Адская неделька, или Семь дней до рассвета

Мой полёт снова затягивался. Шагнув в пропасть, я крепко зажмурился, здраво рассудив, что видеть стремительно приближающуюся землю будет невыносимо. Пусть это и последнее зрелище в моей жизни, но лучше уж лететь с крыши с закрытыми глазами. Только вот достичь земли мне почему-то не удалось. Падал я неадекватно долго, уже почти окоченел, но открыть глаза никак не решался. Хотя мне и было интересно: может, я лечу в обратную сторону и вот-вот врежусь в Луну? Резко выдохнув, я всё-таки разжмурился и увидел перед собой… землю. Сантиметрах в тридцати от лица — влажная чёрная почва, редкие сухие травинки, размокшие окурки и… куча собачьего дерьма перед носом. Фу, блядь! Я отвернулся — и тут же заметил справа кое-что ещё: четыре белых, как мне сначала показалось, столба. Но столбы зашевелились, и до меня дошло, что это лошадиные ноги. Сама лошадь, необычного бледно-белого цвета, топталась в палисаднике, сердито фыркала и рыхлила копытом чернозём. Потом моё внимание привлекли фиолетовые ботинки с закрученными вверх носами. «Интересно, как они пролезли в стремена?», — подумал я и задрал голову сильнее, стремясь разглядеть лицо всадника. Шея болезненно хрустнула. А всадник, фыркнув не хуже самой лошади, наклонился ко мне и сбросил капюшон. — Ты совсем придурок, или как? — прошипела девушка, сердито сверкнув глазами. — Ты чего вообще творишь? Зачем с крыши сиганул? Я молча пялился на неё, не зная, что ответить. Конечно, я её узнал. И подумал, что она очень даже ничего, когда злится. А ведь в парке я счёл её ничем не примечательной серой мышкой. А тут ещё и на лошади... Ух, хороша, чертовка. — Ух?! — девушка пришла в ярость. — Ты дебила кусок! Мы тут в лепёшку расшибаемся, спасая его, а он, видите ли, решил заняться тем же, но в буквальном смысле! Ну расшибайся, мне не жалко! Она взмахнула рукой — и я всё-таки рухнул на землю, прямо в экскременты неизвестного мне пёселя. — Итак, — уже спокойнее произнесла всадница, дождавшись, пока я отплююсь и вытру лицо, — я надеюсь, ты больше не будешь страдать хернёй, иначе мы не договоримся. — Договоримся до чего? — спросил я, неуклюже поднимаясь. Девушка вздохнула и поморщилась. Может, ей не понравился мой вид. А может, просто не хотелось отвечать. Но всё-таки она ответила, чуть помедлив: — Случилось недоразумение. Крайне досадное. Надо исправлять. Я нахмурился, пытаясь понять, что она имеет в виду. В последние дни со мной произошло слишком много... недоразумений. Из-за холода соображалось неважно. Да ещё и дерьмом несло — я принялся тщательней себя осматривать: может, не всё вытер. — В общем, — холодно промолвила девушка, — случился сбой системы. Как у вас техника глючит, так и у нас что-то заглючило. Или кто-то помог, пока не знаю. Ну и ты каким-то образом вклинился в очередь. У нас-то всё строго по расписанию. А теперь — по одному месту! Она развела руками. Лошадь фыркнула и тряхнула гривой. Я поёжился. — Какую очередь? Какое расписание? Блин, почему вы все говорите загадками?! — Причин несколько, — спокойно ответила всадница. — Во-первых, вы их любите. Во-вторых, мы тоже. В-третьих, скучно, когда всё разжёвано. Это как объяснять смысл анекдота, разве нет? Я неуверенно кивнул. Потом встрепенулся. — Послушай, логика в твоих словах есть, но мне от этого не легче. Хотелось бы какой-то ясности, а то блин, воняет дерьмо-то... Мне бы помыться... Девушка вдруг спрыгнула с лошади, эффектно взмахнув полами мантии. — Ошибка, о которой я говорила, исправима, — произнесла она деловым тоном. — Но время уходит, как вода. Если бы кое-кто не творил всякую дичь, его бы ещё было с головой, а так — увы! — Нет, мне это нравится! — фыркнул я, уставившись на неё. — У вас там что-то заглючило, а виноват я? Хрен там! Кстати, чем ты меня тогда угостила в парке? — Потом, — девушка отмахнулась. — Заглючило у нас, да. Но всё бы встало на круги своя, если бы не чья-то тупая самодеятельность. Мы бы и сами всё исправили, но теперь уж без тебя не обойтись. Иди за мной! Она развернулась и быстро пошла прочь. Лошадь фыркнула и потопала следом, виляя хвостом, будто маятником. — Подожди, — догнал я их у арки. — Куда мы идём и что надо сделать? Девушка остановилась напротив мусорных баков в соседнем дворе. — Ты ведь его знаешь, верно? — кивнула она на груду мусора, и я не сразу разглядел, о ком идёт речь. Там, среди коробок и мешков, лежал Фил. Как раз тех самых мешков, с которыми он возился прошлой (или позапрошлой) ночью. На краю сознания мелькнула мысль, что мужчина лежит в крайне странной позе, а голова у него вывернута под слишком уж неестественным углом. — Знаю, это Фил, бомжик местный, — пробормотал я, вглядываясь в неподвижное тело. — Неудобно ведь лежать так... Он вообще живой? — Не совсем, — сухо ответила девушка. — Но и не умер пока. Я вопросительно поднял бровь; лицо моей собеседницы осталось непроницаемым. — Пока ты носился по улицам и прыгал с крыш, — проворчала она наконец, — этот идиот шастал по помойкам, гонял голубей и собирал всякую дрянь. Два сапога пара, короче. Стоите друг друга. Какие-то отрывки начали складываться в единую картину, но ухватить суть я пока не мог. Смутно понимал лишь, что я и этот несчастный бездомный оказались втянуты в одну авантюру. — Он уже давно ходячий труп, — произнесла девушка, смерив меня взглядом, от которого по спине побежали мурашки. — Ты тоже на него слегка смахиваешь — на труп, я имею в виду, — но это поправимо. А вот тому созданию уже ничто не поможет. Но так вышло, что ты каким-то образом в определённый момент занял его место. От её слов у меня закружилась голова. Лошадь пару раз стукнула копытом по асфальту — и этот стук отдался тупой болью в висках. Девушка сунула руку за пазуху и достала плоский блестящий предмет. Я успел заметить знак бесконечности на корпусе прежде, чем она его открыла. Это были карманные часы на серебряной цепочке. Старинные, судя по виду. И явно дорогие. — Прошло трое суток, — пробормотала девушка, глядя на циферблат. — Не критично, но хотелось бы успеть раньше... Ладно, имеем что имеем. Она протянула часы мне. — Воскресенье, тридцатое октября, шестнадцать часов семь минут, — эти слова были произнесены очень чётко. — Шестьсот секунд до инцидента. Их должно хватить. Если вновь не будешь тупить! — Да когда я тупил-то?! — сорвался я на крик. Высокомерный тон этой миледи меня бесил. Лошадь угрожающе заржала и вновь стукнула копытом. Но хозяйка жестом остановила животное и снова смерила меня хмурым взглядом. — Вон та кнопка сбоку, — она указала на часы, — остановит время. Со стрелками справишься сам, не дурак. Точнее, дурак, но не безнадёжный. Вернёшься в нужный день и нужный час. И вы-жи-вешь! Она отчеканила последнее слово таким ледяным тоном, что мне впервые стало по-настоящему не по себе. Я крепко сжал часы и почувствовал, как они дрожат, будто живые. — Ты помнишь, что с тобой случилось перед нашей встречей в парке? Я отрицательно мотнул головой. Действительно не помнил: помнил только, как взял кофе, сел на скамейку — и увидел Её. — Да, этот пробел нужно восполнить, — пробормотала девушка и вновь потянулась в карман. Точно как в тот злополучный день, она достала пригоршню конфет — в этот раз мятные леденцы. Их я тоже люблю. Я прикрыл глаза, почувствовав приятный ментоловый холодок во рту, который медленно растекался по всему телу. Часы, зажатые в кулаке, задрожали сильнее. Пространство и время вдруг стали казаться полностью подвластными моей воле. В голове зашумело от нахлынувшего чувства эйфории. «Ты сам создаёшь это место и его обитателей», — так сказала мне Крис в видении. Преисполненный дикой уверенности, я нагнулся, подобрал пустую бутылку и швырнул её в стену. Потом нажал кнопку на часах. Время действительно остановилось. Бутылка застыла в воздухе в полуметре от стены. — Крутотень! — выдохнул я и провёл пальцем по воздуху, рисуя воображаемую линию, после чего отпустил кнопку. Бутылка со свистом взмыла вверх и скрылась за крышей. — Это телекинез? — спросил я, поворачиваясь к девушке. И удивился: она вновь оседлала лошадь, похоже, собираясь меня покинуть. — Эй, ты куда намылилась? — возмутился я. — Ты же так и не сказала, что я должен сделать! — Использовать свои способности, — фыркнула та. — Только в этот раз с умом. — А если я, например, решу обчистить банк? — насмешливо спросил я. — Или замочить заклятого врага? Это будет считаться «с умом»? Девушка надула щёки и покачала головой. — Ты хоть и идиот, но не такой, как тот, что там валяется, — кивнула она в сторону мусорки. — Хотя, казалось бы — профессор, а дебил-дебилом. Проигнорировал все инструкции... Нет, никакого банка! Ты исправишь сбой в системе — не более! Я хмыкнул: значит, Фил и вправду был профессором. — Погоди, — мотнул я головой, — а как я должен исправить этот сбой? Допустим, вернусь я в то время, что ты назвала. И что дальше? Как понять, что пора действовать? И что нужно сделать? Бледный конь заржал и затопал копытами, девушка еле сдержала его в узде. — Ты оказался не в том месте и не в то время, — прошипела она. — Как и этот ваш профессор. Это был его час — не твой. Но он не пришёл. Так приведи его! Мой рот непроизвольно раскрылся. Я посмотрел на распластанного Фила, затем на девушку. — Я должен отнести его тело в прошлое? На то место, где со мной что-то случилось? Почему нельзя оставить всё как есть? Или... добить нас обоих, чего уж там! — Не надо его нести, он сам придёт, — усмехнулась всадница, сдерживая гарцующую лошадь. — А оставить никак нельзя. У нас всё строго по расписанию. Его нарушения приводят к неприятным последствиям — ты в этом и сам убедился. И да — за тебя просили. Очень настойчиво. — Кто? — выдавил я. — Твоя девчонка. Воцарилось молчание. Я не знал, что сказать, но услышать то, что я услышал, было приятно. — Не стой, как столб, — тихо молвила всадница и указала на Фила. — Действуй. Я встрепенулся, подошёл к телу и увидел жуткое зрелище: в шее мужчины зияла дыра, из которой сочилась бурая кровь. Вокруг головы уже успела натечь и подсохнуть приличная лужица. — Одного глотка хватит, — тихо произнесла девушка. — А дальше — стрелки. Она вдруг хлестнула лошадь — и та, громко заржав, сорвалась с места прежде, чем я успел сказать хоть слово. Будто специально выждала момент, сучка! «Витальный эликсир! Эссенция жизни!» Я сглотнул: мне действительно придётся пить кровь старого бомжа? Серьёзно, блин? Посмотрев вверх, я пробормотал: — Надеюсь, оно и правда того стоит, Крис... И припал губами к растерзанной шее.