Приворот

Саске думал, что все предусмотрел и подчистил, и раз уж Сакура упорно желала вернуться к своей работе, ему пришлось обставить все так, будто она просто работала в какой-то глуши, и чтобы никто не мешал, не выходила на связь. Оправдание натянутое и нелепое, но он никак не мог убедить ее, что ей опасно просто жить в одном городе с теми людьми. Перебить всех за раз и он не мог. Найти информацию и компромат на каждого, найти уязвимые места, если надо, подчистить все, вплоть до семей — Саске по самую макушку загрузил себя работой. И потому еще, усталым возвращаясь в свое убежище, он лишь тогда отдыхал в обнимку с Сакурой. Она перестала мерзнуть и запросто сидела голая, прислонившись к нему, водя по его многочисленным шрамам, касаясь их губами. Она любила в нем все. Харуно шрамами и без того не запугаешь, а тут они ей казались нереально красивыми, с целыми историями. Девушка целовала рубцы Саске, заглядывая ему в глаза. — А этот откуда? Сложно сказать: у него не будет такого — это я на грабли упал, а это бумагой порезался. Все его шрамы — это история взросления и схваток за будущее, за имя и прошлое, где остались все его родные. Все его шрамы шептали о долгой боли. И его шрамы — это чьи-то украденные жизни. До встречи с Сакурой он забыл, что это такое. Его боль была, будто звук на пульте, приглушена; серость пропадала, краски раскрывались сочными бутонами: что ее глаза, что волосы, что просто все вокруг. — Мой любимый цвет часто менялся. Но я думаю, что все же красный. А твой? — неожиданно спрашивала она. Не только о цвете, обо всем, что он как бы любит, хотя в его случае уместнее слово предпочитал. Любил пока он лишь ее одну. — Черный. Нет. Сегодня проснувшись рано утром, он как всегда проверил через тонкую прореху жалюзи что там снаружи, и внезапно понял, что будто первый раз видит небо. Еще не совсем яркое, но поразительно чистое. — Или может быть синий. — Любимая еда? — … Онигири с мисо супом. Он понял, что нет у него любимой еды. Просто парень ел что-то быстрое и в меру питательное. Не то чтобы через силу, но он с детства не наслаждался едой. А сейчас, когда она протягивала ему что-то, Саске словно заново узнавал вкус. Почему у него такое ощущение, что его расколдовали с появлением Харуно? Он проснулся и начал жить — вот что чувствовал Саске. Сакура видела Саске лишь по утрам и вечерам, днями, а часто и ночами он отсутствовал, и она не спрашивала, когда он возвращался и от него пахло кровью, чем киллер занимался. Он избегал пачкаться, однако все равно носил черное — на всякий случай. Бывало, что Учиха будто искупался в крови, после в ближайшем общественном туалете замывал следы побоища. Можно ли сказать, что ему везло, но даже получая ранения, что бы ни было — Саске выходил победителем. Вероятно, потому он так бездумно бросился ее защищать, уверенный, что спасет. И Сакура не сомневалась в этом. Маясь от безделья, девушка пыталась находить радость в уборке, готовке — просила Саске приносить продукты, чтобы радовать их обоих вкусным и домашним ужином. Но если что-то было не ее — Сакура страдала от скуки. Все, что радовало розоволосую в заточении, это то, что ледяной принц сдался ее очарованию и большую часть времени вместе они теперь проводили без одежды. …Саске держал ее за руку, пока Харуно сидела позади него, устроив подбородок на его плече и прижимаясь оголенной грудью к его спине, не пытаясь даже прикрыться простыней. Он перебирал ее тонкие пальцы. — Такая маленькая… По сравнению с его руками, ладони Сакуры аккуратные. Он просовывает пальцы между ее пальцев и сжимает ее руку. Ее вторая под его подмышкой прошлась по торсу парня, также сидевшего без одежды, Сакура опустила руку ему на живот и спустила ее вниз, ощущая напряжение Саске, вместе с тем, как Харуно начинает поглаживать член, порой легонько постукивая по нему ноготками, пробуждая эрекцию и что-то невероятное в теле парня; голова Саске откидывается назад в наслаждении и полном расслаблении… Расслабился. Упустил из виду пару мелких деталей, приведших к тому, что попался в ловушку через несколько дней после того, как Сакура как бы вернулась в мир. Разумеется, его хотели убить, но покушались и на нее, отправив к ней выкраденное как-то тело над загадкой которого ломала голову Харуно. Саске в вопросе дотошно не разбирался, но дело было в генной инженерии. На трупе выращивали новые клетки, чтобы понять как они приживутся: паразитарно, или захватят организм? И для этого использовали грибницы, чтобы один кусок живой плоти мог управлять по сути мертвым телом. Кто-то готовил отряд зомби. И такого монстра подослали к ней, вместе с тем как Саске, чтобы он не успел спасти ее, устроили ловушку. Учиха торопился как мог, отбиваясь и заодно и подчищая преступный мир. Только Саске был один против десятков человек — совсем не массовки в их деле — никто бы не смог уйти живым. Но ему очень надо было. Саске сильно ранили, а все, что он хотел — защитить возлюбленную. Не дошел какие-то метры, не увидел напоследок. Как жаль… Сакура тревожно закусила нижнюю губу, обследуя Учиху. Он живой, двигается, вроде как понимает, что она говорит, но сам общаться или не хочет, или не может ввиду противоречивого бессознательного состояния. Похож на зомби, да только на ее мозги пока не покушался. А еще из него будто слили всю кровь. Значительную часть парень потерял, но в нормальном мире любое тело не проживет без питательной крови, разносящей жизнь по всему организму. Догадка пришла быстро и ее даже не смущало, что в любой миг кто-то зайдет и спросит, чем она тут занимается. Ей везло лишь в том, что рабочий день закончен, и большинству оставшихся просто не надо было спускаться вниз, в отделение морга. В первую очередь странен разлагающийся, смердящий тухлой рыбой, труп под ногами, а уже во вторую очередь заметят, что с Саске что-то не так. — Ты можешь двигаться? — бестолково задавала ему вопросы девушка. Тратить время на уборку не хотелось. Но и попросить кого-то не может. Просто закрыть отделение? Однако у всех, кто тут работает, есть ключи. А если закрыть в холодильнике? — Саске, ты меня слышишь? Можешь поднять его и отнести к морозильным камерам? Подумать бы, что чушь, но Саске двигается, неторопливо, покачиваясь, спрыгивает с секционного стола, а Сакура спешит привезти носилки, чтобы эти куски плоти как-то переместить — других помощников у нее нет, приходится самой. Она брезгливо надевает перчатки, не сразу понимая, что Саске берет эту мерзость голыми руками. Не хотелось делиться с миром этим монстром, пока сама все про него не поймет. Есть доля опасности, что он выбереться из морозильника, и все лишь ухудшится. — Может спалить тут все к чертям? — сомневается Харуно. Надо предупредить коллег, чтобы не приближались к той ячейке, но сейчас ее куда больше заботил Саске. Как помочь ему? Что сделать, чтобы сознание вернулось? Взгляд падает на дыры в его куртке и такие же на коже, много сквозных. С левого бока как решето… Жалеть друг друга и себя тем более времени нет, потому Сакура перебирает варианты. Оставить Саске здесь? Может вообще за собой отвоевать отделение морга? Тем не менее она точно не дура показывать его. Если с трупом у нее не будет вариантов как предупредить всех, чтобы с ее упущения вдруг не началась эпидемия зомби. Но Саске она никому не отдаст. Придется прятать его. Здесь едва ли выйдет: сможет ли он также жить и существовать в камерах с трупами? Он для нее точно не угроза, а для других? Дилемма мучала ее, а Сакура периодами посматривала на Учиху: в нем так и не было изменений. Лучшее, что она могла: позаботиться о Саске — залатать и перевязать его раны, чем она и занялась. Потом попробовать влить питательные растворы в него. Или лучше кровь? Так уж вышло, что в морге наборы реанимации не в почете, ей пришлось попросить сверху, чтобы принесли все нужное, чтобы Саске стало легче. Внутрь она никого не пустила, заставив просто все оставить у дверей и нашла идеальную отговорку почему задержится и почему сюда никому нельзя входить. Сакура закрыла себя и отделение морга на карантин. Хорошо, что лишь она тут была… Одна живая… Придется ночевать на кушетке, только это было последней ее проблемой. Саске в своей бессознанке выполнял все, что она просила и девушка банально старалась сделать невозможное, но вытащить обратно с того света возлюбленного. Как и что с ним сейчас за чертовщина творится, потом спросит. Сакура держала за руку Саске, сидя рядом с ним, пока капля за каплей в него попадала чужая кровь. — Ничего. Справимся. Ты только не оставляй меня, хорошо? Ей пришлось потом и переквалифицироваться в уборщицу, вымывая следы, оставленные трупом. Некоторые фрагменты тела она нашла на неожиданных местах. И на всякий случай изолировала от них дверь шкафом с бумажным архивом, перегородив в морозильные камеры с трупами и ее подопытным тоже. Саске открыл глаза и первое время не понимал где находится, а потом ощутил касание ее рук, которые так любил осматривать. Сакура, держа его пальчиками, склонив голову на холодный стол для разделки трупов, спала. Сосредоточив на ней взгляд, сложно было оторваться и посмотреть нормально где они. Он был лишь раз в этом помещении, когда к кому-то приходил. Это уже далекое и неважное прошлое. Вовсе не желая будить девушку, Саске просто хотел убедиться, что она точно спит, потому коснулся ее волос, а потом щеки, проведя по коже, чуть касаясь, но все равно кончики пальцев искрили от мелких разрядов. Сакура смешно недовольно сморщилась и заспанно подняла голову, глядя одним глазом вокруг. В темноте едва ли она что-то увидела, кроме сидячего Саске. Девушка замерла, взволнованно глотая слюну — сонливость как рукой сняло. Она надвинулась на парня, пытаясь углядеть что-то на лице. Глаза, конечно — они уже не мутно-белые, а черные как нефть. Где-то в углу у стола горит тусклым светом единственная лампа, позволяя ей видеть больше. Девушка замирает на пару секунд и тут же кидается ему на шею… — Саске! Почему ты так напугал меня?! Что с тобой произошло? Как так вышло? — Харуно немедленно закидала парня вопросами. Вместо ответов он крепко обнял ее, с трудом понимая: какой день, почему не чувствует боли, хотя у него было столько ран. И самое важное: почему он в морге? Потом, когда Сакура успокоится, выяснилось, по ее словам, что его убили, он был без сознания пять дней… — Как бездонная бочка! Я столько литров крови на тебя потратила — как ненасытный вампир, все пил и пил! — громко, вроде возмущалась, только и не скрывала радости девушка. — Но я заметила, что кровь реально восстанавливает тебя, и твое тело само стало заживать, раны сшиваться, ссадины проходить… Я так рада, Саске… Найдя способы его оздоровить, Сакура все делала и делала новые запросы на кровь. Ей все давали без лишних вопросов, только требуя отчетность того, что у нее там происходит, так как страшное слово «карантин во избежание возникновения эпидемии» подействовало как отрезвляющее. Запертая здесь с трупами, Сакура почти не спала, сморило ее сейчас тоже ненадолго, но с пробуждением и поразительным излечением Саске, вернулась жизнь в ее легкое сердце. — На, — она открыла ему шею, — кусай, вампиреныш. Саске молчаливым взглядом давал понять, что шутка так себе. Девушка так перенервничала, что он даст ей вволю подшучивать над его способом излечения. А она не унималась: — Что, совсем не тянет? Напился? Ведь ты пакетов пятьдесят выдул за эти пять дней! Сакура испугалась, а Саске совсем не помог. Когда она рассказала, как он защитил ее от трупа, он остался вполне доволен. — Может я не вампир, а зомби? — усмехнулся он, начиная понимать, что теперь, когда им можно выйти, спрятаться будет сложнее от тех, кто охотится на них. Остаться здесь? Отчасти мысль здравая. Обоим не привыкать видеть трупы. Но едва ли им дадут это делать бесконечно долго. — Будешь меня любить, если стану чудовищем? Она с радостью обнимала его, слушая стройное биение сильного сердца. — Саске, — улыбнулась Харуно. — Убийца и есть чудовище. Таким я тебя и полюбила. Не испугаешь. Улыбка переросла в легкость, а губы опустились на ее макушку, еще крепче обнимая девушку. — Убийца, зомби, вампир — я буду кем угодно, но больше не позволю никому обидеть тебя. Сакура впервые за эти дни действительно расслабилась, отпуская бесконечную тревогу подальше от себя. — Меня устраивает…