***
27 октября 2025 г., 21:00
Раненый хищник в момент опасности ищет нору поглубже да понадёжней, чтобы спрятаться туда и зализать раны.
Предводитель «Призрачных гончих» был как раз таким хищником. Только один драконий генерал этого хищника приручил, поэтому Кальчаро, истекающий кровью, оказался на пороге казармы «Ночных рейнджеров».
Сил у него хватило только добраться до порога казармы. В темноте он опёрся на дверь и съехал по ней плечом. Тем, на котором какая-то тварь в заварушке оставила глубокий след когтей или зубов. Боли он не чувствовал. По крайней мере, от этой раны. Болели рёбра, сильно пульсировал бок чуть над бедром, протяжно ныло вывихнутое плечо. Капающая из носа кровь мешала дышать.
Что бы сказал на это Цзиянь?
На этой мысли Кальчаро потерял связь с реальностью, проваливаясь в темноту ещё более глубокую, чем затапливающая ночной город.
Пробуждение напомнило наёмнику обо всех его плохих решениях последних нескольких дней.
Тело болело, глаза жгло, а в довершение всех его бед — Кальчаро лежал раздетый на больничной койке. Он часто навещал здесь Цзияня, но сам всегда избегал этого места.
— А ты проснулся, я смотрю! — Судьбе было мало издевательств над непутёвым наёмником.
— Что ты тут забыл, Мортефи? — огрызнулся он, понимая, что на рыжего это не произведёт никакого впечатления.
— Наш дорогой генерал, — усмехнулся тот, поправляя очки, — настоятельно просил меня проследить за его бесценным другом. Чтобы ты не сорвался никуда минимум до вечера. Так что, Кальчаро, на сегодня я — твоя сиделка.
Звучало это унизительно.
Цзиянь не только привёл его в больницу, но ещё и оставил на попечение рыжему.
Рыжему!
Из всех людей в этом проклятом богами городе именно Мортефи вызывал у Кальчаро ревнивую, яростную и безотчетную неприязнь. Особенно когда раздражающий научник был где-то поблизости от Цзияня.
— Что ты думаешь, а? — Мортефи о чём-то с ним говорил, а теперь ждал ответа.
— Я тебя не слушал.
— Как грубо. — Тот лишь усмехнулся, проигнорировав грубость. — Ты ревнивый ребёнок.
— Что?! — Это уже перебор.
Кальчаро поднялся на локтях, но тут же закашлялся от острой боли в рёбрах.
— Не дёргайся. — Рыжий сразу подскочил к кровати, подложил дополнительную подушку под спину, придержал наёмника, помогая устроиться удобнее. — Как ребёнок. Побереги себя. А если не можешь, то хотя бы о Цзияне подумай. Он двое суток возле тебя сидел.
— Двое? — прохрипел Кальчаро, возвращая дыхание в норму и принимая от Мортефи стакан воды. — Почему…
— Потому что ты был ранен и метался в бреду двое суток на этой койке. — Теперь Мортефи смотрел на него внимательно и укоризненно. — Цзиянь сидел с тобой рядом. Не отходил от кровати. Бесконечное число раз мешал врачу своими полезными, но раздражающими рекомендациями. Он отсыпается.
Кальчаро замолчал.
Спорить с Мортефи нет смысла — он сглупил.
Не стоило появляться на пороге казармы и искать помощи генерала. Они лишь друзья. Не такие друзья.
Сумерки спускались быстро.
Врач разрешил Кальчаро покинуть палату лишь вечером.
Цзиянь пришёл, когда вечер уже превратился в кромешную ночь. Отвёл генерал наёмника, всё ещё перевязанного бинтами, не в казарму, как ожидалось, а к себе домой.
Дворец.
Кальчаро знал, что драконий генерал имеет положение в обществе и не уличная шпана, как он сам, но чтобы настолько… настолько…
— Тебе приготовили спальню. — В гостиной дома Цзияня потрескивал камин. Уютно.
Напоминает тихие вечера, когда гончие выходили на охоты. Костёр можно разводить в лагере, а в лагере дом, тёплая еда и безопасность. Кальчаро не ждал приглашения и просто сел к огню прямо на пол. Жаркое пламя в камине оглушило теплом.
— Прости. — Мортефи прав. — Не хотел тебя пугать.
По звону многочисленных ремешков и даже сережёк, наёмник понял, что Цзиянь сел рядом. Только потом почувствовал чужую голову на своём плече и тонкие, щекочущие шею волосы.
— Просто будь немного осторожнее в следующий раз. Договорились? — выдохнул Цзиянь. — А лучше не ходи один.
