IPU: Адский университет и его будни

Комната Метроспектра пахла элем, мясом и тем особенным запахом, который возникает, когда сборище демонов решает «просто посидеть». Минсатиан, достав из недр своих шорт запасённые заранее крылышки, уплетала их с таким видом, будто это была её последняя трапеза. Мейс сидел в углу, тихо попивая из кружки и наблюдая. Макурома примостилась на краю кровати, рядом с Метроспектром, который разливал эль по кружкам с концентрацией сапёра, разминирующего бомбу. — Ну и денёк, блядь, — протянула Минсатиан, облизывая пальцы. — С утра — подгоревшие перья павлина, в обед — философствующий Террус, вечером... а что у нас вечером? — Вечером мы тут сидим и тухнем, — буркнул Метроспектр, отдавая ей полную кружку. — И, по-моему, это самый ебануто-спокойный вечер за последнюю неделю. — Террус... — задумчиво произнесла Макурома. — Он такой... странный. Говорит умные вещи, но в глазах у него... пустота. Или не пустота? Я не поняла. — А хуй его знает, — отмахнулся Метроспектр. — Главное, что пчелу он поставил на место. А то заебала уже своим снобизмом. — Она не сноб, — тихо сказал Мейс. Все повернулись к нему. — Она просто одинокая и испуганная девочка, которая думает, что деньги и власть заменят ей всё остальное. Метроспектр фыркнул. — Ну, блядь, теперь и ты за философию? Может, споём хором про бренность бытия? Мейс слабо улыбнулся. — Нет. Просто констатирую. Мы все здесь... с изъяном. Ты — со своей яростью. Маку — со своей ночной стороной. Минсатиан — с вечным голодом. Я — с тоской. Хайнесс — с жадностью и одиночеством. Даже Мози — с ленью. Это то, что нас определяет. И то, что нас объединяет. В комнате повисла тишина. Даже Минсатиан перестала чавкать. — Бля, — наконец выдохнул Метроспектр. — Ну ты и мракобес, Мейс. Напустил тут... Но, — он отхлебнул эля, — хуй поспоришь. — Вот именно, что хуй, — оживилась Минсатиан. — Мы же не люди, чтоб рефлексировать! Мы — демоны! Наше дело — грешить, орать, трахаться и пиздиться! А всё остальное — от лукавого! — А Мейс и есть немного лукавый, — неожиданно пошутила Макурома. Все засмеялись. Напряжение ушло. — Ладно, хватит этой дичи, — Метроспектр поднял свою кружку. — Предлагаю тост. За наш, блядь, ебанутый университет! За то, что мы все тут собрались, ублюдки грешные! И за то, что, несмотря ни на что, у каждого из нас есть спина, которую можно прикрыть! — И жопа, которую можно надрать! — добавила Минсатиан. — И еда, которую можно сожрать! — И песня, которую можно спеть! — За всё это, блядь! — рявкнул Метроспектр. Они чокнулись. Эль расплескался. В этот момент было неважно, кто кого чуть не убил вчера, кто с кем трахался и кто кому завидует. Они были своей бандой. Своим адовым семейством. *** Позже, когда Минсатиан и Мейс ушли, а Макурома начала клевать носом, Метроспектр остался сидеть у окна. Он смотрел на тёмный двор, на светящиеся окна «Макдемонса» и думал. Думал о словах Мейса. О Террусе. О том, что даже в самом, казалось бы, предсказуемом аду всегда найдётся место для сюрприза. Он чувствовал, как к его спине прижимается Макурома. — О чём? — сонно прошептала она. — Да так, — ответил он, проводя лапой по её розовой коже. — Думаю, что, наверное, мне повезло. — Повезло? С твоим-то характером? — она усмехнулась. — Ага. Повезло, что есть ради кого этот характер проявлять. И есть кто меня от этого характера спасает. Она не ответила, просто обняла его крепче.