Когда мы встретились ?

— С отцом Дейзи нужно что-то решать, — Элисон мерила комнату стремительными шагами, и каблуки её туфель выбивали нервную дробь по паркету. — Прошло больше двадцати дней! Я знаю, что он никогда не был образцовым родителем, но не настолько же, чтобы месяц не интересоваться собственной дочерью! Она резко взмахнула рукой, в упор глядя на Кевина. Тот сидел неподвижно, зажмурившись так сильно, словно пытался вытеснить реальность. Тяжелый, рваный выдох сорвался с его губ, но он не открыл глаз. — И что мы ему скажем? — глухо отозвался Дэй. — Вчера звонил Чарли. Спрашивал, где она, что с ней, когда вернется... Я едва нашёл в себе силы не бросить трубку. — А что, если рассказать ему правду? — подал голос Ники. Он нервно кусал губы, переводя взгляд с одного лица на другое. — Вдруг в нем проснутся хоть какие-то чувства? Увидеть одну дочь, чтобы спасти вторую... Может, он поговорит с ней, и этот кошмар закончится? — Ты серьезно? — Аарон издал короткий, лишенный всякого веселья смешок. Он поправил очки — новую деталь в своем облике, к которой еще не привык, — и смерил Хэммика ледяным взглядом. — Ты думаешь, человек, который бросил её в детстве, даже не потрудившись узнать, похоронили её или нет, сейчас внезапно превратится в героя боевика? Если они встретятся, вопрос будет только один: кто из них убьёт другого быстрее. — Аарон прав, — Нил сидел в углу, сцепив пальцы в замок. Его голос звучал ровно, но в этой ровности сквозила смертельная усталость. — У Лекси наверняка есть запасной план. И если её отец появится на горизонте, это может стать детонатором. Дейзи просто окажется в эпицентре взрыва. В комнате повисла тяжелая, душная пауза. Элисон — единственная из девушек, посвященная в этот ад, — вдруг замерла. Её голос дрогнул, когда она произнесла то, о чем все боялись даже подумать: — А почему... почему мы вообще решили, что она еще жива? — Элисон, — предупреждающе рыкнул Нил, но его перебили. — Она права, — Эндрю, до этого момента казавшийся частью тени у стены, медленно повернул голову. Его взгляд был пустым и острым, как скальпель. — У нас нет никаких гарантий. Нужно смотреть правде в глаза: Дейзи может уже не быть. Он перевел взгляд на Кевина. Тот по-прежнему не открывал глаз, но его кулак сжался так, что суставы побелели до синевы. Кевина буквально подташнивало от липкого, вязкого осознания — они бессильны. — Лекси... она совсем молчит? — с последней надеждой спросила Элисон. — Она увядает без солнечного света, как сорняк, запертый в подвале, — Аарон пренебрежительно махнул рукой. — Почти не ест. Запихивает в себя кусок, только когда начинает буквально умирать от истощения. Большую часть времени она просто спит или шипит что-то невнятное себе под нос. Держать её в клетке вечно не получится. Если она сдохнет раньше, чем заговорит, мы навсегда потеряем единственный след, ведущий к Дейзи. *** Кевин закрыл дверь на замок, отсекая приглушенные голоса Лисов в коридоре. В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь узкой полоской света из-за зашторенного окна. Лекси сидела на полу у кровати, обхватив колени руками. Она выглядела изможденной, почти прозрачной в этой пыльной тишине. Сначала они говорили о прошлом. О «Гнезде», о Рико, о той боли, которую невозможно излечить, а можно только научиться игнорировать. Кевин стоял у окна, чеканя слова, пытаясь через общие воспоминания пробить ту стену безумия, которую она возвела вокруг себя. Он говорил о страхе, который заставляет просыпаться в холодном поту, и о том, как тяжело снова учиться дышать, когда тебя лишили всего. Он не ждал сочувствия. Он просто выкладывал перед этой незнакомкой свои шрамы, надеясь, что его искренность станет ключом к её молчанию. Лекси слушала, не перебивая, её взгляд становился всё более осмысленным, а колючая настороженность сменялась чем-то похожим на горькое понимание. Когда Кевин замолчал, в комнате повисла тяжелая тишина. Он поднял на неё глаза — покрасневшие, полные невысказанной мольбы. — Я потерял всё один раз, Лекси, — прошептал он, подаваясь вперед. — Но потерять Дейзи... это не то же самое. Это как лишиться воздуха. Пожалуйста, просто скажи мне тихо. Только мне. Она жива? Лекси долго смотрела на него. Её пальцы нервно перебирали край старого покрывала. Видимо, его честность зацепила в ней какую-то скрытую струну. Этот парень, который только что вывернул перед ней душу, рассказывая о боли, спорте и страхе, не был похож на тех, кого она знала раньше. Его отчаяние было слишком чистым, слишком настоящим. Лекси медленно отстранилась, глядя в его покрасневшие глаза. Ее лицо дрогнуло, маска безразличия сползла, обнажая растерянность и проблеск горького раскаяния. — Кевин... — ее голос сорвался, стал тихим и пугающе честным. — Послушай меня внимательно. Она нервно сцепила пальцы, глядя куда-то в пустоту мимо него. — Еще до того, как всё это началось... до того, как я оказалась заперта здесь... я дала приказ. План был прост: Дейзи должны были убрать через пару дней после исчезновения. Чтобы обрубить все хвосты. Кевин застыл, его лицо в мгновение ока стало мертвенно-бледным. Хватка на ее плечах ослабла. — Но я сказала это Хейдану, — быстро добавила она, заметив, как в глазах Кевина вспыхнул ужас. — А он... он не такой, как я. Я не уверена, что он вообще способен на убийство. Он может медлить, может сомневаться. Если ты дашь мне телефон, я смогу узнать, жива она или нет. Прямо сейчас. Внутри Кевина зажегся огонь безумной надежды. Телефон. Если она позвонит, он сможет вычислить адрес через Нила или Эндрю, они отследят сигнал, и тогда всё закончится. Он уже потянулся к карману, готовый отдать ей всё, что угодно, лишь бы услышать заветное «она жива». Его пальцы дрожали от нетерпения. Но Лекси, словно прочитав его мысли, криво усмехнулась. Она знала этот взгляд. — Даже не думай о геолокации, Кевин, — отрезала она, и в ее голос вернулась сталь. — У меня есть протокол на этот случай. Один лишний запрос, одна попытка отследить номер — и Хейдан просто исчезнет вместе с ней. Мой звонок будет зашифрован через три прокси-сервера, ты ничего не найдешь. Она подалась вперед, пристально глядя ему в глаза, выдвигая свои условия. — Я сделаю это только при одном условии: ты будешь сидеть здесь, со мной, и никто из твоих друзей-ищеек не подойдет к двери. Никаких жучков, никаких попыток перехвата. Только я, телефон и правда. Если ты согласен играть по моим правилам — мы узнаем, дышит ли она еще. Если нет... что ж, тогда время Дейзи просто истечет в тишине. Воздух в комнате стал настолько плотным, что казалось, его можно резать ножом. Жуткое напряжение окутало их, как липкий кокон. Кевин сидел на полу, не сводя глаз с Лекси; его пальцы, сжимавшие смартфон, побелели, а по спине катился ледяной пот. Он чувствовал, что стоит на краю пропасти: одно неверное движение — и всё рухнет. Лекси взяла телефон холодными, не дрожащими руками. Она не стала набирать личный номер Хейдана — это было бы слишком просто и рискованно. Вместо этого она ввела длинную комбинацию цифр, подключаясь к скрытой системе прослушки, которую сама же установила в доме перед уходом. Это был «черный вход», о котором не знал никто. Кевин затаил дыхание. Лекси включила громкую связь. Сначала в трубке стояла мертвая тишина, прерываемая лишь слабым шипением статических помех, а затем послышался щелчок. — Ты в порядке ? — вдруг раздался знакомый голос и зелёные глаза Кевина загорелись. В комнате повисла тишина, которая была страшнее любого крика. Лекси застыла с широко открытыми глазами. Её план, её безупречный, жестокий приказ — он не был исполнен. Хейдан не просто медлил, он... заботился о ней ?  — Да , всё нормально. Пойдём покушаем,— мужской голос тут же привёл и Лекси в чувства и Кевин понял ,что он принадлежит тому самому Хейдану. Кевин и Лекси одновременно посмотрели друг на друга. В глазах Кевина плескалась дикая, безумная радость вперемешку с шоком. В глазах Лекси — чистое, неподдельное изумление. Её «инструмент», её верная тень Хейдан, впервые в жизни пошел против её воли. — Она жива... — одними губами произнес Кевин, боясь спугнуть этот момент. Лекси молчала, её пальцы судорожно впились в корпус телефона. Она услышала в голосе Хейдана то, чего никогда не ожидала найти в своем мире — милосердие, которое теперь ставило под удар всё её существование. Тишина, наступившая после сброшенного звонка, была не пустой — она была душной, пропитанной запахом пыли и их общим, загнанным дыханием. Кевин все еще сидел слишком близко, оглушенный голосом Дейзи, который до сих пор вибрировал у него в ушах. Он смотрел на Лекси, и в этом полумраке, сквозь пелену слез и адреналина, ее черты окончательно размылись. Лекси не отстранилась. Напротив, она медленно подалась вперед, сокращая те жалкие сантиметры, что их разделяли. Ее глаза, только что полные холодного расчета, вдруг подернулись тягучей, темной дымкой. Напряжение между ними из жуткого и смертельного внезапно превратилось в электрическое, интимное. Кевин замер, не в силах пошевелиться. Его тянуло к ней этой болезненной потребностью в тепле, в подтверждении того, что мир еще не окончательно разрушен. Их губы почти соприкоснулись, он уже чувствовал ее горячее дыхание на своей коже, когда Лекси медленно подняла руку. Ее холодные пальцы легли на его щеку, обводя скулу, и переместились на губы. Она медленно, почти ласково провела по ним большим пальцем, заставляя Кевина вздрогнуть. — Надеюсь, ты помнишь, как нам было хорошо, — прошептала она прямо ему в губы, и в ее голосе прорезалась та самая кошачья вкрадчивость, от которой веяло опасностью.  — Если хочешь повторить... я не против. Кевина словно ударило током, но не от желания, а от ледяного, парализующего ужаса. Слова Лекси сорвали замок с двери, которую он замуровал в своей памяти той проклятой ночью. Дом Мэтта и Дэн. Громкая музыка, бьющая по вискам. Алкоголь, смешанный с отчаянием. Темная комната наверху. Он помнил, как искал Дейзи, как звал ее, но наткнулся на фигуру в тени. Он был слишком пьян, слишком разбит тем, что Нил и Дейзи исчезли, и когда эти руки обняли его, когда этот знакомый — как ему тогда казалось — шепот пообещал, что всё будет в порядке, он сдался. Он был уверен, что это была она. Его Дейзи. Кевин резко отпрянул, глядя на Лекси так, будто она была восставшим из ада мертвецом. Его лицо исказилось от отвращения к самому себе. — Это... это была ты? — его голос превратился в сиплый хрип. — На той вечеринке... Лекси издала тихий, издевательский смешок. Она откинулась назад, наблюдая за его мучениями с почти эстетическим удовольствием. — Имитировать для тебя девственность было так захватывающе, Кевин, — она облизнула губы, глядя на него свысока. — Ты был так нежен, так осторожен... Считал, что наконец-то обрел свою святыню. А ты просто трахал ту, кто в это же самое время держала твою «святыню» на цепи в подвале под твоими ногами. Кевина стошнило бы прямо здесь, если бы его желудок не был пуст. Осознание того, что он предал Дейзи в самый страшный момент её жизни, причем с той, кто это всё устроил, превратило его сердце в выжженную пустыню. Кевин смотрел на неё, и мир перед его глазами шел трещинами. Каждое слово Лекси было как точный удар скальпелем по вскрытой ране. В голове вспышками мелькали обрывки той ночи: темнота, запах её духов, который он тогда принял за запах Дейзи, и его собственное шепотом произнесенное «люблю», адресованное чудовищу. — Ты... — Кевин захлебнулся воздухом, пятясь назад, пока не уперся спиной в холодную стену. — Ты всё это время знала. — Конечно, знала, Кевин, — Лекси медленно поднялась с пола, поправляя одежду с пугающим спокойствием. — Пока ты утыкался мне в шею и клялся в вечной верности, я думала о том, как забавно устроена жизнь. Ты искал спасения в той, кто сжимала петлю на шее твоей драгоценной Дейзи. Она сделала шаг к нему, и на этот раз Кевин не шевельнулся. Он был парализован не страхом, а всепоглощающим, тошнотворным отвращением к самому себе. Он чувствовал себя грязным, оскверненным. Каждое прикосновение Дейзи, каждый её взгляд теперь казались ему чем-то, чего он больше не заслуживал. — Не подходи, — выдавил он, и его голос сорвался на высокой ноте. — Не смей. — О, теперь мы строим из себя святошу? — Лекси наклонила голову набок, и в её глазах снова вспыхнуло то безумное торжество, которое он видел в «Гнезде», но в глазах Рико и это убивало сильнее. — Посмотри на себя. Ты сломлен. Ты предал её в самую первую ночь. И знаешь, что самое веселое? Если ты расскажешь ей об этом, она, возможно, простит тебя. Она ведь такая... милосердная. Но ты-то себя не простишь. Никогда. Кевин закрыл лицо руками, чувствуя, как его бьет крупная дрожь. Слова Лекси били в цель — он действительно не мог представить, как когда-нибудь снова посмотрит Дейзи в глаза. Хейдан в том доме проявлял больше человечности к пленнице, чем Слова Лекси падали, как капли раскаленного свинца, выжигая в сознании Кевина всё, во что он верил. Она не просто манипулировала — она методично, слой за слоем, срезала кожу с их жизней, наслаждаясь каждым его вздрагиванием. — А знаешь, что самое забавное? — Лекси сделала шаг к нему, её глаза горели лихорадочным, безумным восторгом. — Таблетки... Те самые, от которых ей становилось всё хуже. Это я их заменила. Я хотела, чтобы она окончательно потеряла связь с реальностью, чтобы просто отключилась. Я планировала избавиться от неё, пока она будет в беспамятстве, и занять её место. Насовсем. Кевин почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он вспомнил бледность Дейзи, её вечную слабость, которую все списывали на стресс. — Но там постоянно оказывался ты, — Лекси разочарованно цокнула языком. — Впрочем, это не сильно мешало. Пару раз я встречалась и с Нилом, и с Аароном под её видом. И эти идиоты, эти «гениальные» Лисы, даже не поняли, что перед ними не Дейзи. Но мой любимый момент... — она подалась вперед, обдавая его запахом горьких духов. — Помнишь, как ты стоял ночью на кухне? Ты думал, у тебя галлюцинации от недосыпа? Нет, Кевин. Это реально была я. Я стояла там и смотрела на тебя, пока настоящая Дейзи спала в своей комнате. Кевин зажмурился, перед глазами всплыл тот ночной силуэт у окна, который он принял за призрак. — Но самое весёлое — это Сэм, — голос Лекси стал вкрадчивым, почти нежным. — Весь этот фарс с ним... она сделала это под моим руководством. Я сама дала Сэму надежду, нашептала ему, что она готова. Она была так сломлена, Кевин, что мне не составило труда подмешать ей в еду немного дряни. Совсем чуть-чуть, чтобы её просто скрутило от желания, чтобы она не соображала, что делает. Потеря девственности прошла шикарно, разве нет? А ты разве не заметил, как она потом «расцвела»? Кевин рванул ворот джерси, чувствуя, что задыхается. Каждое слово было правдой — он помнил ту странную перемену в Дейзи, тот её пустой, отсутствующий взгляд, который он принял за смирение. Весь этот ад был срежиссирован одной-единственной девочкой, которая сейчас стояла перед ним и улыбалась. — Ты... ты монстр, — выдавил он, и его голос сорвался. — Я — это она, Кевин, — Лекси хищно улыбнулась, проводя ногтем по его ключице.  — Только без твоей слащавой морали. Я дала ей всё то, чего она боялась, и забрала у неё всё, что она любила. Включая тебя. В комнате стало невыносимо холодно. Кевин понимал: сейчас Лекси не просто издевается — она наслаждается тем, как разрушает его образ Дейзи, делая её в его глазах «грязной» и сломленной. *** Сумрак столовой особняка разрезался лишь тусклым светом догорающих свечей. В огромном зале было так тихо, что слышался лишь треск дров в камине. Дейзи сидела за длинным столом, опустив голову. За последние дни она привыкла к присутствию Хейдана — он был её молчаливым стражем, приносящим еду и воду, всегда бледный, всегда отстраненный. Но в этот вечер всё было иначе. Хейдан поставил перед ней тарелку, но его рука заметно дрогнула. Послышался резкий лязг фарфора о дерево. Дейзи вскинула голову и замерла. Хейдан стоял, вцепившись в край стола так, что костяшки пальцев побелели. Его обычно аристократическая бледность сменилась пугающей мертвенной серостью, а на лбу выступили капли холодного пота. — Хейдан? — тихо позвала она. Он попытался выпрямиться, и в этот момент его повело в сторону. Его глаза, пронзительно-голубые, подернулись мутной пеленой, он неловко качнулся и едва не задел тяжелый подсвечник. Хейдан задыхался, его дыхание вырывалось из груди с присвистом. Видимо, старая инфекция или истощение, которое он скрывал неделями, наконец взяли свое. — Всё... в порядке, — прохрипел он, но голос его сорвался. Он попытался сделать шаг к выходу, но ноги подкосились. Хейдан тяжело осел на пол, привалившись спиной к резной ножке стола. Его голова откинулась назад, открывая беззащитную линию шеи. В этот миг он выглядел не как опасный похититель, а как смертельно раненый зверь. Дейзи медленно встала. В её голове вспыхнула четкая, обжигающая мысль: «Это шанс». Ключи от тяжелых дверей особняка были в его кармане. Сейчас он был в таком тяжели состоянии,что она бы спокойно могла выхватить их или на крайний случай вырубить его и убежать. Охраны внутри не было — Лекси доверяла только ему. Ей нужно было просто пройти мимо него, забрать ключи и исчезнуть в лесах Трансильвании.  Она была бы свободна через десять минут. Хейдан, задыхаясь, поднял на неё взгляд. Он всё понял. Он видел, как она смотрит на дверь, видел, как её пальцы сжались в кулаки. — Иди... — выдохнул он, едва ворочая языком. — Уходи, Дейзи. Пока я... не могу тебя остановить. Это твой... момент. Он закрыл глаза, поддаваясь лихорадке, и его рука бессильно упала на пол. Путь был открыт. Дейзи сделала шаг. Затем второй. Она уже была рядом с ним, её тень накрыла его обмякшее тело. Но когда она посмотрела вниз на его искаженное болью лицо — лицо человека, который не убил её, когда должен был, который защищал её от приказов Лекси, — её ноги словно приросли к полу. Она вспомнила, как братья когда-то учили её не бросать своих. Вспомнила, что Лекси может уничтожит парня, если найдет его живым и без неё. — Нет, — прошептала она. Вместо того чтобы достать  ключи из его кармана и броситься к выходу, Дейзи опустилась на колени рядом с ним. Её холодные ладони легли на его горящий лоб. Кристенсен вздрогнул от этого прикосновения, его ресницы затрепетали. — Что ты... делаешь? — простонал он. — Беги... — Заткнись, Хейдан, — её голос окреп, в нем впервые за долгое время прорезалась воля. — Мы уйдем вместе. Но сначала я не дам тебе сдохнуть в этом проклятом доме. Она подставила ему плечо, пытаясь помочь подняться. Ей было страшно, её сердце колотилось где-то в горле, но она знала: если она бросит его сейчас, она станет такой же, как Лекси. Когда они наконец добрались до спальни, она практически обрушила его на кровать. Он лежал среди тяжелых бархатных простыней, и в тусклом свете ламп его внешность казалась еще более драматичной. Влажные от пота русые кудри прилипли ко лбу, четкие скулы стали еще острее, а на щеках горел нездоровый, лихорадочный румянец. Даже в беспамятстве он был красив той болезненной, изломанной красотой, которая пугала и притягивала одновременно. Дейзи понимала: если сейчас не сбить жар, он сгорит. Её пальцы дрожали, когда она начала расстегивать пуговицы его рубашки. Ткань прилипла к его торсу, и ей пришлось буквально стягивать её с его плеч. Под рубашкой открылось бледное тело с рельефными мышцами — Хейдан Кристенсен был в отличной форме, но сейчас его грудная клетка ходила ходуном от каждого тяжелого вдоха. На его коже она заметила несколько старых шрамов — немых свидетелей того ада, через который его прогнала Лекси. Дейзи лихорадочно рылась в аптечке, стоявшей на дубовом комоде, но руки её не слушались. Она выбрасывала пустые блистеры, бинты и какие-то мази, но не находила ничего, что могло бы сбить такой агрессивный жар. — Хейдан! Хейдан, очнись! — она подбежала к кровати и слегка встряхнула его за плечи.  — Где лекарства? Где жаропонижающее? Он приоткрыл мутные, подернутые дымкой глаза. Его взгляд блуждал по потолку, не в силах сфокусироваться. — Лекси... — прохрипел он, едва ворочая языком. — Она всё... перепрятала. Поменяла... местами. Я просто не помню ,куда она их убрала. Он снова провалился в тяжелое забытье. Дейзи почувствовала, как к горлу подступает ледяной ком паники. Она была заперта в огромном особняке в чужой стране, с умирающим мужчиной на руках, а единственная аптечка оказалась бесполезным хламом. Отчаяние накрыло её с головой: она заметалась по комнате, открывая ящики и шкафы, но находила лишь холодное оружие, дорогую одежду и пыль. «Думай, Дейзи, думай!» — приказала она себе,прикусывая губы до крови. И тут в памяти всплыл далекий, почти стертый образ из детства. Чарли. Маленькая кухня, запах сухих трав и голос матери, когда она сама горела в лихорадке. Он всегда заваривал ей особенный отвар, когда таблетки не помогали. Она бросилась на кухню. Её движения были резкими, порывистыми. Она нашла связки сушеной малины, кору ивы и дикую мяту, которые, видимо, висели здесь годами для антуража. Дейзи дрожащими руками крошила травы в медный чайник, заливая их кипятком. — Пожалуйста, пусть это сработает, — шептала она, помешивая варево. —мама, пусть это поможет. Вернувшись в спальню, она приподняла голову Хейдана, обжигая пальцы о чашку. — Пей, — скомандовала она, прижимая край посуды к его губам. — Хейдан, глотай, черт тебя дери! Он давился, часть жидкости стекала по его подбородку на обнаженную грудь, но он сделал несколько глотков. Дейзи опустила его голову на подушки и сама обессиленно опустилась на пол рядом, не сводя глаз с его вздымающейся груди. Она сделала всё, что могла, используя знания из своей «прошлой» жизни, чтобы спасти человека из своей «новой» реальности. Эта ночь превратилась для Дейзи в бесконечный, изнуряющий марафон между жизнью и смертью. Она не присела ни на минуту: то меняла ледяные компрессы на его лбу и груди, то пыталась влить в него еще пару ложек травяного отвара, то просто замирала над ним, прислушиваясь к каждому хриплому вдоху. Её губы были искусаны в кровь — так она пыталась сдержать рвущиеся наружу рыдания и крики паники. Каждый раз, когда Хейдан начинал метаться в бреду, выкрикивая что-то Дейзи вздрагивала, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Она была на грани нервного истощения, но адреналин и отчаянное нежелание остаться в этом доме одной, над телом покойника, гнали её вперед. — Пожалуйста, не уходи, — шептала она, стирая пот с его острых скул. — Слышишь? Только не сейчас. Ближе к рассвету, когда жар наконец начал неохотно отступать, Хейдан затих. Его дыхание стало более ровным, а тело перестало напоминать раскаленную печь. Дейзи, окончательно обессилев, пристроилась на краю кровати. Она осторожно приподняла его голову и уложила её к себе на колени, надеясь, что так ему будет легче дышать. Она продолжала перебирать его влажные русые кудри, её пальцы мелко дрожали. Нервное напряжение понемногу отпускало, сменяясь тяжелой, свинцовой усталостью. Дейзи смотрела на его лицо в предрассветных сумерках: без маски жестокости он казался ей совсем молодым и бесконечно сломленным. В этот момент она окончательно осознала, что её жизнь больше никогда не будет прежней — она спасла врага, и эта связь теперь крепче любых цепей. Её голова медленно опустилась на спинку кровати, глаза закрылись сами собой. Она заснула прямо так, сидя, оберегая его сон и чувствуя тепло его головы на своих коленях. В пустом особняке воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь мирным сопением двух людей, которые этой ночью заключили негласный союз против всего мира. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь тяжелые портьеры, заставил Дейзи поморщиться. Она резко открыла глаза и тут же почувствовала пустоту на коленях — Хейдана рядом не было. Сердце испуганно ухнуло вниз, но, обернувшись, она увидела его: он стоял у комода, тяжело опираясь на него рукой, и пытался расстегнуть пуговицы на своих штанах. — Ты с ума сошел?! — Дейзи вскочила, едва не запутавшись в покрывале. — Сядь немедленно! Ты ночью чуть не умер, у тебя ноги подкашиваются! Она подлетела к нему, пытаясь перехватить его руки, но Хейдан лишь слабо отстранился. Его лицо всё еще было пугающе бледным, а под глазами залегли глубокие тени, но во взгляде читалось упрямство. — Мне нужно... в душ, — прохрипел он. Голос звучал глухо, и было видно, как каждое слово дается ему с трудом. — Я весь в этом отваре... и в поту. Я не могу так. — Ты упадешь там прямо на кафель! — Дейзи всплеснула руками, её буквально трясло от негодования. — Ты еле дышишь, Хейдан! Подожди, я... я помогу тебе. Она произнесла это на одном дыхании, забота о нем напрочь вытеснила все остальные мысли. Но Хейдан вдруг замер. На его бледных губах промелькнула слабая, едва заметная усмешка — та самая, которая всегда делала его похожим на искусителя. Он медленно повернул к ней голову. — Поможешь? — он приподнял бровь, и в его затуманенных глазах на мгновение вспыхнул знакомый азарт. — Ты пойдешь со мной в душ? Серьезно, Дейзи? Только в этот момент до неё дошел смысл сказанного. Воздух в комнате будто закончился. Дейзи замерла, чувствуя, как жар моментально приливает к щекам, кончикам ушей и шее. Она ведь имела в виду просто довести его до двери, подать полотенце... но его двусмысленный тон заставил её воображение нарисовать совсем другую картину. — Я... я не это... я имела в виду... — она начала заикаться, судорожно поправляя волосы и не зная, куда деть глаза. — Просто чтобы ты не расшиб себе голову! Хейдан тихо, хрипло рассмеялся, и этот звук, несмотря на его слабость, заставил её сердце пропустить удар. Он прислонился плечом к косяку ванной комнаты, тяжело переводя дух. — Расслабься, — он чуть прикрыл глаза, борясь с очередным приступом головокружения. — Я справлюсь. Буду быстро. Просто... постой за дверью, если тебе так спокойнее. Он скрылся за дверью, а Дейзи так и осталась стоять посреди комнаты, прижимая ладони к горящим щекам и слушая шум воды, который теперь казался ей слишком интимным. Стоя под струями воды, Хейдан чувствовал, как остатки лихорадочного бреда окончательно смываются в сток. Его тело всё еще ощущалось чужим, тяжелым, но в сознании пульсировала одна-единственная мысль: Дейзи. Он прислонился лбом к холодной плитке, и в памяти вспыхнули обрывки ночи. Сквозь пелену жара он видел её — напуганную, взлохмаченную, с дрожащими руками, но невероятно упрямую. То, как она носилась по комнате, как кусала губы, как бережно укладывала его голову на свои колени…  Хейдана прошибло осознанием: Лекси бы так не поступила. Лекси бы наблюдала за его агонией с холодным любопытством исследователя или, в лучшем случае, просто оставила бы умирать, как сломанный инструмент. Разница между ними была не просто в именах — это была пропасть между льдом и живым огнем. И этот огонь, исходящий от Дейзи, пугал и манил его сильнее, чем любая угроза смерти. Когда Хейдан, пошатываясь, вошел в кухню, Дейзи уже была там. Она мгновенно вскочила, едва не опрокинув стул. — Ты зачем встал без меня? — в её голосе звенело то самое сердитое беспокойство, от которого у него внутри что-то сладко сжималось. Хейдан медленно опустился на стул. Он выглядел именно так, как персонажи драматического фильма в моменты наивысшего надлома: острые скулы, растрепанные после душа русые волосы и тот самый глубокий, меланхоличный взгляд голубых глаз, в котором читалась невысказанная благодарность. Пока она ставила перед ним тарелку с завтраком, Хейдан не сводил с неё глаз. Он рассматривал, как солнечный свет золотит её волосы, как она хмурится, проверяя температуру чая, и как её взгляд постоянно возвращается к его лицу, сканируя его состояние. Она ловила каждое его движение, каждый вздох, готовая в любой момент броситься на помощь. Дейзи поймала его пристальный взгляд и замерла с ложкой в руке. — Что? У тебя опять кружится голова? — она подалась вперед, едва не касаясь его лба рукой. — Хейдан, ты бледный, может, тебе лечь? Хейдан чуть заметно улыбнулся. Эта улыбка была редкой, почти неуклюжей, но она преобразила его лицо, стерев с него печать «солдата Лекси». — Нет, — прошептал он, чувствуя, как его до глубины души умиляет эта её суетливая, искренняя забота. — Просто... я никогда не видел, чтобы кто-то так за меня переживал. Спасибо, Сайнс. Было мило. Он поймал её руку, которой она тянулась к его лбу, и осторожно прижал её пальцы к своей щеке. — Мило?! — с явным шоком переспросила девушка , — да я чуть сама там не умерла ,Кристенсен! Бесишь!  — Ешь сама, Дейзи. Ты за эту ночь устала больше, чем я. Дейзи возмущенно фыркнула, пытаясь высвободить руку, но Хейдан держал крепко — не силой, а тем самым вкрадчивым теплом, которое обезоруживало лучше любого приказа. Его щека была еще прохладной после умывания, но кожа уже теплела, возвращаясь к жизни. — Ты невыносим, — пробормотала она, чувствуя, как гнев стремительно испаряется, уступая место смущению. — Я полночи провела со льдом и жаропонижающим, думала, ты бредишь навсегда, а ты теперь сидишь тут и строишь из себя героя киноленты? Она всё же вытянула пальцы и, вместо того чтобы ударить его или оттолкнуть, неловко ткнула его в плечо. — Ешь. — она кивнула на тарелку, стараясь не смотреть ему в глаза. — Если ты снова грохнешься в обморок, я тебя просто дотащу до дивана и оставлю там пылиться. Хейдан тихо рассмеялся — сухой, надтреснутый звук, от которого у Дейзи по спине пробежали мурашки. Он послушно взял вилку, но его взгляд всё еще следовал за каждым её мимолетным жестом. — Знаешь, — произнес он после долгой паузы, — Лекси всегда говорила, что чувства делают нас уязвимыми. Что привязанность — это трещина в броне. Дейзи, которая в этот момент пыталась сделать глоток чая, замерла. Она медленно поставила чашку на стол и посмотрела на него в упор. — Лекси идиотка, — отрезала она. — Броня нужна тем, кому некуда возвращаться. А тебе, кажется, пора понять, что «уязвимость» — это не когда тебя могут ранить. Это когда тебе есть ради кого оставаться живым. В кухне повисла тишина, нарушаемая только мерным тиканьем часов. Хейдан замер, обдумывая её слова. В его мире, холодном и расчетливом, такая логика казалась безумием. Но глядя на Дейзи — взъерошенную, сердитую, пахнущую цветочным гелем для душа  и бессонной ночью — он впервые почувствовал, что готов рискнуть своей броней. — Наверное, ты права, Сайнс, — негромко ответил он, и в его голосе больше не было меланхолии, только странная, новая решимость. — Но если я стану уязвимым… тебе придется приглядывать за мной чуть чаще. Справишься? Дейзи открыла было рот, чтобы выдать очередную колкость, но, встретившись с его прямым, обезоруживающим взглядом, лишь тихо выдохнула: — Куда я денусь, Кристенсен. Куда я теперь от тебя денусь...