В такую ночь лучше спать

Утром Саэль проснулся разбитым. Книга лежала всё там же, раскрытая на последней странице. Никаких новых надписей, никаких чудес. Он только нахмурился, захлопнул её и решительно понёс обратно в библиотеку. Дворец был странно тих — даже слуги куда-то подевались. Снаружи тянуло холодом, когда он вышел к главным воротам. На площади стоял человек. Он был в длинном пальто, потёртых перчатках и кепке, надвинутой так низко, что под ней не было видно глаз. В руках — большая коробка, перевязанная бледной лентой. — Молодой господин, — произнёс он хриплым голосом, — примите доставку. — Я ничего не заказывал, — насторожился Саэль. — Никто не заказывает, — тихо ответил тот, и уголки его губ дрогнули. — Просто… возьмите. Он протянул посылку, и на миг Саэлю показалось, будто пальцы незнакомца слишком длинные, почти костлявые. — Нет, спасибо, — быстро сказал Саэль и отступил на шаг. — Кто-то должен её взять, — упрямо повторил человек. — Иначе она останется здесь… до следующего Хэллоуина. Саэль сначала вежливо пытается отказаться — ведь родители не разрешают брать ничего от незнакомцев, особенно ночью. Но человек в кепке тихим голосом говорит: > — Это… заказано на имя Саэля Аркана. Парень удивляется — никто не знает его полного имени вне семьи. Доставщик протягивает чёрную коробку, завязанную старой серебряной лентой, и добавляет: > — Не открывай до полуночи. Прежде чем Саэль успевает что-то спросить, тот исчезает в тени, будто растворившись между фонарями. Саэль стоит на крыльце с коробкой в руках. Она тяжёлая, чуть тёплая, и внутри что-то пошевелилось.Саэль открывает коробку — оттуда сразу вырывается запах осени, смешанный с чем-то металлическим. Внутри — маленькая тыква, аккуратно вырезанная, будто маска, и горсть странных страз, похожих то ли на кристаллы, то ли на застылые капли крови. Он осторожно берет один из стразов — и тот слабо вспыхивает, отражая свет свечи. На донышке коробки — записка, написанная кривым почерком: > «Укрась тыкву, Саэль. Но будь осторожен — каждый камень выберет сам, где ему гореть.» Парень растерянно улыбается: наверное, это какая-то шутка к Хэллоуину, подарок от мамы или папы. Он ставит тыкву на стол, берёт клей и начинает приклеивать стразы — один за другим. Саэль, довольный своей работой, разглядывает тыкву: она получилась красивой — будто лицо, усыпанное звёздами. Ему вдруг приходит в голову озорная мысль — надеть её на голову, как маску. Он смеётся, примеряет — и в тот миг, когда тыква скользит по его волосам и садится плотнее, стразы вспыхивают один за другим, словно глаза, открывающие его изнутри. Мир вокруг темнеет, воздух густеет, как мёд. Он слышит, как вдалеке звенит стекло и за окнами кто-то шепчет: > «Наконец-то кто-то открыл дверь...» Саэль пытается снять тыкву — но она не двигается. Он чувствует тепло внутри — будто пламя горит прямо за его глазами. И в зеркале библиотеки отражается не он — а высокая фигура с тыквенной головой, глаза которой горят, а рот улыбается слишком широко.Саэль, решив, что маска только добавит ему храбрости, выходит на бал. Тыква всё ещё сидит на голове, странно лёгкая, хотя внутри будто что-то живое тихо дышит. Он старается идти уверенно — как взрослый. В зеркальных залах блестят гирлянды, гости смеются, а Мерида с Арканом даже не сразу узнают сына — решают, что это чей-то маскарадный костюм. Саэль подходит к группе подростков, неловко, но с улыбкой. Девочки хихикают: > — О, какая у тебя классная тыква! — — Сам вырезал? Он кивает, стараясь говорить глубже, серьёзнее, как взрослый: > — Разумеется. И внутри свет… настоящий. Они смеются, думая, что он шутит. Но через миг одна из девочек замечает — в прорезях глаз действительно горит огонь. Жёлтое пламя, живое, пульсирующее в такт сердцу Саэля. Музыка на секунду сбивается, кто-то поворачивается — а он уже кружится в танце, чувствуя странное лёгкое опьянение, будто чьи-то чужие шаги ведут его.Музыка всё ещё звучит — звон бокалов, смех, шелест платьев, — но для Саэля мир становится приглушённым, будто сквозь вату. Он чувствует, как внутри тыквы становится душно, и, засмеявшись в ответ на чей-то комплимент, вдруг машинально тянется снять маску. Пальцы скользят по гладкой поверхности — и не находят края. Он дёргает сильнее. Ещё раз. Тыква не двигается. Смех гаснет на губах. Он пробует просунуть под маску пальцы, но будто ткань кожи и тыквы стала единой. Изнутри доносится лёгкое шипение, как будто в ней догорает свеча. > — Саэль? Ты в порядке? — спрашивает кто-то из гостей, но он уже не может ответить — голос тонет в гулком эхо. Ему кажется, что изнутри тыквы кто-то шепчет. Слова едва различимы, словно отражённые эхом из глубины головы. Он пятится, спотыкается о подол своего плаща и падает — мир вокруг расплывается в оранжевом свете.Он сбегает с бала, почти не разбирая дороги, прячется в первую же дверь — оказывается в мраморной ванной, где отражения множатся в зеркалах. Тыква по-прежнему не снимается. Саэль, тяжело дыша, хватает ближайшую щётку, потом — канделябр, потом уже просто швыряет голову об край раковины. Оглушительный треск — и оранжевая скорлупа, наконец, раскалывается пополам, рассыпаясь по полу липкими семечками и блёстками. Изнутри вырывается слабый дымок, и Саэль, кашляя, смотрит в зеркало — лицо всё в тыквенных волокнах, волосы стоят дыбом, глаза слезятся. > — И зачем я вообще это надел?.. — ворчит он и вытирается полотенцем, устало глядя на себя. Внизу ещё звучит музыка, но он уже не хочет туда возвращаться. Он тихо идёт к себе, заваливается на кровать, не переодеваясь, и думает: > “Может, и правда Хэллоуин — это не про демонов и маски… а просто про блинчики с родителями.”Утро было мягким и золотистым — в окна пробивались лучи, пахло тыквенными блинчиками и корицей. Аркан, ещё в халате, с чашкой кофе в руке, открыл дверь в комнату сына. Саэль лежал поперёк кровати, не укрывшись одеялом. На подушке — крошки, блёстки и оранжевые ниточки от тыквенной маски. Волосы торчали во все стороны, а на рукаве рубашки отпечаталось пятно тыквенного сока. Аркан тихо усмехнулся — устало, но с теплотой: > — Вот что значит — взрослая вечеринка… Он поставил кружку на тумбу, наклонился и осторожно убрал с лица Саэля прядь волос. Тот сонно поморщился, что-то пробормотал и повернулся на бок, не просыпаясь. Аркан вздохнул и прошептал почти неслышно: > — Главное, чтобы ты всегда оставался просто собой, Саэль. Маски ни к чему. Он укрыл сына пледом, закрыл дверь и спустился вниз — там уже ждали свежие блины и Мерида, которая, заметив блёстки на его рукавах, прищурилась: > — Опять ты всё убираешь за ним, генерал? — Конечно. Кто-то же должен защищать этот дом, — ответил он с улыбкой.