Глава 28: Пять дней до схлопывания
28 октября 2025 г., 15:38
Оставшиеся дни превратились в напряжённый, нервный марафон. Осознание сжатых сроков висело над всеми, как дамоклов меч. Работа кипела, но теперь в ней появилась странная, вымученная слаженность.
Миззи и Иззуриус, не переставая язвить друг друга, работали в унисон. Миззи, с его врождённым чутьём, предлагал неожиданные комбинации реагентов, а Иззуриус с холодной точностью просчитывал дозировки и последовательность. Их алхимический уголок напоминал поле боя, где противники сражались на одной стороне.
— Добавь щепотку инея с гробницы лича! — командовал Миззи.
—Уже добавляю, не мешай! — огрызался Иззуриус, но его рука уже тянулась к нужному компоненту.
Дозирк и Мози, похожие на двух гигантских, неуклюжих насекомых, оплетали телепорт кабелями и кондиторами. Монотонный гул Мози сливался с шипением систем Дозирка в странную симфонию индустриального адa.
—...мощности... недостаточно... — бубнил Мози.
—...перекалибрую... топливные... ячейки... — отвечал Дозирк.
Хайвмайн, поняв, что сокровищами делу не поможешь, неожиданно проявила деловую хватку. Используя своих пчёл, она координировала доставку материалов из хранилищ, находя самые короткие и эффективные маршруты. Хайнесс, скрепя сердце, была вынуждена признать, что её двойница справляется с этим блестяще.
— Террус, — сказала она как-то раз, — почему ты не можешь быть... более инициативным, как эти... насекомые?
—Потому что я не насекомое, госпожа, — невозмутимо ответил Террус. — И моя инициатива заключается в точном выполнении ваших приказов, а не в их самостоятельной корректировке.
Сакурома и Макурома проводили много времени вместе. И если сначала Сакурома учила сестру «не стесняться», то позже Макурома начала делиться своим опытом — как отличить настоящую привязанность от мимолётного желания, как находить утешение в тишине. Сакурома слушала, и её бесстыдство понемногу уступало место задумчивости.
— Знаешь, — сказала она однажды, — возможно, в твоей стеснительности есть своя... сила.
Метроспектр и Ретроспектр взяли на себя самую тяжёлую работу — физическое укрепление каркаса телепорта и отражение случайных всплесков энергии. Их взаимодействие всё ещё напоминало танцующих друг вокруг друга хищников, но теперь они предугадывали движения друг друга. Метроспектр блокировал выброс плазмы грубой силой, а Ретроспектр в это мгновение точечно охлаждал перегревающиеся узлы своей кислотой.
— ЛЕВО! — рычал Метроспектр, и Ретроспектр, не спрашивая, уже перемещался, его когти впивались в трещавший кристалл.
Инсатиан и Минсатиан, объединив свои... гастрономические потребности, обеспечивали команду провизией. Их совместные набеги на «Макдемонс» и университетский склад стали легендарными. Они возвращались, заваленные едой, и на время в лаборатории воцарялся хрупкий мир, прерываемый только звуками чавканья.
Атрокеан был единственным, кто оставался в стороне. Его попытки подобраться к Сакуроме пресекались то Ретроспектром, то внезапно появившейся у Макуромы решимостью дать отпор. Он бубнил проклятия в своём углу, его зависть к слаженной работе других разъедала его изнутри сильнее любой кислоты.
На пятый день Мейс и Эйс объявили, что провели все необходимые расчёты.
—Мост стабилизирован, — сказал Эйс, его ледяной голос был твёрдым. — Он выдержит проход. Но только на три минуты. Потом границы миров окончательно закроются.
— Три минуты, — переспросил Ретроспектр. — Этого достаточно.
В лаборатории воцарилась тишина, полная невысказанных мыслей. Путь домой был открыт. Но за эти несколько дней границы между «нами» и «ими» стали призрачными. Они сражались бок о бок, спорили, учились друг у друга.
Метроспектр смотрел на Ретроспектра и видел не врага, а союзника. Макурома смотрела на Сакуроме и видела не угрозу, а сестру. Даже Миззи с Иззуриусом перестали бросаться друг в друга посуой, ограничиваясь язвительными комментариями.
Они сделали это. Они построили мост. Но теперь им предстояло самое трудное — пройти по нему и попрощаться.
