На пороге дня всех святых

      Каната начал беспокоиться, когда Наюта не ответил на звонок. Казалось бы, ну не ответил и не ответил, чего паниковать? Может, звук отключил, может, просто занят и перезвонит попозже. Но явно не в случае Наюты. Он всегда отвечал брату, даже если был занят до безумия, а дел было выше крыши.       Каната позвонил ещё раз, потом третий, четвёртый, но Наюта упорно не брал трубку. Что-то явно было не так. Что-то явно произошло, и это "что-то" явно не было приятным сюрпризом.       Каната выбежал на улицу, уже приготовившись было искать брата, как вдруг раздался ответный звонок. На экране высветилось "Наюта". Обнадёженный, Каната уже нажал на кнопку принятия вызова, ожидая услышать родной голос, но реальность оказалась совершенно иной. В трубке звучал голос Шики Андо, перемежаемый всхлипами. Было видно, что он в шаге от того, чтобы впасть в истерику.       — Каната-кун.. Наюта-кун, он... Наюта-кун...       — Что с ним? — Каната сам не заметил, как вцепился в телефон, словно утопающий за соломинку. — Он пострадал? Ранен? Где он?       — Он... Его больше нет! Он умер... Каната-кун, приходи.. приходи к зданию школы..       Каната действительно хотел верить, что всё это — лишь очень жестокий и необдуманный розыгрыш, что с Наютой на самом деле всё в порядке и он скоро позвонит ему, скажет, что всё хорошо, просто он решил так подшутить. Однако рыдания Шики совершенно не выглядели поддельными. Нет, он страдал по-настоящему, отчего сердце Канаты разрывалось на миллионы тысяч мельчайших осколков.       Каната сам не заметил, как добежал до школы. Всё было словно в тумане, он не видел практически ничего вокруг: из глаз начали течь предательские слёзы, застилая обзор и мешая смотреть. Да он, на самом деле, и не хотел видеть все детали. Ему достаточно было самого только силуэта Наюты на земле в луже крови. Растолкав репортёров, он упал перед телом брата. Рядом сидел и Шики, неверяще держа друга за руку.       Каната не был готов к такому. Не был готов терять Наюту ещё раз, видеть его изломаный, искалеченный труп, многочисленные ссадины и выпирающие кости. Это ведь просто ужасный сон, просто кошмар, не так ведь..? Сейчас он проснётся в своей постели рядом с Наютой, они позавтракают, а потом пойдут писать трек.. да? Да?       Однако далёкий плач Шики напоминал Канате о том, что происходящее — не сон, не розыгрыш, а самая что ни на есть настоящая реальность, какой бы искажённой и мучительной она не была.       Но... если Наюта умер, то что будет потом? Он опять создаст иллюзию с помощью фантометала, чтобы продолжать тешить себя грёзами и бежать от правды? Каната не знал. Не знал, да и думать об этом не хотел.       — Он... Каната-кун, он просто взял и.. взял.. взял и прыгнул... — Шики закрыл лицо руками в попытках заглушить всхлипы. — С этой самой крыши... На которой мы.. мы всегда проводили время... Наюта-кун.. это моя вина, только моя... Я должен был быть лучшим другом.. если.. если бы не я, он бы не прыгнул опять...       — Нет, — неожиданно твердо сказал Каната. — Это моя вина. Я не уберёг его от этого. Я.. должен был догадаться, что что-то не так. Должен был понять.. как хороший старший брат, но не смог. Мне.. я не знаю, как быть дальше... — Каната опустил голову вниз, не в силах смотреть на тело Наюты.       Каната сам не понял, как так вышло, но вскоре они с Шики уже плакали друг у друга в объятиях. При нормальных обстоятельствах такого никогда бы не произошло, хотя бы из-за того, что Каната был не из тактильных. Но смерть младшего брата для Канаты и лучшего друга для Шики ведь не могла быть "нормальным обстоятельством".       Чей-то голос вывел его из оцепенения. Каната даже сначала не понял, что именно сказали. А когда понял, свалился без чувств прямо на руках у Шики.       "Он жив! Сердце ещё бьётся..."

***

      Каната пришел в себя спустя пару минут. Шики положил его голову на свои колени и обеспокоенно смотрел в глаза.       — Каната-кун.. ты как?       — Он... он правда ещё жив? — единственное, что смог вымолвить Каната, еле шевеля пересохшими губами.       — Кажется... врачи сказали, что да, — ответил Шики, сам, похоже, не веря в свои слова. — Они говорят, что шанс ещё есть и что его можно успеть спасти. Пусть и микроскопический, но есть...       — Так пусть воспользуются им! — Каната вскочил на ноги. — Пусть вытащат Наюту с того света.. пусть вернут его сюда.       — Уже. Посмотри назад.       Каната обернулся. Наюту, лежащего на носилках, заносили в машину скорой помощи, пока пара свободных медиков отгоняла назойливых операторов. "Уходите, уходите, тут не на что смотреть!" — говорили они, размахивая руками.       Дни пролетели быстро. Каната проводил практически всё время в больнице, где находился Наюта, уходя лишь поспать, так как оставаться на ночь ему не разрешали. Сначала ждал вестей от докторов у дверей операционной, потом, когда жизни Наюты больше не угрожала смертельная опасность, переехал под дверь палаты. Как только разрешили посещения, Каната тут же бросился внутрь, чуть ли не телепортировавшись к койке Наюты. Тот выглядел ещё более худым и истощенным, чем обычно, отчего внутри у Канаты вновь больно кольнуло. Нужно будет обязательно накормить его, когда появится возможность, пронеслось в голове у Канаты. Однако Наюта мирно спал, напичканный обезболивающими препаратами. Каната не мог представить, какую адскую боль тот должен был испытать при ударе об асфальт. Бедный, бедный Наюта...       Когда Наюта очнулся, Каната был без ума от счастья. В этот момент он мысленно поблагодарил всех возможных богов, хотя и не особо верил в их существование. За то, что Наюта сейчас жив, за то, что Каната был с ним, когда тот очнулся. За то, что ещё далеко не всё потеряно.       — Наюта... ты как? — Каната даже не мог подобрать слов. Просто сжал покрепче руку Наюты, чтобы ощутить, что тот действительно живой и теплый, не собирается исчезать и рассеиваться на его глазах, не является призраком или видением.       — Каната... прости меня, хорошо? — Наюта посмотрел на него своими пронзительными голубыми глазами. — Я.. не хотел заставлять тебя страдать и так волноваться.       — Нет, Наюта, это ты прости меня. — Каната мотнул головой. — За то, что не смог быть для тебя лучшим старшим братом, за то, что не заметил...       — Тебе не за что винить себя. Каната — лучший брат, о котором я мог только мечтать. Правда-правда. — Наюта слегка улыбнулся. — Ты же.. не злишься на меня, я надеюсь?       — Наюта... Я неспособен на тебя злиться. Всё хорошо.. всё хорошо, я тут, я с тобой. Тебя выпишут из больницы, мы снова будем жить вместе, писать песни.. делать то, что ты захочешь. Хорошо, Наюта? Я.. просто хочу, чтобы ты был счастлив, — последнюю фразу Каната прошептал еле слышно, едва шевеля губами, будто не желая, чтобы кто-то услышал.       — Я тоже хочу, чтобы Каната был счастлив. — И Наюта закрыл глаза, уткнувшись лицом в грудь брата.