Глава 37: Треснувшая маска
30 октября 2025 г., 07:48
Следующие несколько дней Хайнесс держалась особняком, но уже не с показным высокомерием, а с отстранённой холодностью. Она появлялась на парах, отвечала на вопросы, но её обычная язвительность куда-то испарилась. Она была похожа на королеву, наблюдающую за своим королевством из-за бронированного стекла.
Это беспокоило. Не её — её поведение беспокоило других. Метроспектр, к своему удивлению, обнаружил, что скучает по её ядовитым комментариям. Даже Миззи как-то заметил, что без её колкостей «атмосфера стала слишком пресной».
Макурома, под впечатлением от того, что печенье не было выброшено в её присутствии, решила пойти дальше. Она обратилась к Мейсу. Если кто и мог понять отчуждённость, так это он.
Мейс выслушал её тихую, путаную речь о том, что Хайнесс «выглядит потерянной», и кивнул.
— Одиночество — тяжёлая ноша, — сказал он. — Особенно когда ты сам её на себя взвалил.
Вечером он нашёл Хайнесс в самой безлюдной части библиотеки. Она сидела у окна, глядя на багровеющее небо Ада, но не видела его. Перед ней лежала книга, но она её не читала.
Мейс молча сел напротив. Он не смотрел на неё, а уставился в ту же точку за окном. Минуту, другую, они сидели в тишине.
— Что тебе надо, меланхолик? — наконец, не поворачивая головы, спросила Хайнесс. Её голос был лишён обычных красок, он был плоским и усталым.
— Ничего, — честно ответил Мейс. — Просто звезды сегодня особенно громкие. Мешают тосковать в одиночку.
Хайнесс фыркнула, но это был слабый, почти призрачный звук.
— Глупости. Звёзды не говорят.
— Для тех, кто не хочет слушать — да, — согласился Мейс. — Они не дают советов. Они просто... напоминают, что всё когда-нибудь заканчивается. И слава, и позор. И одиночество.
Она медленно повернулась к нему. В её глазах не было гнева, лишь усталое недоумение.
— И зачем ты мне это говоришь? Чтобы я почувствовала себя ничтожной песчинкой? Я и так это знаю.
— Нет, — Мейс покачал головой. — Чтобы ты поняла, что твоя «песчинка» — не единственная. Мы все здесь... застрявшие песчинки. И иногда, просто иногда, имеет смысл перекатываться ближе к другим. Хотя бы для того, чтобы было теплее.
Он встал и ушёл, оставив её одну с её мыслями и с тихим эхом его слов.
На следующее утро Хайнесс вышла из своей комнаты. Она была снова безупречна, но что-то изменилось. Когда Миззи, по привычке, попытался отпустить колкость по поводу её провального проекта, она не взорвалась. Она просто посмотрела на него и сказала:
— Твоя последняя серенада была мелодичной, но рифмы хромали. Если хочешь, я могу дать тебе доступ к своей библиотеке классической поэзии.
Миззи так опешил, что на пять минут лишился дара речи.
Позже она прошла мимо Метроспектра и Макуромы, которые завтракали вместе.
— Твоя... конструкция фонтана, — сказала она, обращаясь к Метроспектру и чуть морщась, будто слова причиняли ей физическую боль, — ...была эффективной. Практичной.
Метроспектр поднял на неё удивлённый взгляд.
— Блядь, — выдохнул он. — С тобой всё в порядке? Тебя не подменили?
Уголок рта Хайнесс дёрнулся. Это было почти что улыбка.
— Не привыкай. Это разовая акция.
Но все видели — маска дала трещину. Небольшую, почти невидимую. Но она была там. И за ней проглядывало нечто новое. Не королева, не сноб, а просто ещё один демон, пытающийся найти своё место в этом сумасшедшем доме под названием университет.
А Террус, стоявший, как всегда, в двух шагах позади, наблюдал за этим. И в его обычно бесстрастных глазах на мгновение мелькнуло что-то, что можно было бы принять за... удовлетворение. Возможно, его госпожа наконец-то начала учиться. Не тому, как командовать, а тому, как жить. И для слуги нет более важной задачи.
