оминиса, чтобы начать жадно целовать его, не прекращая свои действия пальцами. Это была маленькая победа, и Оминис не мог перестать улыбаться как дурак, целуя Себастьяна в ответ, пытаясь успевать за отчаянными движениями его губ и языка, и руки Оминиса прижали Себастьяна ближе за спину, и на самом деле он мог бы смириться с отсутствием его члена внутри, если они останутся в таком положении. Он мог бы и кончить только от пальцев внутри себя и языка в своём рту. Блять, ладно, он мог бы кончить почти от всего, что Себастьян с ним делает. Но Себастьян и сам, видимо, потерял терпение, потому что он резко отстранился и вытащил пальцы, оставляя Оминиса тяжело дышать и опять жалко хныкать, хотя он уже смирился с тем, чтобы быть настолько нуждающимся и жалким для Себастьяна каждый раз. Снова звук открывающегося флакончика. Оминис облизал свои губы, такие мокрые от слюны их обоих. Его тело напряглось от предвкушения. Когда головка члена Себастьяна наконец упёрлась в него, он просто не мог поверить своему счастью. Казалось, это вообще единственное, чего он хочет – быть заполненным и растянутым им, чтобы было немного больно и так сладко приятно, чтобы мозг вообще отключился, и всё, что он ощущал, было невыносимое удовольствие. Себастьян мог дать ему это. Слава богу, он собирался дать ему это. – Быстрее, ну пожалуйста, быстрее, – сдался Оминис, потому что теперь умолять имело смысл и было даже очень полезно, учитывая, что Себастьян зачем-то медлил, когда переживать за здоровье Оминиса уже не было никакой нужды. Наверное, он просто продолжал издеваться над ним как обычно. Себастьян в ответ издал совершенно непонятный, но восхитительный звук, и Оминис именно в такие моменты сильнее всего жалел, что не может видеть его лицо, а в следующую секунду руки Себастьяна уже сжимали его бедра, и член плавно проникал всё глубже и глубже, выбивая воздух из его лёгких. Оминис почти задохнулся и вцепился в его спину сильнее, вдавливая короткие ногти в кожу и пытаясь расслабить мышцы вокруг его члена. Если он попадёт в рай, то с ним там точно будет происходить именно это. И это значит, что Себастьяну придётся попасть в рай вместе с ним. В чём, кстати, Оминис вообще не сомневался, потому что Себастьян как раз-таки точно туда попадёт, будучи самым прекрасном человеком на этой планете. – Я тебя обожаю, просто, блять, невероятно обожаю, – начал хрипло бормотать Себастьян, и его голос звучал так, словно он прилагает большие усилия, чтобы говорить. В другой ситуации Оминис бы посмеялся над тупостью фразы, но сейчас ему было совсем не до смеха, и почему-то сдавленный хриплый голос наоборот только заставил его зажатый между животами член дёрнуться от возбуждения. – Ммгхм, – красноречиво ответил Оминис, и ощутил, как член Себастьяна заполнил его до конца. Они замерли так на какое-то время, и Оминис сосредоточил всё своё внимание на том, чтобы дышать и пытаться расслабиться, и он был искренне благодарен своему телу, которое уже само знало, что нужно делать, чтобы Оминис сумел насладиться всем тем, что может ему дать Себастьян. Он внезапно ощутил влажные поцелуи на своём лице, такие трепетные и благоговейные, что у него внутри всё сжалось от настолько сильной любви к этому человеку, что его рёбра как будто впились ему в кожу. Он хотел что-то сказать, хоть как-то попытаться выразить свои чувства, но Себастьян начал двигаться в нём, и это потрясающее и яркое ощущение трения полностью выкинуло все мысли из его головы. Оминис просто застонал, обвивая ногами Себастьяна за талию, потому что обнимать его руками было явно недостаточно. Он откинул голову назад, на подушку, позволяя губам Себастьяна целовать теперь его подбородок и шею, и если и было в мире что-то прекраснее, чем чувствовать член Себастьяна внутри, то только чувствовать его мокрые губы где угодно на своей коже. – Боже, не останавливайся, умоляю тебя, – наконец смог простонать что-то относительно связное Оминис, и он не понимал и сам, про что именно сейчас говорит, но, наверное, про всё вместе. Себастьян издал отвратительно довольный смешок в ответ и ускорился, и Оминис вообще перестал контролировать звуки, вырывающиеся из его рта, хотя они и превратились в исступлённые высокие писки, за которые ему было бы стыдно в любой другой ситуации. Он зажмурился, просто принимая всё, просто чувствуя каждый дюйм, каждый глубокий толчок, и когда Себастьян крепче сжал его бедра, немного меняя угол проникновения, отчего головка его члена ударилась по самому чувствительному месту внутри Оминиса, он реально мог поклясться, что на секунду прозрел и увидел звёзды. Оминис никогда не умел держаться очень долго, и он мог бы комплексовать по этому поводу, если бы Себастьян не расценивал это как комплимент каждый раз. Так что каждый свой даже самый преждевременный оргазм Оминис мысленно посвящал ему. – Я очень близко, – выдавил из себя Оминис, ощущая, как его глаза закатываются от удовольствия, и как пульсирует его член, к которому он даже не прикасался (потому что тогда он бы кончил ещё быстрее). – Я тоже, – успокоил его Себастьян и обхватил член Оминиса рукой. Хватило всего пары движений его руки, чтобы Оминис распался на мелкие кусочки, кончая им на животы и в ладонь Себастьяна, слыша только шум в ушах, как будто все остальные звуки приглушились и отошли на второй план. Он слабо ощущал, как Себастьян продолжает быстрее толкаться в него, но был слишком сосредоточен на том, чтобы дрейфовать на волнах собственного удовольствия, которое всегда длится недостаточно долго. На заднем фоне он слышал, как Себастьян застонал, и Оминис очень любил, когда тот стонет, и ему было жаль, что он до сих пор как будто немного стесняется издавать все те прекрасные звуки, что хотят вырваться из него во время их близости. Учитывая тот факт, что Оминис не мог видеть эмоции на лице Себастьяна и был вынужден довольствоваться лишь звуками и тактильными ощущениями, он ощущал себя лишённым некоторой части удовольствия и несправедливо обделённым. Себастьян с последним толчком вошёл в него всю длину, кончая внутрь, и Оминис задохнулся, выгибаясь всем телом ему навстречу от удовольствия, которое было больше моральным, чем физическим, когда почувствовал его горячую сперму внутри себя. Это уже была одна из тех вещей, которых стеснялся он, и он был очень благодарен Себастьяну, что тот никогда никак не комментировал очевидный факт, что Оминис кайфует, когда в него кончают. Скорее всего, он тоже кайфовал от этого факта, на самом деле, но вряд ли стеснялся его. Себастьян как всегда упал на него всем своим весом, заставляя издать звук человека, который через секунду умрёт, но далеко не от счастья, и конечно, Себастьяну было совершенно плевать на это. Хотя Оминис миллион раз просил его так не делать. – Слезь с меня! – Оминис снова зашипел, пытаясь скинуть с себя тяжёлое тело. Себастьян засмеялся, но всё-таки лёг рядом, выскальзывая из Оминиса, оставляя его неприятно пустым. Оминис тут же снова обнял его, прижимаясь всем телом, ощущая прилив невероятной любви, признательности и каких-то совершенно сумасшедших по своей силе чувств, которые он не мог даже нормально понять и классифицировать в своей голове. – Я люблю тебя, – неожиданно серьёзно и даже как-то торжественно проговорил Оминис, а его горло сжалось от подступающих слёз, которые можно было бы списать на посторгазменный спад эндорфинов, или как это по-научному называется, но он был уверен, что причина только в человеке, лежащем рядом в его объятиях. – И я прощаю тебя за то, что ты опять меня щекотал. Себастьян лениво провёл рукой по голой груди Оминиса, как будто специально задевая его соски. – Я сделаю это снова, – пообещал он с улыбкой в голосе. Оминис с трудом удержался, чтобы не ответить ему: “я согласен” вместо того, чтобы укусить его куда-то в плечо.