Приворот

Сакура посмотрела на экран монитора, где Саске в коридоре молча ждал, пока она откроет. Уже как полгода они скрываются, на какое-то время даже переехали из его убежища в другое место. Охота теперь велась за ними обоими — слишком длинный кровавый след образовался от способа защитить возлюбленную. Ей пришлось бросить работу, но душа требовала продолжение банкета и скрепя сердце она согласилась на переезд из страны, если все пойдет слишком плохо. Потому что пережить заново смерть любимого, а там еще и ее родителям угрожали — не входило в ее планы. Она продолжила исследование, но нерегулярный доступ в лабораторию очень мешал продвинуться дальше. Сакура поговорила начистоту с Саске перед самым очередным переездом. — Саске, я не хочу бежать. Я понимаю, что ты задумал и просто так защищаешь нас. И я тоже за твою безопасность — и моих родителей. Но не хочу прятаться. Я не сделала ничего плохого. Это была проблема: она не сделала ничего дурного, а вот Саске, стремясь уберечь одну ее жизнь, косил врагов направо и налево. Вместе со странностями того, что с ним происходит, как смог вернуться из мертвых, как вообще назвать его новое состояние, при котором любое ранение киллер мог вылечить, выпив литр чужой крови. Киношным вампиром Учиха не стал — нормально ходил на солнце, не сгорая заживо; от чеснока не шарахался; да и не стал бледнее и клыки от отрастил. С Саске определенно произошло нечто мистическое. Хотя и сейчас Сакура упорно искала ответы в науке. Пошутили про вампиров и зомби — и хватит. — Так что произошло? Скачок адреналина? — искала ответы доктор. Саске ухмылялся ее строгому взгляду. И не скажет, что помнит ощущение во время отключки. Все что хотел, умирая за несколько шагов от Харуно, когда в тот день спешил спасти ее — вот именно это — чтобы она знала, Саске сдержит слово и рядом. Это стремление было сильнее любви. Во что бы то ни стало, любой ценой защитить и уберечь. Как некая сила управляла его волей и разумом, будто отравленный, Учиха порой ловил себя на мысли, что может как-то неправильно реагирует? Это все от одиночества? Он точно переживал гибель семьи, но когда в малолетстве остался один — ему буквально и не осталось времени подумать над своей несчастной долей. Как выжить красивому маленькому мальчику на улицах, где орудуют все — от бандитов до извращенцев? Или стать таким же, или погибнуть. Учиха выбрал третий вариант — уничтожать тех, кто угрожал, убивал, насиловал. Не от желания справедливости, а банально вычищая «мусор» на улицах. Саске привык выживать. Разве что до этого был один, не считая годы обучения у учителя. Заботиться о ком-то в новинку для него. Пусть вначале капризы Сакуры казались ему избалованностью девушки, но потом он узнал ее лучше, понял лучше и научился видеть ее глазами. Сакура ни разу не осудила его за неправильную профессию, даже приятно удивила спокойным отношением к смерти, что было бы странным иное, учитывая ее специализацию. Как-то разглядывая карту Вьетнама, она показывала Саске пальчиком, что ее заинтересовало. — Если здесь, то могу устроится врачом, тут больница. Будешь поставлять мне трупы для исследований, а я буду тырить для тебя кровушки. — Хе, спасибо за заботу, — ухмылялся Саске. В такие моменты и особенно в моменты близости его накрывало неясное ощущение, что вся вселенная схлопывается в одном единственном человеке. Вполне понимая, что просто доволен происходящим, как яд, что-то травило его, управляя волей и разумом, все время поворачивая взор на розоволосую девушку. Как-то, лежа ночью в постели, он поглаживал кончиками пальцев ее обнаженную спину, игриво прощупывая позвонки, а Сакура с удовольствием пересказывала что делала весь день. Они поселились в очередной заброшке, которую облюбовали детишки для своих ночей храбрости, и Харуно с удовольствием с ними играла, изображая приведение. Не открыто, а именно прячась, шутя и наводя самодельной мистики. Обследовав их жилище вдоль и поперек — таких у Саске было несколько, как раз на случай спрятаться от ненужного внимания — девушка нашла себя в опытах над страхом, поигрывая над впечатлительной психикой детей и подростков, следя за ними по камерам, которые Учиха расставил от ненужных гостей. К ним просто так не попасть в их помещения, потому быть пойманной ей не грозит, что излишне веселило и раззадоривало. — Я решила оставить там зеркало и занавеску. Сквозняк сделает все остальное. При включенном фонарике свет будет попадать на зеркало… Ох, Саске, ты бы видел как они разбегались. Только пятки сверкали. — Ты только не сделай это место слишком известным. Иначе придут сюда всякие с телевидением, разоблачать паранормальное явление. — Тогда я им тебя покажу. Скажу: глядите, этот человек умер и ожил, став вампиром. Кстати, как ты реагируешь на осину? Учиха проигнорировал ее шуточки о вампирстве, и снова подумал о том, что с ним теперь. Саске плохо помнил, что случилось. И Сакуре, не верящей в призраков, ёкаев и нечисть, не скажешь: я заключил сделку с дьяволом ради тебя. Его цена: до того как его жизнь закончится, отправлять людей в его царство. Сам бы себе не поверил, и в нем не было конкретных воспоминаний, но то, что заплатил высокую цену — понимал. Собственно, и так это делал, не сильно раскаиваясь. Неужели это и называется любовь с первого взгляда? Она как яд расползалась по организму, подчиняя себе сознание и даже вопреки законам физики и биологии, пробуждая от смерти. Тут правда ведь поверишь в сверхъестественное, потому что других объяснений не было. Даже упертая в свое «научное объяснение», Сакура признавала и за собой это новое: не бояться, идти с ним в неизвестность, даже уже с неким пониманием, будто она любила его еще до того, когда Саске вошел в ее квартиру с пистолетом. — Яд? — переспросила Харуно возлюбленного, задумавшись. Их переезд из Японии все откладывался и откладывался, а она смотрела фотографии родителей, которые жили теперь под другими именами в теплом месте у моря, как всегда мечтали. Отец хвастался уловом, а мама так мило загорела. Саске сказал, что Сакуре пока нежелательно видеться с четой Харуно, но давал ей одноразовый телефон, где строго запрещалось называть имена, названия мест и прочее. Они все же спасались от преследователей. То дело будто вскрыло гнойник и гной все вылезал и вылезал, не останавливаясь. С каждым прожитым днем, Сакура готовилась к борьбе: перестать убегать и сразиться лицом к лицу. Только соперник многолик, будет совсем не просто. Действовал ли так яд, но Саске сейчас, под его сногсшибающей дозой, был счастлив, его вполне устраивало то, что есть. Ведь они рядом, Сакура нашла себе занятия в виде запугивания детишек, что он всецело одобрял, зная какие борзые сейчас дети, им не помешает немного испугаться. Даже если бы Учихе дали противоядие и возможность вернуться в спокойные будни первоклассного киллера, но без Сакуры, вообще не знать о ее существовании — он бы попросил двойную дозу, лишь бы это не заканчивалось. Подчиняясь желаниям видеть ее рядом — Саске в этом гораздо счастливее. Сакура и сама говорила, что с ней случилось похожее: — Мне часто говорили, что я очень веселая и легкая для такой работы и что со мной приятно проводить время. Но лишь сейчас я понимаю, что все было ненастоящим. Какие-то искусственные улыбки мисс красота. — Харуно взяла его за руку. — А сейчас я живу, я чувствую все то, что хочу чувствовать. Я даже снова научилась плакать… — Похоже на колдовство какое-то, — улыбнулся Учиха, обнимая ее за плечи, пока она стояла у окна, держа в руках чашку чая и глядя на темень за улице, и на огромный лунный диск. Давно не видела такой яркости; под впечатлением, не хотелось отрывать взгляда. — Глупости. Колдовства, ведьм всяких не существует. Еще скажи, что я на тебе приворот использовала. А ведь удобно: знала, что на меня готовят покушение, влюбила с себя супер-убийцу — и в шоколаде. Везде ходит за мной, защищает. И еще и красавец, — девушка беззаботно рассмеялась. — А как же вампиры? — улыбался Учиха. — Аномалия, — не дрогнуло преданное науке сердце. — Значит, и я? Сакура повернулась к нему, осторожно уложив локти на его плечи, вытянув руки, пока Саске не без удовольствия обнял ее за талию. Розоволосая сказала: — Ты — мое любимое исключение. Разрешаю быть тебе кем угодно, вопреки здравому смыслу. Но будь рядом со мной. И люби меня… Яд, приворот, колдовство — Саске добровольно примет все, даже продаст душу дьяволу ради того, чтобы Сакура улыбалась все той же чистой от его грязи улыбкой. Необыкновенным образом, прикоснувшись к ее чистоте, он и сам хотел быть таким же, как минимум, чтобы не запачкать ее. Только Сакура думала иначе: ради любви она не против испачкаться, чтобы только он жил. Любви этого хватит.