Я спал и видел сон

      Шэнь Юань не долго грустил о том, что покинул родной мир. Да, это было больно — умереть от булочки, что застряла в горле, но теперь ему, например, не нужно было пить лекарство горстями и задыхаться от аллергии, которая у него была... да почти на все. И из-за того, что он умер девственником, Система перерождений предложила ему прожить еще одну жизнь в другом измерении.       В этом мире же все было чудесно. Он был слабеньким магом, к которому заходили за бытовыми зельями, он сам хлопотал по хозяйству в домике на отшибе и огороде, которые ему достались от прошлого владельца тела.       Жизнь текла медленно и предсказуемо, как течение реки в долине. Утром — сбор трав, пока роса не высохла. Днем — варка зелий: от простейшего «моющего порошка» до более востребованного «эликсира от похмелья могучего воина Гао». Последнее было бестселлером, особенно по утрам после праздников в соседней деревушке.       Клиентура у Шэнь Юаня была небогатая, но постоянная. Местные крестьяне и редкие странники относились к нему со смесью опаски и уважения, ровно так, как и положено относиться к отшельнику-магу, даже если он больше напоминает продавца химии для дома и огорода, чем могучего чародея.       Его единственным компаньоном был пес, который прибился к нему во время вылазки в город за мясом и лапшой. Пес был странный, огромный и весь покрытый густой, черной шерстью, свисающей с него тяжелыми кудрями, как у комондора. Из-под этой непролазной гривы на мир смотрели умные, внимательные глаза бордового цвета.       Шэнь Юань назвал его Бинбином. Пес благосклонно принял имя и обязанности по охране дома от непрошеных гостей и чрезмерного любопытства лесных духов. Когда Бинбин стоял неподвижно, его легко было принять за заросший куст или причудливую поленницу, что не раз вводило в заблуждение забредших путников.       Именно Бинбин первым почуял неладное в тот вечер, когда гроза обрушилась на долину. Не просто дождь, а настоящий потоп. Шэнь Юань как раз заканчивал закручивать крышку на очередной склянке, когда его лохматый страж, обычно невозмутимый, поднял голову и издал низкое, предупреждающее ворчание, раздававшееся из глубины его мохнатой груди, словно отдаленный гром. Шэнь Юань нахмурился.       Кто это мог быть в такую погоду?       Он подошел к двери, держа в руке метлу. Бинбин встал рядом, его массивное тело напряглось, а глаза были прикованы к деревянной щели.       — Кто там? — крикнул Шэнь Юань.       В ответ дверь с силой распахнулась от порыва ветра, впустив внутрь вихрь ледяного дождя и… темную, промокшую насквозь фигуру. Человек пошатнулся и рухнул на порог. Гром грянул прямо над крышей, осветив на мгновение интерьер хижины.       Шэнь Юань ахнул. Незнакомец был в изорванном в клочья плаще, сквозь дыры на котором виднелись глубокие раны. Но самое ужасное — вокруг его запястий мерцали слабым зловещим светом браслеты-наручники, испещренные сложными узорами. «Печати, сокрушающие душу». Их использовали только для самых опасных преступников.       А этот «опасный преступник» сейчас лежал без сознания на его полу.       — Вот черт, — прошептал Шэнь Юань.       Бинбин низко рычал, но не бросался. Он сделал шаг вперед, поставив свое мохнатое тело между магом и незнакомцем. Его низкое ворчание стало еще глубже, полным немого вопроса и готовности вынести незванного гостя под дождь и прикопать рядом со сладким картофелем.       Делать было нечего. Оставить умирать на пороге он не мог. Вздохнув, Шэнь Юань наклонился, чтобы перетащить тело в дом.       — Успокойся, Бинбин, только не кусай его, — пробормотал он, обращаясь к псу.       Бинбин наблюдал, его темная шерсть, отяжелевшая от влажного воздуха, делала его еще более массивным. Он не сводил с незваного гостя своих бордовых глаз, пока Шэнь Юань с трудом волочил тело к кровати.       «Ладно, — думал Шэнь Юань. — Сначала остановить кровь. Потом разберемся. Главное, чтобы эти «Печати» не взорвались от моих действий. И чтобы Бинбин не решил, что это новая жевательная игрушка».       Он уже предчувствовал, что его тихая, спокойная жизнь на отшибе подошла к концу. И пока единственным союзником против этой опасности был огромный лохматый пес, чей взгляд обещал, что он в одиночку разорвет любого, кто посмеет угрожать его хозяину.       Шэнь Юань с трудом перетащил бесчувственное тело на свою кровать. Бинбин неотступно следовал за ними, его тяжелое дыхание и низкое рычание были единственными звуками, кроме завывания бури снаружи.       Работа закипела. Шэнь Юань, закатав рукава, пошел за медным тазом с горячей водой, что он до этого кипятил для зелий. Вернувшись с тазом и охапкой чистых тряпок, он принялся за дело. Он осторожно снял с незнакомца промокший плащ и принялся разрезать ножницами мокрую ткань одежды, обнажая раны.       И тут он замер, широко раскрыв глаза.       Со спины незнакомца, прижатые к ложу, свисали два тонких, перепончатых крыла. Но не птичьи и не кожистые, как у нетопыря. Они были похожи на крылья бабочки-сатурнии — огромные, изящные, с остатками сложного узора, который теперь был безжалостно изуродован рваными проплешинами и надломами. Перепонки были прочными на вид, но сейчас они висели клочьями, искалеченные и безжизненные.       Шэнь Юань ахнул про себя. Фэйри. Перед ним лежал фэйри. И не какой-нибудь лесной дух, а представитель высокого, гордого и невероятно могущественного народа, чьи крылья были их гордостью и квинтэссенцией магии.       Темные длинные волосы фэйри были грязными и растрепанными, они прилипли к его бледному, почти прозрачному лицу. Тело было худое, но с подтянутой, жилистой мускулатурой, говорящей о тренировках и боях. На запястьях и лодыжках по-прежнему мерцали зловещие Печати. Шэнь Юань легко приложил свою ладонь к чужому лбу. Лицо незнакомца горело, его всего немного трясло, будто в бреду.       «Простуда? — подумал Шэнь Юань. — Или это магическое истощение?»       Он мягко потянул на себя разрезанную ткань одежд.       В тот же миг произошло два события. Тело фэйри вздрогнуло, как от удара током. Его веки дрогнули, и из-под длинных ресниц брызнул ослепительный луч сияния — глаза цвета цин полыхали лихорадочным, диким огнем. Одновременно его рука — та, что была свободнее от ран — метнулась вперед с поразительной скоростью, железной хваткой впиваясь в запястье Шэнь Юаня.       Боль была пронзительной. Пальцы фэйри сжались так, что кости затрещали.       — Нашел… — выдохнул он хриплым, срывающимся шепотом. Его взгляд, полный немой боли и облегчения, на секунду впечатался в сознание Шэнь Юаня.       А потом хватка ослабла. Свет в глазах погас, словно кто-то задул свечу. Его рука безжизненно рухнула на одеяло, а голова откинулась назад. Он снова был без сознания, еще бледнее, чем прежде.       Шэнь Юань отшатнулся, потирая онемевшее запястье, на котором уже проступали красные следы от пальцев. Сердце бешено колотилось где-то в горле.       — Черт возьми, — прошептал он, глядя на бесчувственную фигуру. — Вроде раненый, а сил хватило чуть не сломать мне руку.       Бинбин, заслышав резкое движение и голос, издал короткий, предупреждающий лай и снова зарычал, на этот раз направляя свой гнев прямо на кровать.       — Тихо, Бинбин, все в порядке, — сказал Шэнь Юань, больше чтобы успокоить себя. Его первоначальный испуг сменился странным облегчением. По крайней мере, этот фэйри был жив. Очень даже жив, судя по силе его хватки.       Но это облегчение тут же сменилось новой тревогой. Теперь он знал две вещи. Во-первых, его гость — существо странное и опасное, даже на пороге смерти. А во-вторых... он может убить маленького мага ненароком.       Шэнь Юань с горькой усмешкой взглянул на таз с водой и тряпки. Лечение внезапно превратилось из акта милосердия в минное поле.       — Ладно, — вздохнул он, снова подходя к кровати, и обратился к псу. — Бинбин, принеси мне, пожалуйста, те мешочки с травами, что мы собирали на прошлой неделе.       Шэнь Юань понимал, что оставлять раны под грязной, мокрой одеждой — верный путь к заражению. Решившись, он с предельной осторожностью, стараясь не тревожить раны, снял с бесчувственного фэйри всю одежду, включая нижнее белье. Испытывая легкую неловкость, он тут же прикрыл интимную область мужчины чистым полотенцем, сосредоточившись на главном — лечении.       Он принялся обмывать раны, стараясь прикасаться только влажной тканью и избегая любого лишнего контакта с кожей фэйри. В этот раз реакции не последовало — гость был слишком слаб. Вскоре Бинбин принес в зубах сверток с засушенными целебными травами. Шэнь Юань развел их в горячей воде, сделал ароматные припарки и наложил на раны, предварительно обработанные крепким травяным настоем с антисептическими свойствами. Сверху он аккуратно обмотал все тканевыми бинтами.       С крыльями ситуация обстояла сложнее. Осторожно перевернув фэйри на живот, Шэнь Юань с затаенным дыханием прикоснулся пальцами к основанию одного из поврежденных крыльев. Он боялся до смерти сломать хрупкую структуру, но понимал, что оставлять их смятыми и грязными нельзя. Дрожащими руками он расправил перепончатые плоскости во всю длину, пораженный их изначальным размахом и красотой узора, ныне искалеченного. Кончиками пальцев он нанес свое ценное регенеративное зелье ровным тонким слоем, стараясь промазать каждую трещину. Затем, с немыслимой осторожностью, сложил крылья в наименее травматичное положение и зафиксировал их несколькими витками мягких бинтов, чтобы ткани срастались правильно.       Закончив, он отступил на шаг, чувствуя себя абсолютно выжатым, будто провел не час за кропливой работой, а целый день таскал камни. Фэйри лежал неподвижно, его грудь едва заметно вздымалась. Бинбин, наконец-то успокоившись, тяжело вздохнул и улегся на свою большую теплую лежанку в углу, не сводя с незнакомца бдительных бордовых глаз.       Тишину в хижине нарушало лишь ровное дыхание пса и тихий треск дров в очаге. Шэнь Юань сел на табурет, бессильно опустив голову. Он сделал все, что было в его скромных силах. Теперь оставалось только ждать.

***

      Шэнь Цзю проснулся от знакомого ощущения безопасности. Это чувство он не испытывал десятилетия. Лучи утреннего солнца ласкали его лицо, а с кухни доносился аромат травяного отвара. Он лежал на чистой постели, его раны были аккуратно перевязаны, а могучие крылья, хоть и поврежденные, бережно уложены. Он повернул голову.       Рядом сидел Шэнь Юань и нарезал коренья. Увидев открытые глаза фэйри, он улыбнулся:              — Доброе утро. Как самочувствие?       Шэнь Цзю медленно сел. Движение далось ему легко. Он посмотрел на свои забинтованные руки, на аккуратно перевязанные крылья за спиной.       — Благодарю, — произнес он, и его голос, чистый и холодный, как горный ручей, прозвучал негромко, но четко. — За помощь.       И это были последние связные слова, которые он сказал в тот день и на несколько последующих.       С того момента он замкнулся в молчании. Он позволял Шэнь Юаню менять повязки, принимал от него еду и лекарства, но его ответом был лишь кивок или покачивание головой. Его зеленые глаза, однако, неотрывно следили за каждым движением Юаня — за тем, как он возится с травами, как разговаривает с псом, как хмурится, когда зелье не удается.       Сила возвращалась к нему с пугающей скоростью. Через неделю, когда луна была в зените, он вышел в сад. Шэнь Юань наблюдал из окна, затаив дыхание. Шэнь Цзю стоял босиком на влажной земле, его черные волосы развевались на ветру. Он поднял руки, и мерцающий свет Проклятых Печатей вспыхнул алым. Из его груди вырвалась тихая, но мощная струя энергии, похожая на звон хрусталя. Воздух затрещал. Свет печатей погас, а металлические браслеты с глухим стуком упали на траву, обратившись в пыль.       Он был свободен. Совершенно.       Шэнь Юань ждал, что теперь-то фэйри уйдет. Уйдет так же внезапно, как и появился. Но Шэнь Цзю не ушел. Напротив, он стал пытаться... помочь по хозяйству.       Сначала это было неловко. Он молча пытался прополоть огород, но вырвал вместе с сорняками полгрядки еще не выросшей моркови. Он приносил воду из колодца, но проливал половину по пути. Он стоял с видом полководца перед кипящим котлом, пока Шэнь Юань в панике не оттаскивал его от огня, судорожно объясняя, что эликсир от кашля вот-вот пригорит.       И тогда Шэнь Цзю изменил тактику. Он не говорил ни слова, но его присутствие стало неотъемлемой частью жизни хижины. Он научился отличать нужные травы от сорняков. Он стал молча ставить перед Юанем чашку с идеально заваренным чаем именно в тот момент, когда тот уставал. Он сидел на крыльце и чинил сломанную мебель с изяществом ювелира. По ночам, когда Юань работал над сложными зельями, Шэнь Цзю просто сидел рядом, и его спокойная, мощная аура делала магию более стабильной, а чары — более сильными.       Однажды вечером, когда они сидели у очага — Юань чистил картошку, а Шэнь Цзю с невероятной грацией точил нож, — Шэнь Юань не выдержал.       — Почему ты остаешься? — тихо спросил он. — Ты свободен. Мне ничего от тебя не нужно за лечение.       Шэнь Цзю замер. Лезвие перестало водить по точильному камню. Он поднял на Юаня свои бездонные зеленые глаза, и в них плескалась такая вселенская тоска, что у Юаня перехватило дыхание.       — Я искал кое-кого, — прошептал Шэнь Цзю. Его голос дрогнул, впервые за все это время. — Много лет назад я потерял любимого человека. Он умер. Я искал его душу в реинкарнациях по всему свету... А потом почувствовал ее здесь. И нашел тебя. Мне некуда теперь идти...       Он не стал говорить ничего больше. Не стал объяснять, кто был его возлюбленным в прошлой жизни. Не стал рассказывать о долгих годах отчаянных поисков, из-за которых его чуть не продали на человеческом рынке в этот раз. Он просто смотрел на Шэнь Юаня — на этого неловкого, доброго, совсем не героического мага — с таким обожанием и надеждой, что тому стало жалко.       Шэнь Юань опустил взгляд на картошку в своих руках. В его памяти не было воспоминаний о прошлых жизнях. Не было великой любви, о которой он так мечтал. Была только одинокая смерть от булочки и тихая жизнь в домике на отшибе.       Его сердце... сжималось от чего-то странно знакомого, когда он видел, как Шэнь Цзю неловко, но со всем рвением старается помочь ему с огородом. Оно замирало, когда тот молча протягивал ему нужную склянку. Оно билось чаще от этого полного преданности взгляда.       Порой Шэнь Юань засматривался на мужчин и девушек в деревушке. Но это было пустое любопытство, не больше. Ничего общего с тем, что он чувствовал сейчас, глядя на фэйри.       Он поднял глаза и встретился взглядом с Шэнь Цзю.       — Это все так странно. Я не помню тебя... — честно сказал он.       — Это не важно, — ответил Шэнь Цзю, и в его голосе впервые прозвучала легкая, едва уловимая улыбка. — У нас есть время узнать друг друга вновь.       Бинбин, лежа у их ног, тяжело вздохнул. И тихий вечер в хижине на отшибе обрел теплый намек на будущие отношения.       На этот раз ничто не могло их разлучить.