IPU: Адский университет и его будни

Следующие несколько дней прошли в непривычном ритме, заданном пробудившимся Мози. Расписание соблюдалось с железной точностью, лекции начинались ровно по звонку, а территория университета сияла чистотой. Метроспектр, к своему удивлению, почувствовал некое подобие... рутины. И что ещё более странно — ему начало это нравиться. Однако ад, даже облагороженный генеральной уборкой, оставался адом. И главным напоминанием об этом стал Миззи. Шок от своего поражения и последующей фобии постепенно проходил, сменяясь чем-то другим — навязчивой идеей. Он не просто хотел заполучить Макурому. Теперь он видел в Метроспектре того, кто силой отобрал у него «законную добычу». И эта мысль грызла его изнутри, делая ещё более надменным и язвительным. Он не решался на прямую конфронтацию. Вместо этого он избрал тактику мелких уколов. Если Макурома шла по коридору одна, он «случайно» оказывался на её пути и отпускал какой-нибудь двусмысленный комплимент. Если она сидела в столовой, он занимал соседний столик и начинал громко рассуждать о «прелестях свободы от тирании ревнивцев». Он стал её тенью, её назойливым, пернатым кошмаром. Макурома, будучи по натуре стеснительной, старалась не обращать внимания или просто уходить. Но её молчание Миззи воспринимал как поощрение. Метроспектр видел это. Его ярость, которую он с таким трудом начал обуздывать, снова поднималась клокочущей лавой. Он чувствовал её каждый раз, когда видел, как Макурома съёживается при виде павлина, или как по её лицу пробегает тень раздражения. — Просто дай мне слово, — рычал он ей вечером в комнате, сжимая кулаки так, что когти впивались в ладони. — Один ебучий сигнал, и я сделаю из него коврик для прихожей. Навсегда. — Нет, — упрямо твердила она. — Он не стоит того, чтобы ты снова входил в фазу. И... я не хочу, чтобы из-за меня ты снова стал таким. — Я ВСЕГДА ТАКОЙ! — взрывался он. — Это моя суть, Маку! И если кто-то причиняет тебе боль, моя работа — остановить это! ЛЮБЫМ путём! Он не понимал её сопротивления. Для него всё было чёрно-белым: угроза -> уничтожение угрозы. Её же дневная, стеснительная натура пыталась найти компромисс, избежать конфликта. Это сводило его с ума. Однажды после пары Миззи умудрился подкатить к ней прямо в холле общежития, заблокировав ей путь к лестнице. — Ну что, розовая конфетка, — просипел он, распушая перья, — когда же ты поймёшь, что заслуживаешь кавалера, который ценит изящество, а не грубую силу? Макурома, покраснев, пыталась протиснуться мимо. — Пожалуйста, Миззи, отстань. — О, в этом «пожалуйста» столько сладости! — он театрально прижал лапу к груди. — Я просто таю! В этот момент из-за спины Миззи раздался голос, тихий, но полный ледяной ярости. Это был не рёв Метроспектра. — Отойди от неё. Сейчас же. Это был Мейс. Он стоял, его обычно меланхоличные глаза сузились до щелочек. Его светло-голубой хвост был неподвижен. Миззи фыркнул. — А ты что, её новый защитник? Убирайся, тоскливый, не мешай искусству. Мейс не стал спорить. Он не стал петь. Он просто шагнул вперёд, и его рука со скоростью молнии вцепилась Миззи в горло. Он приподнял павлина на несколько сантиметров от пола. — Я сказал, отойди, — повторил Мейс, и его голос был похож на скрежет льда. — Она тебя не хочет видеть. Он, — Мейс кивнул в сторону лестницы, где уже стоял, как грозовая туча, Метроспектр, — не хочет, чтобы ты к ней подходил. И я не хочу видеть, как она расстраивается. Уловил связь? Миззи, задыхаясь, беспомощно забил лапами по воздуху. Метроспектр, подойдя, смотрел на эту сцену с нескрываемым удивлением. Он видел, как Мейс, всегда спокойный и депрессивный, проявляет такую... решительность. — Отпусти его, Мейс, — тихо сказал Метроспектр. — Он не стоит того, чтобы ты пачкал лапы. Мейс посмотрел на Метроспектра, потом на перепуганную Макурому, и разжал хватку. Миззи с хрипом рухнул на пол. — Если я ещё раз увижу тебя рядом с ней, — сказал Мейс, глядя на павлина сверху вниз, — мы с Метро вырвем тебе все перья и сделаем из них метлу. Для уборки территории. Понял? Миззи, не говоря ни слова, поднялся и пулей вылетел из холла. Метроспектр подошёл к Мейсу. — Блядь... Спасибо. — Не за что, — Мейс снова стал самим собой, его поза ссутулилась. — Просто... заебал уже. Все эти игры. Он кивнул Макуроме и ушёл в свою комнату. Метроспектр обнял Макурому, чувствуя, как она дрожит. — Всё, розовая. Всё кончено. — Нет, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Не кончено. Он... он прав. Я не могу вечно прятаться за твоей спиной. Или за спиной Мейса. Я должна... я должна научиться самой давать отпор. Она посмотрела на него, и в её глазах, обычно таких мягких, горела решимость. — Особенно когда наступает ночь. Метроспектр понял. Её ночная ипостась, Мраку, не стала бы терпеть эти издевательства. И, возможно, пришло время дать ей проявиться не только в их спальне. Он улыбнулся, в его улыбке было что-то хищное. — Ну что ж... С нетерпением жду вечера.