IPU: Адский университет и его будни

Слух о «генеральной уборке» Хайнесс разнёсся по университету с быстротой, которой позавидовал бы сам Миззи. К вечеру все, включая спящего Мози, знали, что Метроспектр застал пчелиную королеву в, скажем так, компрометирующей ситуации с её верным слугой. Макурома, узнав об этом от самого Метроспектра, сначала покраснела, вспомнив ту ночь в кустах, а затем рассмеялась. — Бедная Хайнесс. Должно быть, ей так неловко. — Ей и должно быть неловко, — фыркнул Метроспектр, с наслаждением потягивая эль в «Макдемонсе». — Возомнила о себе слишком много. Хотя... Терруса я теперь уважаю. Справился с ситуацией, блядь, хладнокровнее, чем я на дуэли. Миззи, сидевший с ними, лихорадочно строчил что-то на салфетке. — О, это вдохновляет! Новая серенада! «Ода пчеле и её неутомимому работнику»! В ней будет всё: страсть, тайна, комедия! — Спой её — и я тебе эти перья повыдёргиваю, — без особой злобы пообещал Метроспектр. Хуже всех пришлось самой Хайнесс. Она не выходила из своей комнаты весь день, отменяя все встречи и приказывая Террусу никого не впускать. Она металась между яростью, стыдом и странным, непонятным ей самой чувством. Она приказала Террусу быть с ней, а теперь злилась на него за то, что он... был с ней. За то, что он видел её в такой момент. За то, что он оставался таким же спокойным. Вечером, когда стало совсем невмоготу, она вызвала его. — Террус! Он вошёл, как всегда, бесшумно. Комната была безупречно убрана, все следы «уборки» и паники ликвидированы. Сама Хайнесс сидела на стуле, выпрямив спину, пытаясь вернуть себе королевскую осанку. — Да, госпожа? — Сегодня... утром... — она с трудом выдавливала слова. — Ты... ты ничего никому не расскажешь. Ни слова. Понял? Террус посмотрел на неё своими невыразительными глазами. — Госпожа, я не распространяюсь о ваших личных делах по определению. Это входит в мои обязанности. Кроме того, — он сделал небольшую паузу, — учитывая, что основным свидетелем был Метроспектр, я полагаю, сохранение тайны уже является проблематичным. — Не напоминай мне об этом! — она снова вспыхнула, но тут же взяла себя в руки. — Я имею в виду... в будущем. Такое... больше не повторится. Террус склонил голову. — Как пожелаете. Однако, если позволите небольшое замечание... Ваше поведение после инцидента привлекает больше внимания, чем сам инцидент. Метроспектр уже потерял к этому интерес. Миззи найдёт новую тему. Если вы вернётесь к обычному распорядку, всё забудется гораздо быстрее. Хайнесс уставилась на него. В его словах была чудовищная, раздражающая логика. — Ты... ты советуешь мне просто... сделать вид, что ничего не произошло? — Я просто констатирую наиболее эффективную стратегию поведения в данной ситуации, госпожа. Она смотрела на него, этого невозмутимого, идеального слугу, который видел её в самом нелепом положении и теперь давал ей дельные советы, как спасти репутацию. Это было невыносимо. — Выйди, — снова сказала она, но на этот раз её голос звучал устало, а не сердито. — Хорошего вечера, госпожа, — он поклонился и направился к выходу. На пороге он остановился. — И, госпожа... Вы... неправильно застегнули платье. Сзади. Если позволите, я... — ВОН! — взревела она. Террус вышел. Хайнесс сидела одна в своей идеальной комнате и чувствовала себя полной дурой. Ей было стыдно. Было одиноко. И, что самое ужасное, она скучала по тому самому «инциденту». По тому, что было до того, как в дверь постучали. Она подошла к зеркалу и попыталась застегнуть платье. Её клешни снова беспомощно скользили по застёжкам. Она злобно рыкнула и с силой дёрнула, оторвав несколько бусин. В этот момент в дверь снова постучали. Тихий, вежливый стук. — Кто там? — рявкнула она. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась... Макурома. В руках она держала небольшую коробочку. — Я... я принесла тебе печенья, — робко сказала она. — Минсатиан испекла. Я подумала... тебе может быть... неприятно. Хайнесс уставилась на неё. На эту розовую, жалкую моль, которая осмелилась жалеть её, Хайнесс! — Мне не нужна твоя жалость! — прошипела она. — Это не жалость, — тихо ответила Макурома. — Это... просто печенье. Она поставила коробочку на пол у двери и быстро удалилась. Хайнесс стояла и смотрела на дверь. Затем её взгляд упал на коробку. Она подошла, подняла её и открыла. Внутри лежали идеальные, пухлые печенья с розовой глазурью. Они пахли... глупо. И по-домашнему. Она отломила кусочек и съела. Было вкусно. Чёрт возьми, было очень вкусно. Она стояла посреди своей роскошной комнаты, в криво застёгнутом платье, с крошками печенья на губах, и чувствовала, как по её щеке катится одна-единственная, предательская слеза. Может быть, её мир не был таким уж идеальным. Но, возможно, в этом несовершенном, шумном, раздражающем аду было что-то... ценное. Даже если это что-то было просто глупым печеньем от глупой моли.