Глава 8: Философия Мейса
27 октября 2025 г., 19:53
Утро началось не с крика, а с всеобщего гула. Новость о том, что Миззи не просто побежден, а психологически сломан и боится розового цвета, облетела весь университет быстрее, чем слух о новом бургере в «Макдемонсе».
Метроспектр, чувствуя себя чертовски довольным, вышел из комнаты, оставив Макурому досыпать. В коридоре на него смотрели по-разному: со страхом, уважением и, в случае парочки демониц из класса Похоти, с неприкрытым интересом. Он лишь хмыкал в ответ и направлялся к выходу, намереваясь купить завтрак.
По пути он столкнулся с Мейсом, который, судя по всему, поджидал его у фонтана. Тот самый фонтан, на краю которого теперь зияла свежая трещина — след вчерашнего «выступления».
— Утро, — кивнул Мейс, его голубой хвост медленно вилял.
— Утро, — буркнул Метроспектр. — Слышал, павлин теперь розовый цвет с говном путает.
— Слышал, — Мейс вздохнул. Но в его глазах не было осуждения, скорее... усталое понимание. — Пойдем, проведаем его.
Метроспектр нахмурился.
— Нахуа? Чтобы он мне мозги вынес своим нытьем?
— Чтобы ты видел, что натворил, — спокойно ответил Мейс. — Не для упрека. Для... баланса. И чтобы Хайнесс не могла сказать, что ты бессердечный ублюдок. Хотя бы в лицо.
Мысль потыкать палкой в поверженного врага и одновременно поднасрать Хайнесс показалась Метроспектру заманчивой. Он пожал плечами.
— Давай, посмеемся.
Лазарет университета пахло антисептиком, болью и страхом. Санитар-гоблин с раздражением указал им на занавешенную койку. За занавеской слышались сдержанные всхлипы.
Миззи лежал, закутанный в серое одеяло. Его перья, частично обгоревшие, торчали клочьями. При виде Метроспектра он издал тонкий, животный писк и попытался сползти с койки.
— Успокойся, перо, я тебя бить не буду, — сказал Метроспектр без особой теплоты.
— О-о-н... он... розовый... — затрясся Миззи, показывая дрожащим пальцем на... на красную повязку на руке у гоблина.
— Это, блядь, красный, дебил, — поправил Метроспектр.
— Нет! Нет! Все розовое! Оно хочет меня съесть! — Миззи затряс головой, и по его щекам потекли настоящие слезы.
Метроспектр и Мейс переглянулись. Картина была одновременно и комичной, и жалкой.
— Ну... поправляйся, — неуверенно бросил Мейс и потянул Метроспектра за руку.
Выйдя из лазарета, Метроспектр выдохнул.
— Бля, и что, я теперь должен жалеть этого мудака?
— Нет, — сказал Мейс. — Но теперь ты знаешь. Наша сила... она не просто ломает кости. Она ломает мозги. Помни об этом.
Эту философскую беседу прервал знакомый запах жареного мяса. К ним подкатила Минсатиан, доедая гигантский кебал.
— Ну что, как наш пациент? — спросила она с полным ртом.
— Боится розового, — кратко доложил Метроспектр.
— Хех, — фыркнула она. — А я тут новость узнала. Вчера, пока вы там устроили апокалипсис у фонтана, Гёрлфрус таки простила Бойфруса.
— Серенада? — уточнил Мейс.
— Ага. Но не простая. Он спел такую жалостливую хрень, что у половины общежития снесло крышу. А потом они так громко занимались сексом, что, кажется, переплюнули даже вас, — она подмигнула Метроспектру. — Говорят, у Бойфруса талант — не только изменять, но и вымаливать прощение самым эффектным путём.
Метроспектр хмыкнул. Получалось, что вчерашний пиздец затронул не только его и Миззи. Все были втянуты в эту воронку страстей, обид и примирений.
— Ладно, — сказал он, глядя на своих друзей. — Идемте в «Макдемонс». Я сегодня купил всем завтрак. За то, что вы... бля... не лезете к моей моли.
Мейс слабо улыбнулся. Минсатиан радостно хлопнула его по спине, чуть не сбив с ног.
Они шли по двору, и Метроспектр думал. Думал о том, что его ярость — это не просто его личная проблема. Она волнами расходится по всему их маленькому миру, ломая одни вещи и заставляя другие двигаться. И, возможно, в этом хаосе был свой, ебанутый, но порядок.
А из окна лазарета за ними смотрели два полных ужаса глаза. Миззи видел, как уходит его обидчик, и видел розовую (на его взгляд) вывеску «Макдемонс» вдали. Он скулил и закутывался в одеяло глубже. Его путь к выздоровлению обещал быть долгим.
