Подумай над этим

Прошло полтора года. Восемнадцатилетие Гарри Поттера не освещалось в «Придире», как того хотели бы многие. Герой войны предпочел тишину и уединение. Праздник в «Норе» был теплым, душевным и немного оглушительным благодаря стараниям миссис Уизли. Но настоящий подарок ждал его позже, в виде изысканного конверта из плотного пергамента, доставленного почтовой совой с гербом Малфоев. Внутри лежала простая карточка без подписи: «Ваше терпение заслужило награду. Библиотека Малфой-манора. Полночь». Сердце Гарри заколотилось с той же силой, что и в тот памятный день. Он сжёг записку и ровно в назначенный час, не сказав никому ни слова, аппарировал на порог знакомого поместья. Воздух в библиотеке был прежним: пахло старым деревом, воском и дорогим одеколоном. Но на этот раз не было ни тени неуверенности в шагах Гарри. Он вырос. Не только физически, окрепнув и став шире в плечах, но и внутренне. Взгляд его из-под очков был прямым и спокойным. Люциус Малфой стоял у камина, спиной к нему, словно ожидая. Он медленно обернулся. Его взгляд, все такой же пронзительный и холодный, скользнул по фигуре Гарри, отмечая перемены. — Пунктуален, — произнес Люциус, и в его голосе не было ни снисходительности, ни скуки. Была лишь легкая, почти неуловимая нотка одобрения. — Это хорошее качество. — Вы сказали вернуться, когда вырасту, — ответил Гарри, не отводя глаз. Его голос звучал ровно и глубоко, без прежней хрипоты и смущения. — Я вернулся. Люциус сделал несколько медленных шагов навстречу, его плащ мягко шелестел по полу. — Да, я вижу. Оперлись, мистер Поттер. Вернее, уже просто Гарри, не так ли? «Мальчик-Который-Выжил» остался в прошлом. Передо мной стоит мужчина. Они стояли близко, так же близко, как и в тот день. Но на этот раз Гарри не чувствовал исходящего от Люциуса холода. Он чувствовал лишь напряженное, почти осязаемое силовое поле между ними. — И что же? — тихо спросил Гарри. — Мои чувства вы все еще считаете вспышкой пороха? Люциус молчал, изучая его лицо, заглядывая в самые глубины изумрудных глаз. Он искал следы той юношеской наивности, того бунтарского огня, что горел в нем раньше. Но нашел лишь уверенность и терпеливое ожидание. — Нет, — наконец произнес Люциус, и это одно слово прозвучало как приговор и как освобождение. — Нет, я не считаю. Время показало, что я ошибался. Ваше… упорство заслуживает уважения. Он поднял руку и, почти не касаясь, провел тыльной стороной пальцев по щеке Гарри. Это был легкий, как дуновение ветра, жест, но от него по телу Гарри пробежали мурашки. — Я наблюдал за вами все это время, Гарри Поттер, — признался Люциус, его голос стал тише и приобрел бархатистые, опасные обертоны. — Я видел, как вы оттачиваете свою магию, как учитесь владеть собой, как отказываетесь от легкой славы в пользу трудного пути. Вы стали сильнее. И гораздо интереснее. Его пальцы коснулись линии подбородка Гарри, заставив того непроизвольно вздрогнуть. — Вы спрашивали тогда о любви, — продолжил Люциус. — Я не могу предложить вам юношеский пыл или сентиментальные клятвы. Это не в моей природе. Но я могу предложить нечто иное. Страсть, выкованную из стали противостояния. Уважение, заслуженное в бою и после него. Интеллектуальный вызов и магию, которую вы едва ли можете себе представить. Я предлагаю вам себя. Не как трофей или побежденного врага, а как равного. Почти равного. Последние слова он произнес с едва уловимой ухмылкой, и Гарри понял, что до полного равенства ему еще предстоит пройти путь. Но это был вызов, на который он был готов ответить. — Это все, чего я хочу, — честно сказал Гарри, чувствуя, как его дыхание сбивается. — Всего этого. И вас. Больше не было нужды в словах. Люциус закрыл оставшееся между ними расстояние. Его поцелуй не был ни мягким, ни нежным. Он был завоеванием и капитуляцией одновременно — властным, требовательным, полным скрытой жажды, которую он сдерживал все эти долгие месяцы. В нем был вкус дорогого виски, старого пергамента и той самой холодной, отточенной силы, что так манила Гарри. Когда они наконец разомкнули объятия, дыхание их было учащенным. В воздухе витали уже иные ароматы — пылающей магии, кожи и взаимного признания. Люциус отступил на шаг, его бледные глаза горели странным огнем. — С днем рождения, Гарри, — произнес он, и в его устах это прозвучало как самая сокровенная магическая формула. — Ваше совершеннолетие ознаменовано началом чего-то нового. Надеюсь, вы готовы к тому, что вас ждет. Гарри смотрел на него, на этого сложного, опасного и невероятно притягательного человека, и улыбка, медленная и уверенная, тронула его губы. — Я ждал этого полтора года, Люциус. Я готов ко всему. И в тишине библиотеки, под молчаливым взором пыльных фолиантов, началась их первая, настоящая ночь. Ночь, где не было места старому дереву и воску, а только пьянящий аромат дорогого одеколона, кожи и обещание новой, неизведанной войны, на этот раз — на поле страсти.