Победитель. Неправильная сказка

      Гарри уже привык, что ничто хорошее в его жизни не бывает долговечным. Порой ему казалось, будто он проклят на вечную череду неудач и злоключений, но всякий раз ему чудесным образом удавалось выбраться из них живым. Однако на этот раз всё было иначе. Даже забавно, как абсурдна была его жизнь: он сумел пережить Тёмного Лорда, но был вынужден умирать от болезни, пожиравшей его изнутри. А он-то думал, что теперь всё наладится. Наивный.       Постоянные головные боли он списывал на шрам, на Волан-де-Морта и их связь. Но всё оказалось куда прозаичнее. Когда после гибели Лорда вечная мигрень не исчезла, Гарри проверился у целителей, но те ничего не нашли. Зато маглы нашли. Опухоль. Рак. Его приговор. Считалось, что маги не болеют магловскими болезнями. Видимо, он — исключение. Или, как подозревал сам Гарри, волшебники болели тем же, чем и магглы, просто списывали все недуги на проклятия.       Решение уехать зрело в нём давно. И однажды утром Гарри понял: он больше не может. Не может отвечать на восторженные взгляды, не может притворяться «Победителем», не может терпеть опостылевший шёпот за спиной: «Смотри, это Гарри Поттер...»       Америка стала абстрактной точкой на карте, местом, где он мог быть просто Гарри. Без тяжкого бремени героя. А штат Вашингтон... Был выбран наугад. Там Гарри приметил Форкс — крошечный городок, утопающий в зелени и почти всегда скрытый за пеленой дождя. «Идеальное место, чтобы умереть в одиночестве», — с горькой усмешкой подумал он.       Переезд был стремительным. Он оставил Рону и Гермионе письмо — короткое, без подробностей, полное щемящей любви и просьбы не искать. Он знал, они ослушаются, но надеялся, что к тому времени, как они его найдут, всё будет уже кончено. Он... Так и не смог сказать им о своей болезни.       Гоблины помогли ему купить небольшой коттедж на окраине, затерянный среди гигантских елей. Воздух пах смолой, влажной землёй и свободой от прошлого. Первые дни были самыми спокойными за долгие годы. Гул в голове, тот самый, что предвещал очередной приступ боли, почти стих, вытесненный шумом дождя по крыше и шелестом листьев. Он пил крепкий магловский кофе, смотрел в окно на залитый дождём лес и впервые за много лет не чувствовал себя загнанным зверем.       Именно это смутное подобие покоя и позволило ему перевести дух.