Когда мы встретились ?

Дейзи пришлось приложить огромные усилия, чтобы распахнуть свои зелёные глаза. Перед ней тут же возник миловидный молодой человек: он сидел рядом и с живым интересом изучал каждую деталь её облика — от выбившейся пряди волос до едва заметной морщинки на лбу. — Что происходит? — с трудом выдавила она,ощутив, насколько сухо в горле: оно пересохло настолько, что стенки, казалось, вот‑вот начнут тереться друг о друга, вызывая невыносимое жжение. Блондинка чуть привстала с кровати, инстинктивно схватившись за горло и зажмурившись от боли.Каждое движение давалось с усилием, будто тело заодну ночь утратило привычную лёгкость. — Как ты себя чувствуешь? — прозвучал спокойныйголос. — По мне не видно? — с раздражением выплюнулаона, а затем вновь подняла на него взгляд. Перед ней сидел высокий блондин с большими зелёными глазами. Одет он был просто: чёрные джинсы, белая футболка и чёрная толстовка с капюшоном. В его облике было что‑то почти неземное — он казался воплощением чистоты иясности, словно солнечный луч, пробившийся сквозьтучи. Дейзи невольно залюбовалась им, на мгновение забыв о собственном дискомфорте. — Если язвишь, значит, чувствуешь себя весьма неплохо, — усмехнулся он, вставая с места и протягивая стакан с водой. Она с недоверием глянула сначала на прозрачную жидкость, затем на него. — Не отравлена, — заверил он и в доказательство слегка отпил, не касаясь губами стекла, чтобы недать ей новый повод для сомнений. Дрожащей рукой Дейзи приняла стакан. Сначала сделала несколько хаотичных, судорожных глотков,едва не расплескав воду, а затем, немного успокоившись, села ровнее и огляделась, пытаясь осознать, где находится. Комната выглядела по‑домашнему уютно, но слёгким налётом старины, будто сошла со страниц готического романа. Широкая деревянная кровать с резным изголовьем, накотором были вырезаны виноградные лозы и листья плюща, стояла у окна с тяжёлыми бархатными шторами тёмно‑бордового цвета. Рядом — небольшой письменный стол с латунной лампой истопкой старых книг в потрёпанных кожаных переплатах. У стены — массивный шкаф из тёмногодуба с зеркальными дверцами, отражающими тусклый свет. В углу виднелась дверь, ведущая внебольшую ванную комнату, отделанную мраморной плиткой с витиеватым узором. Дейзи перевела взгляд за окно: за мутным стеклом угадывались очертания высоких елей и туманныхгорных вершин, окутанных дымкой. Всё казалось незнакомым и чужим. Она не понимала, как здесь оказалась. Мысли путались, словно нити в разорванном клубке. Наконец она снова посмотрела на парня. Тот,скрестив руки на груди, наблюдал за ней с лёгкой усмешкой. — Может, поговорим? — произнёс он, чуть склонив голову набок. Дейзи сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Она вдруг остро осознала, что не понимает, где находится. — Поговорить? — её голос прозвучал резче, чем она ожидала. — Мне нужно вернуться домой. Сейчас же.Где я вообще? Как тебя зовут?  — Я Хейден. Хейден Кристенсен. Ты в Трансильвании, — произнёс он наконец. —в доме, где выросла твоя сестра. — Сестра? — Дейзи нахмурилась. — У меня нет сестры. — Есть, — спокойно возразил Хейден. — Лекси. Твоя близняшка. В голове Дейзи что‑то щёлкнуло. Имя отозвалось далёким эхом, будто она слышала его когда‑то очень давно. — Лекси… — прошептала она. — Но я росла одна. С родителями, с братьями — Даниэлем и Луи. Мы живём в Америке. Я должна вернуться к ним. Они будут волноваться. Хейден сделал шаг к кровати, но остановился,заметив, как Дейзи инстинктивно отпрянула. — Дейзи, послушай, — его голос стал мягче. — Ты действительно выросла в Америке. Но Лекси… она все это время была здесь. И она… сейчас довольно активно притворяется тобой. Дейзи замерла. Слова ударили, словно пощёчина. — Притворяется мной? — переспросила она,чувствуя, как внутри всё сжимается. — Что ты несешь? — Она взяла твоё имя, — продолжил Хейден. — Твою историю. Даже твои воспоминания . Послушай ,Дейзи. Когда вы были маленькие ,то попали в аварию ,где все думали ,что Лекси умерла , тогда тебя забрали из больницы , а Лекси  оставили там , а после её забрала одна женщина ,они уехали сюда , она выросла здесь,но думала лишь о том ,как хорошо там тебе .  Дейзи покачала головой, отказываясь верить. Перед глазами промелькнули фрагменты: Две маленькие девочки ,играющие на фортепиано, как ей вновь и вновь снятся кошмары с ней же ,непонятные тени. — Нет, — выдохнула она. — Это моя жизнь. Мои друзья. Мои воспоминания. Её не существует! Она…я просто схожу с ума,—она схватилась за голову , впиваясь ногтями в скальп. — И всё же, — Хейден подошёл ближе, но не слишком, — посмотри вокруг. Эта комната. Эти вещи.Они знакомы тебе? Дейзи обвела взглядом помещение.  Резное изголовье кровати с узором из плюща, книги нанезнакомом языке, тяжёлые шторы… Что‑то в этомбыло смутно знакомым. Будто она видела это во сне. — Я… — она запнулась. — Я помню это. Но только во снах. Такое невозможно! Мне нужно домой ,Хейден. Помоги мне вернуться ,прошу!  Хейден помолчал, затем произнёс: —Прости ,милая . Но я не играю на два фронта. Дейзи почувствовала, как к горлу подступает ком. — Значит, она заняла моё место? — голос дрогнул. — Забрала всё: друзей, университет, даже мою личность… — Похоже на то, — кивнул Хейден.  — А здесь я зачем? — с прищуром спросила она ,— если я всегда могу вернуться и сказать всем правду . — после этих слов она глянула на парня , от осознания случившегося в её глазах вновь появились слёзы , сжав посильнее одеяло в руках она сглотнула . Дейзи закрыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное. В голове крутились образы:Лекси ,Кевин ,отец ,Ваймак ,Нил. — Ты убьёшь меня ? — тихо спросила она , — она тебе приказала ,да ? Иначе зачем ты сейчас тут со мной возишься и всё рассказываешь ? Хейден замер. В его глазах промелькнуло что‑тонеуловимое — не то раздражение, не то усталость.Он не ответил. Просто молча покачал головой, новзгляда не отвёл. Это молчание показалось Дейзи страшнее любого признания. Страх ледяной волной прокатился по телу. Пальцы,сжимавшие край одеяла, побелели. Дыханиеучастилось, в груди стало тесно, будто кто‑то сдавилеё невидимыми руками. Перед глазами замелькали обрывки мыслей: «Он не ответит… Значит, этоправда. Она приказала. Он здесь не для того, чтобыпомочь. Он здесь, чтобы…» Дейзи отпрянула к изголовью кровати, вжимаясь врезные узоры плюща, словно надеясь, что деревозащитит её. — Не подходи, — прошептала она, голос дрожал. — Пожалуйста… Хейден сделал шаг вперёд — медленно, осторожно,будто к испуганному животному. В его движениях небыло угрозы, но от этого становилось ещё страшнее:слишком размеренно, слишком расчётливо. — Тише, — произнёс он почти шёпотом. — Я не собираюсь причинять тебе вред. Он остановился в шаге от кровати, затем осторожном потянул руку. Дейзи хотела отшатнуться, но неуспела — пальцы Хейдена мягко коснулись её щеки.Прикосновение было неожиданным: не жёстким, нехолодным, а тёплым и почти… успокаивающим. Она замерла, не в силах пошевелиться. Страх всёещё сжимал сердце, но этот жест сбил её с толку. — Ты слишком напряжена, — продолжил Хейден, неубирая руки. Его большой палец слегка провёлвдоль скулы, почти невесомо. — И напугана. Это понятно. Но я не стану тебе помогать. Не в том смысле, в каком ты надеешься.  Дейзи сглотнула, пытаясь унять дрожь. — Тогда зачем? Зачем ты всё это говоришь? Затем рассказываешь про Лекси? Хейден чуть склонил голову, будто он смотрел не на неё, а куда‑то вглубь себя. — Потому что правда имеет свойство вылезатьнаружу, — произнёс он. — И чем дольше её прячут,тем больнее она бьёт. Лекси построила свою жизньна лжи. На твоей жизни. Рано или поздно это даст трещину. И когда это случится… — он сделал паузу, — ты должна быть готова. Дейзи почувствовала, как по щеке скатывается слеза.Она не заметила, когда начала плакать. — Готова к чему? — голос звучал глухо, почти безжизненно. — К тому, что она не отступит без боя, —Хейден наконец убрал руку, но его взгляд оставался прикован к её лицу. — Лекси пойдёт на всё, чтобы сохранить то, что считает своим. И если ты решишь бросить ей вызов, она будет бороться. Жестоко. Без правил. Дейзи закрыла глаза, пытаясь справиться с вихрем эмоций. Страх не ушёл, но к нему примешивалось что‑то ещё — горькое осознание реальности. — И что мне делать? — прошептала она. Хейден выпрямился, отступая на шаг. — Решать самой, — коротко ответил он. Он развернулся, чтобы уйти, но на порогеобернулся: — Подумай над этим. У тебя есть время. Пока — есть. Дверь тихо закрылась за ним, оставив Дейзи одну — дрожащую, растерянную, но с искрой чего‑тонового в душе. Не надежды, нет. Пока что‑то более жестокое. Что‑то, похожее на решимость. *** Вечер окутал дом в Трансильвании густой синевой. За окном уже сгустились сумерки, и сквозь тяжёлые шторы пробивались лишь редкие отблески лунного света. Дейзи сидела на краю кровати, уставившись в одну точку, когда дверь тихо открылась. Хейден вошёл без стука, держа в руках стопку аккуратно сложенной одежды и полотенце. Его лицо оставалось непроницаемым — ни намёка на эмоции, ни тени сочувствия или враждебности. — Прими душ, — коротко произнёс он, кладя вещи на край кровати. — Это поможет прийти в себя. Дейзи медленно подняла взгляд. Она молча подошла к кровати и развернула одежду. Лёгкая блузка с кружевными вставками, джинсы с высокой талией, хлопковые носки — всё идеально подобрано по размеру. Но что‑то в этих вещах заставило её содрогнуться. Она провела пальцами по ткани блузки, ощутив знакомый узор вышивки. В памяти вспыхнул образ: Лекси, сидящая у окна в такой же блузке, улыбается и что‑то говорит, но слов не разобрать. «Это её одежда», — поняла Дейзи. Кровь отхлынула от лица. Каждая вещь здесь, в этой комнате, была пропитана присутствием сестры — той, что украла её жизнь. — Спасибо, — тихо сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Хейден лишь кивнул и отошёл к окну, демонстративно отвернувшись. — Я подожду здесь, — добавил он. — Не хочу, чтобы ты заблудилась в доме. Дейзи сглотнула, но спорить не стала. Она взяла вещи и направилась в ванную, плотно закрыв за собой дверь. Тёплая вода немного успокоила нервы, но не смогла смыть ощущение нереальности происходящего. Дейзи смотрела на пар, клубящийся над ванной, и пыталась собраться с мыслями. «Лекси носила это. Она выбирала эти вещи, надевала их каждый день, пока притворялась мной…» Когда она вышла из ванной, облачённая в чужую одежду, Хейден стоял у окна, глядя на ночной сад. При звуке шагов он обернулся. Его взгляд на мгновение задержался на ней — слишком долго, слишком внимательно. Дейзи почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она скрестила руки на груди, пытаясь скрыть неловкость. — Не настолько мы похожи, чтобы ты так смотрел на меня, — прохрипела она, голос всё ещё звучал осипшим после стресса и долгого молчания. Хейден слегка приподнял бровь, будто удивлён её реакцией. — Прости, — он сделал шаг назад, словно давая ей пространство. — Просто… ты в её одежде. И на секунду мне показалось… Он замолчал, не договорив. — Что показалось? — резко спросила Дейзи, вглядываясь в его лицо. Хейден помолчал, подбирая слова. — Что я вижу её, — честно ответил он. — Но нет. Вы разные. В тебе есть что‑то… более открытое, что ли. Дейзи невольно вздрогнула от этих слов. Они прозвучали неожиданно искренне — без насмешки, без расчёта. — И что теперь? — тихо спросила она. — Ты будешь и дальше просто наблюдать? Или всё‑таки скажешь, чего на самом деле хочет Лекси? Хейден отвернулся к окну, его силуэт чётко вырисовывался на фоне тусклого света. — Сейчас она хочет, чтобы ты осталась здесь, — произнёс он. — Надолго. Возможно, навсегда. Дейзи побледнела. В груди снова сжался комок страха, но на этот раз к нему примешалось что‑то ещё — упрямое, колючее чувство сопротивления. — Ну уж нет, — прошептала она, сжимая кулаки. — Я не стану её заменой. Я — Дейзи Сайнс. И я вернусь домой. Хейден не ответил. Он лишь бросил на неё короткий взгляд — в нём читалось что‑то вроде уважения, смешанного с тревогой. Блондин жестом пригласил Дейзи следовать за ним.Она помедлила, но всё же вышла из комнаты — босые ноги бесшумно ступали по старинномупаркету. Они спустились по широкой лестнице срезными перилами, миновали длинный коридор спортретами на стенах и оказались в просторнойстоловой. Стол был накрыт на двоих: фарфоровая посуда,серебряные приборы, свечи в высоких подсвечниках.В центре стояло блюдо с запечённой курицей, рядом— тарелки с овощами и свежим хлебом. Аромат травнаполнял комнату, но у Дейзи не было аппетита. Хейден отодвинул для неё стул. Дейзи села, но не притронулись к еде. Она смотрела в тарелку, словно пытаясь разглядеть в ней ответы на свои вопросы. — Ешь, — спокойно произнёс Хейден, наливая воду вбокал. — Тебе нужны силы. Дейзи покачала головой: — Не хочу. — Дейзи, — в его голосе прозвучало терпеливое предупреждение, — ты ничего не ела целый день.Это неразумно. Она подняла взгляд, в глазах — упрямая решимость: — Я не стану есть еду, которую мне подают в доме моей сестры‑обманщицы. Пока я не пойму, что происходит, пока не получу ответы… Хейден вздохнул, провёл рукой по волосам. — Ты не помогаешь себе, отказываясь от пищи, — сказал он уже строже. — Это не протест, это саморазрушение. Дейзи сжала губы и отвернулась к окну. Молчание затянулось. Свечи трепетали, отбрасывая танцующие тени на стены. Хейден резко встал, обошёл стол и остановился рядом с ней. Его терпение, видимо, подошло к концу.Он наклонился, взял Дейзи за щёки — не грубо, нотвёрдо, заставляя посмотреть на себя. — Хватит, — произнёс он жёстко, но без злобы. —Ты ведёшь себя как ребёнок. Он отпустил одну щёку, другой рукой взял вилку,наколол кусочек курицы и поднёс к её губам: — Открой рот. Дейзи инстинктивно попыталась отвернуться, но онудержал её. В его глазах читалась непреклонность. — Хейден, я… — Ни слова, — перебил он. — Один кусочек. Просто попробуй. Она заколебалась. Взгляд Хейдена не отпускал её — внём больше не было раздражения, лишьнастойчивое требование послушания, почтиотеческая забота. Дейзи медленно приоткрыла губы,и он аккуратно положил кусочек ей в рот. — Вот так, — уже мягче произнёс Хейден. — Теперь прожуй. Дейзи подчинилась. Вкус оказался неожиданны приятным — пряный, насыщенный. Она невольно глотнула. Хейден чуть улыбнулся — едва заметно, уголком рта.Он снова взял вилку, на этот раз добавил немного овощей. — Ещё кусочек. На этот раз Дейзи не сопротивлялась. Она жевала,чувствуя, как голод, который она пыталась подавить,берёт своё. С каждым кусочком напряжение в телеослабевало. Когда тарелка наполовину опустела, Хейден сел напротив, сложил руки на столе и посмотрел на неёуже спокойно: — Видишь? Ничего страшного не произошло. Еда не отравлена, мир не рухнул. Теперь ты сможешь думать яснее. Дейзи опустила взгляд на тарелку, потом подняла глаза на Хейдена. В груди что‑то дрогнуло — нестрах, а странное осознание: он не враг. По крайней мере, не сейчас. — Спасибо, — тихо сказала она. Хейден кивнул: — Всегда пожалуйста. А теперь доедай, потом пойдёшь спать. — Я спала кучу времени,—хмыкнула она ,но под его взглядом тут же замолчала ,лишь выдохнула с разочарованием. Дейзи хотела заговорить, задать вопросы, которые жгли её изнутри, но Хейден лишь покачал головой: — Не сейчас, — твёрдо произнёс он. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет новый день, и мы всё обсудим. А пока — спать. Сайнс вновь открыла рот, чтобы возразить, но он уже встал из‑за стола и жестом указал на дверь: — Идём. Я провожу тебя. Она неохотно поднялась, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Хейден довёл её до комнаты, пожелал спокойной ночи и ушёл, оставив одну в холодной, непривычной постели. *** Утро в Трансильвании не было похоже на рассвет в Южной Каролине. Здесь солнце не пробивалось сквозь небо, а лишь болезненно бледнело за плотной завесой тумана, который лениво сползал с карпатских склонов, заглатывая острые шпили старых зданий. В холле поместья было зябко. Хейден подошел к Дейзи со спины, держа в руках тяжелую, непривычно массивную накидку из глубокого изумрудного бархата, отороченную густым мехом. Он накинул её на плечи девушки, и Дейзи невольно вздрогнула от неожиданного веса и тепла. Подойдя к высокому зеркалу в резной раме, она замерла. Капюшон с меховой опушкой обрамлял её лицо, делая кожу почти фарфоровой, а глаза — лихорадочно яркими. На мгновение ей показалось, что из зазеркалья на неё смотрит не современная студентка, а Белоснежка из того самого старого мультика Диснея — хрупкая принцесса, затерявшаяся в опасном лесу. — Думала, такое больше нигде не носят, — тихо произнесла она, поднимая на него свои зеленые глаза. Хейден посмотрел на неё с некой усмешкой, в которой сквозило что-то собственническое. Он протянул руку и медленно, почти нежно, поправил выбившуюся из-под капюшона прядь её волос. — Это Трансильвания, детка. Ты ещё много такого увидишь, — произнёс парень. Его голос звучал обыденно, но в этой простоте скрывалась сталь. Он перехватил её ладонь, сжав пальцы чуть крепче необходимого, и повел к выходу. На улице их встретил сырой, пронизывающий холод. Город казался декорацией к готическому триллеру: узкие мощеные улочки тонули в молочном тумане, из-за которого очертания домов выглядели искаженными. Редкие прохожие в темных одеждах проплывали мимо, словно тени, не поднимая глаз. Воздух пах жженой древесиной, влажным камнем и чем-то неуловимо древним. Дейзи чувствовала, как сердце бьется где-то в горле. Каждый стук её каблуков по брусчатке казался слишком громким в этой зловещей тишине. Она несколько раз открывала рот, чтобы спросить о Лекси, о том, когда её отпустят, или хотя бы о том, куда они идут, но слова застревали комом.  Хейден шел уверенно, его высокая фигура в тумане казалась единственным осязаемым ориентиром, но от этой уверенности ей становилось только страшнее. Ей казалось, что если она заговорит, эта хрупкая иллюзия «прогулки» рассыплется, напомнив, что она здесь — пленница, а не гостья. Туман становился гуще, окутывая ноги Дейзи, словно живое существо. Она сжала край тяжелой накидки, чувствуя, как мех щекочет подбородок. Молчание Хейдена давило на неё сильнее, чем стены поместья. — Хейден... — её голос прозвучал тонко и надтреснуто. — Когда вы последний раз разговаривали с Лекси? Она... она говорила, как долго я должна здесь пробыть? Хейден даже не замедлил шаг. Его профиль в сером свете утра казался высеченным из камня. — В этом мире время течет иначе, Дейзи. Она взяла то, что принадлежит ей по праву, а ты — то, что она дала. Разве тебе не нравится быть принцессой? — Он бросил на неё косой взгляд, в котором усмешка смешивалась с чем-то темным. — Меньше вопросов — дольше проживешь. — Но это неправильно! — вспыхнула она, на мгновение забыв о страхе. — Вы не можете просто... Хейден резко остановился и развернулся к ней. Его лицо исказилось от ярости, он набрал воздуха, чтобы сорваться на крик и поставить эту «подделку» на место, но в этот момент нога Дейзи соскользнула с обледенелой брусчатки. Она охнула, теряя равновесие. Мир качнулся, тяжелая накидка потянула её вниз, к холодным камням. Хейден среагировал мгновенно — его ладонь железной хваткой сомкнулась на её локте, рывком возвращая в вертикальное положение. На секунду они оказались слишком близко. Гнев в его глазах сменился странным замешательством, когда он увидел её расширенные от испуга зрачки. Он так и не закричал, медленно разжимая пальцы, но не отпуская её совсем. — Смотри под ноги, — глухо бросил он, поправляя на ней капюшон. Злость будто выветрилась, сменившись глухим раздражением. Они свернули в узкий переулок, где у порога старой лавки со скрипучей вывеской стояла сгорбленная женщина в черном платке. Увидев их, она замерла, а затем её лицо, изрезанное морщинами, просияло пугающей радостью. — Ох, вернулась! — прошамкала старуха, протягивая к Дейзи сухую, похожую на ветку руку. — Лекси, деточка, неужто это ты? Глаза-то, глаза... совсем как у матери стали, холодные. Хайден, чего ж ты её на таком морозе держишь? Веди скорее, пусть она покушает ,а то с каждым разом всё худее и худее , бедная девочка , совсем изголодалась ?  Дейзи застыла, чувствуя, как по спине пробежал настоящий холод. Старуха смотрела на неё с таким обожанием и узнаванием, что на мгновение Дейзи сама усомнилась — а существует ли еще та девушка, которую Кевин Дэй ждет в Южной Каролине? *** Хейден отложил приборы. Шум кафе — звон посуды, приглушенный говор на непонятном языке, треск поленьев в камине — внезапно отступил, оставив их в коконе тяжелого, липкого напряжения. Он подался вперед, сокращая расстояние между ними так сильно, что Дейзи почувствовала исходящий от него запах холода и табака. Его лицо, обычно жесткое и непроницаемое, вдруг дрогнуло. В глазах мелькнуло что-то похожее на отчаяние, смешанное с фанатичной преданностью. — Дейзи, послушай меня внимательно, — его голос упал до хриплого шепота, в котором больше не было издевки. — Я не враг тебе, если ты сама не сделаешь меня им. Я прошу тебя… нет, я умоляю. Выбрось из головы всё, что было там. Забудь это имя. Забудь рыжего парня, забудь своего вратаря-психа. И, ради всего святого, забудь Кевина Дэя. Он накрыл её дрожащую ладонь своей, и его пальцы были обжигающе горячими. — Там, в Америке, ты была просто тенью, приложением к их экси, к их проблемам.  Если ты продолжишь цепляться за ту жизнь, она тебя раздавит. Трансильвания не прощает двоедушия. Она либо принимает тебя целиком, либо перемалывает в пыль. Он сжал её руку сильнее, глядя прямо в её зеленые глаза, в которых застыли слезы. — Тебе будет легче, если ты просто… отпустишь. Стань Лекси. Прими эту накидку, этот город, этих людей. Позволь мне защищать ту, кем ты должна быть. Если ты забудешь «Дейзи», тебе перестанет быть больно. Понимаешь? Боль уходит, когда исчезает тот, кто её чувствует. Дейзи смотрела на него, и ей стало по-настоящему жутко. Хейден не просто угрожал ей — он предлагал ей добровольное безумие как единственный способ спасения. Он хотел, чтобы она совершила самоубийство личности, сохранив лишь красивую оболочку в меховой накидке. — Ты просишь меня умереть, — едва слышно выдохнула она. Хейден горько усмехнулся и медленно покачал формой головы. — Я прошу тебя начать жить. Но уже по нашим правилам. *** Кевин стоял посреди терминала аэропорта , и его вид пугал случайных прохожих: бледный, с темными кругами под глазами, он судорожно сжимал телефон, будто тот был его единственной связью с реальностью. Нил стоял рядом, прижав мобильный к уху. На другом конце провода, за тысячи километров, гремел голос Ваймака. — Вы оба окончательно лишились рассудка! — рык Дэвида в трубке был таким громким, что Кевин слышал его даже не прислоняясь к аппарату. — У нас плей-офф на носу! Если комитет узнает, что мои ведущие игроки укатили в Румынию ловить призраков, нас дисквалифицируют к чертям собачьим! — Тренер, — голос Нила был ледяным и твердым, как сталь Эндрю. — Мы не «ловим призраков». Мы возвращаем своего члена семьи . И если вы не поможете нам с логистикой, мы сделаем это сами, но тогда я не гарантирую, что мы вообще вернемся к сезону. Наступила тяжелая пауза. Кевин выхватил телефон из рук Нила. —Пап, послушай... — его голос дрогнул, но он заставил себя продолжить. — Это была Лекси. Я должен найти свою сестру . Пожалуйста. Я не знаю что с ней , жива она или нет, ты не можешь лишить меня единственного человека. Ваймак тяжело вздохнул. Было слышно, как он чиркнул зажигалкой. — У вас есть ровно четыре дня, — отрезал он. — Я подделал ваши медицинские карты, якобы у вас обоих острое вирусное отравление, вы на карантине в общежитии. Но двадцатого числа вы обязаны стоять на паркете. Если вас не будет к матчу — я лично сдам вас федерации и вышвырну из команды. — Четыре дня, — повторил Кевин, глядя на карту Трансильвании, развернутую на планшете Нила. — Мы успеем. — Эбби достала вам координаты через свои связи в Красном Кресте, — голос Ваймака стал тише. — Есть старое поместье в районе Сигишоары, которое числится за семьей Сайнс. Если она где-то и есть, то в этом туманном аду. Ищите поместье «У черного истока». — Понял, — Нил забрал телефон. — Двадцатого мы будем в строю. С Дейзи или без... но лучше с ней, тренер. Кевин обернулся к панорамному окну. Там, за горизонтом, горы уже тонули в сумерках. — Четыре дня, Нил, — прошептал он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — У нас всего девяносто шесть часов, чтобы вырвать её из рук этой сумасшедшей и её людей. *** Вечер в кабинете тянулся, как густая смола. Хейден сидел за столом, судорожно сжимая ручку, и его профиль в свете настольной лампы казался высеченным из холодного камня. Он не сводил глаз с бумаг, но Дейзи чувствовала — он слышит каждое её движение. Он заставил её сесть в кресло в паре метров от себя, чтобы она всегда была в поле его зрения. Дейзи не выдержала тишины. Она начала капризничать, как маленький ребенок, которому тесно в четырех стенах. Она ерзала, вздыхала, дула на челку и, наконец, начала ныть: — Хейден... ну Хейден, я сейчас задохнусь. Пойдем погуляем? Хоть на пять минут, до фонтана и обратно. Здесь пахнет пылью и твоим этим горьким чаем. Пожалуйста... Он даже не поднял головы, только желваки на его лице заходили ходуном. — Сиди на месте, Дейзи. На улице туман. Ты никуда не выйдешь. — Ну хотя бы окно! — она подскочила к массивному подоконнику. — Один вдох, и я клянусь, что буду сидеть тихо до самой ночи. Хейден на мгновение замер, прикрыл глаза, словно борясь с раздражением, и коротко бросил: — Открывай. Только быстро. Дейзи рванула створку на себя. В комнату ворвался ледяной, кусачий воздух трансильванских гор. Он мгновенно вытеснил тепло, и по паркету потянуло могильным холодом. Дейзи жадно вдохнула, но тут же заметила, как Хейден, сидевший в одной тонкой рубашке, непроизвольно передернул плечами. Его пальцы, которыми он сжимал ручку, заметно побелели от резкого перепада температуры. Она посмотрела на его напряженную спину, и на мгновение её капризное лицо изменилось. В глазах мелькнула неосознанная, скрытая тревога. Она не подошла к нему, не коснулась его плеча — она слишком боялась разрушить ту хрупкую дистанцию, которая удерживала их от взрыва. Но её действия выдали её с головой. Дейзи резко, почти со стуком, захлопнула окно и до упора повернула тяжелую ручку. Она не стала вдыхать второй раз. Вместо этого она быстро подхватила его шерстяной пиджак, висевший на спинке соседнего стула, и, стараясь не смотреть Хейдену в глаза, набросила его на край стола прямо перед ним. — Ты... ты же заболеешь, — буркнула она, отворачиваясь и делая вид, что её безумно заинтересовал корешок старой книги на полке. — Спина открыта, сквозняк... Нам еще не хватало, чтобы ты тут свалился с лихорадкой. Кто тогда будет меня охранять? Она говорила это ворчливо, скрывая за наездом тот факт, что ей стало не по себе от его дрожи. Она забилась обратно в свое кресло и поджала под себя ноги, стараясь выглядеть максимально безразличной. Хейден медленно отложил ручку. Он посмотрел на пиджак, который она «подкинула» ему, а потом перевел взгляд на Дейзи. В его глазах, обычно полных фанатичного контроля и страха её потерять, вдруг потеплело. Маленькая, едва заметная улыбка тронула уголки его губ. Ему стало невыносимо мило от того, как неуклюже и скрытно она проявила эту заботу. Она не хотела признавать, что волнуется за него — своего тюремщика и единственного защитника, — но этот жест с окном и пиджаком сказал ему больше, чем любые слова. — Иди сюда, — негромко позвал он, и в его голосе больше не было металла. — Садись ближе к лампе. Здесь теплее. Дейзи насупилась, но всё же передвинула стул чуть ближе, чувствуя, как напряжение в кабинете сменяется чем-то странным, почти уютным, от чего ей становилось еще страшнее. *** Ночной воздух Трансильвании был колючим, но туман наконец немного рассеялся, открывая вид на темные силуэты сосен и серебристую от инея траву. Хейден шел на полшага впереди, его длинное черное пальто развевалось на ходу, а в руке он сжимал фонарь, луч которого разрезал темноту. Дейзи, закутанная в теплую накидку, едва поспевала за его широким шагом, но упрямо молчала, наслаждаясь долгожданной свободой. — Этот дом... — Хейден внезапно остановился у края каменной террасы, обводя взглядом массивные стены поместья.  — Мать оставила его мне в наследство. Знаешь, ирония в том, что мы здесь никогда не жили. Она всегда говорила, что это место проклято прошлым, и держала его запертым. Но когда её не стало... я не смог оставаться в нашей старой квартире. Перевез сюда Марту, Лекси. Здесь тише. Здесь легче забыть. Дейзи подошла ближе, кутаясь в мех. Она внимательно посмотрела на профиль Хейдена — в лунном свете он казался почти призрачным, а его черты лица — еще более резкими и аристократичными. — Но откуда всё это, Хейден? — осторожно спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Этот замок, охрана, машины... Это ведь стоит целое состояние. Хейден горько усмехнулся, глядя куда-то в сторону леса. — Наследство. Но не в том смысле, как ты думаешь. Пока мама была жива, мы жили копейка в копейку. Я помню, как она экономила на всём, даже на новой одежде для меня. Я думал, мы почти нищие. А когда она умерла, выяснилось, что она всю жизнь откладывала каждый цент, каждую крону на скрытые счета. Там была огромная сумма. Он на мгновение замолчал, и в его глазах снова промелькнула та знакомая Дейзи болезненная тень. — Я не стал просто тратить эти деньги. В тот же месяц, как вступил в права, я вложил всё до последнего цента в акции технологических компаний и рискованные инвестиции. Я сутками сидел над графиками, анализировал рынок, пока глаза не начинали кровоточить. И это сработало. Денег стало в десять раз больше. Теперь я занимаюсь этим постоянно — цифры не предают, в отличие от людей. Дейзи замерла, искренне пораженная. Она всегда видела в нем лишь опасного затворника, чью-то тень, но сейчас перед ней стоял человек, который фактически с нуля, на голом расчете и воле, выстроил свою империю из осколков чужой тайны. — Ты... ты сам всё это сделал? — прошептала она с невольным восхищением. — Ты так круто всё проанализировал. Хейден, это же... невероятно. Большинство бы просто профукало такие деньги, а ты превратил их в силу. Ты действительно талантлив в этом. Хейден резко повернулся к ней. На его лице отразилось неподдельное замешательство. Он привык, что его боятся или используют, но это искреннее, чистое восхищение в голосе Дейзи ударило по нему сильнее любого оскорбления. Его губы дрогнули, и он на мгновение отвел взгляд, явно не зная, как реагировать на такую простую человеческую похвалу. — Я просто не хотел снова оказаться в той серой квартире, — негромко ответил он, и в его голосе впервые за вечер проскользнула настоящая, не наигранная теплота *** Атмосфера на стадионе «Лисьей норы» была наэлектризована до предела, но это не был привычный азарт перед важным матчем. Это был липкий, холодный страх провала. «Тигры» — крепкая, агрессивная команда из соседнего штата — уже вовсю раскатывались по своей половине поля, и их капитан то и дело бросал насмешливые взгляды на пустующую зону нападения «Лисов». Рене и Элисон отрабатывали пасы у бортика. Элисон выглядела безупречно, как всегда, но её движения были резкими, дергаными. Она едва не выронила клюшку, когда на трибунах взревели фанаты «Тигров». — Да где их черти носят?! — Элисон резко обернулась к Эндрю, который стоял у своих ворот, лениво опершись на клюшку. Он даже не надел шлем, просто смотрел в пустоту своим фирменным отсутствующим взглядом.  — Эндрю! Матч через десять минут. Нам зачитают техническое поражение, если первый состав не выйдет на паркет. Где этот чертов дуэт самоубийц?! Эндрю даже не повел бровью. Он не смотрел на неё, не смотрел на поле. Он просто был здесь физически, в то время как его мысли явно были за тысячи километров, там, где Нил и Кевин сейчас совершали свое безумное паломничество. Для него мир сузился до точки, и в этой точке не было места экси. Ваймак стоял у скамейки запасных, и от него буквально исходили волны ярости. Он курил одну сигарету за другой, нарушая все правила стадиона, но никто из охраны не решался подойти к нему. Его пальцы, сжимавшие планшет с тактической схемой, побелели. Он каждые тридцать секунд проверял телефон, но экран оставался черным. — Тренер, — к нему подошла Даниэль, её голос дрожал. — Мы не можем начать без нападающих. Мы выставим второй состав, но «Тигры» нас размажут в первые пять минут. — Заткнись, Дэн, — прорычал Ваймак, выдыхая густой столб дыма. — Они будут здесь. — Их нет в стране, тренер! — Элисон подлетела к ним, сорвав шлем. — Вы же сами знаете! Они в Румынии! Вы понимаете, что если комитет узнает про «вирусное отравление», это конец для всей франшизы? На другой стороне поля капитан «Тигров» демонстративно постучал пальцем по своим часам, глядя на Ваймака, и что-то крикнул своим игрокам. Те дружно расхохотались. Один из защитников противника крикнул в сторону «Лисов»: — Эй, котята! А где ваш «Король»? Сбежал в замок, или мамочка не пустила? Рене едва заметно сжала клюшку сильнее, а Мэтт сделал шаг в сторону противников, но Эндрю внезапно перехватил клюшку поудобнее. Это было единственное движение, которое он сделал за всю разминку, и оно было наполнено такой тихой угрозой, что смех на той стороне мгновенно стих. — Десять минут, — прошептал Ваймак, глядя на пустой туннель, откуда должны были выйти игроки. — Десять минут, Кевин, или я сам тебя придушу, если ты вообще вернешься. *** Секундомер над выходом на поле безжалостно отсчитывал последние мгновения. Судья уже поглядывал на часы, а капитан «Тигров» стоял у центрального круга с издевательской ухмылкой, готовый принять техническую победу. — Всё, — выдохнул один из новичков, поправляя перчатку дрожащими пальцами. — Нам конец. Если сейчас не выйдем, нам засчитают поражение. И тогда в следующем туре мы вылетаем прямиком на «Троянцев». А они нас в порошок сотрут. Элисон, стоявшая рядом, едко усмехнулась, хотя в её глазах стояли слезы злости. Она поправила выбившийся локон из-под шлема и бросила через плечо: — О, Кевин будет просто в восторге.  Представьте его лицо, когда он узнает, что его драгоценный рейтинг рухнул из-за того, что он решил поиграть в спасателя в горах. Ваймак стоял у самой черты, разделяющей подтрибунное помещение и ярко освещенный корт. Его лицо было багровым, он сминал в кулаке несчастный протокол матча. Эбби мягко положила руку ему на локоть, пытаясь удержать от того, чтобы он не швырнул планшет в стену. — Дэвид, тише... — прошептала она, хотя её собственный голос дрожал. — Мы сделали всё, что могли. Сейчас нас ждет дисквалификация, и нам нужно будет как-то объясняться с комитетом. Пойдем, нужно забрать ребят с поля. — Я их убью, Эбби, — прохрипел Ваймак. — Если они сейчас не появятся, я лично вычеркну их имена из истории этого спорта. Диктор на стадионе откашлялся, и над трибунами разнесся официальный голос: — В связи с неявкой основного состава нападающих команды Университета Пальметто... В этот момент в конце длинного бетонного коридора послышался бешеный, рваный топот. Звук кроссовок по бетону был таким громким, что команда замерла. — НА КОРТ! — взревел голос, который невозможно было спутать ни с чьим другим. Из тени туннеля буквально вылетели две фигуры. Они не шли — они неслись, задыхаясь, промокшие насквозь от пота и дорожной пыли, в измятых джерси, которые натягивали прямо на бегу. Кевин Дэй ворвался в круг команды в ту самую секунду, когда судья поднес свисток к губам. Его лицо было бледным, как у призрака, волосы слиплись, а на щеке темнела свежая ссадина, но он ударил клюшкой о паркет так, что звук эхом ушел под своды стадиона. — Мы здесь! — выдохнул он, едва удерживаясь на ногах от истощения, но глядя прямо на капитана «Тигров», у которого челюсть медленно поползла вниз. Нил стоял рядом, тяжело опираясь на колени, его легкие свистели, а куртка была брошена где-то у входа. Ваймак замер. Его сигарета выпала изо рта, а Эбби невольно прижала ладонь к губам, не веря своим глазам. Лисы стояли в полном оцепенении, пока Эндрю, всё это время подпиравший штангу, медленно не повернул голову в сторону прибывших. На его лице не дрогнул ни один мускул, но он едва заметно перехватил клюшку. — Десять секунд в запасе, — прохрипел Нил, поднимая взгляд на Ваймака. — Мы успели, тренер. Этот матч вошел в историю «Лисов» не как триумф техники, а как хроника чистого, животного выживания. Когда Кевин и Нил вышли на паркет, трибуны на мгновение затихли. Это не были те самоуверенные «короли экси», к которым все привыкли. От них пахло залами ожидания, дешевым кофе и дорожной пылью.  Кевин выглядел так, будто не спал вечность: серые тени под глазами, впалые щеки и руки, которые заметно подрагивали, когда он сжимал клюшку. — Они же едва на ногах стоят, — прошептала Рене, прикрывая их с фланга. Первый период был катастрофой. Кевин двигался как в тумане. Его реакции запаздывали на доли секунды, он мазал по воротам, которые обычно поражал с закрытыми глазами. «Тигры» быстро поняли, что «Лисы» обескровлены, и начали буквально вколачивать их в борта. — Эй, Дэй! Ты что, забыл, как держать клюшку?! — орал капитан «Тигров», впечатывая Кевина в прозрачное ограждение. Кевин не ответил. Он просто сполз по борту, сплюнул кровь из разбитой губы и снова пошел в атаку. В его глазах не было азарта — там была черная, беспросветная ярость человека, который потерял всё и теперь выплескивал эту боль в игру. Нил был не лучше. Его скорость, его главный козырь, таяла с каждой минутой. Он задыхался, его легкие горели от резкого перехода из холодного климата Трансильвании в душный зал стадиона. Они играли без шлемов первые десять минут, пока Эбби в панике не вынесла им снаряжение прямо к скамейке. — Они приехали прямо из аэропорта, — прошипела Элисон Мэтту во время короткого перерыва. — Они даже не заезжали в общежитие! Счет был равным до последней минуты: 9:9. Весь стадион стоял на ушах. Ваймак на скамейке уже не кричал — он просто молча сжимал кулаки, глядя, как Кевин спотыкается на ровном месте, но всё равно тянется к мячу. За десять секунд до финального свистка Нил перехватил пас у своей штрафной. Он сделал рывок, который, казалось, стоил ему последних остатков жизни. Весь мир для него сузился до оранжевого пятна мяча. Он отдал пас Кевину. Кевин принял мяч на автомате. Его левое плечо ныло, голова раскалывалась, а перед глазами всё еще стоял образ Дейзи в том кафе. Он замахнулся не ради рейтинга, не ради команды. Он ударил так, будто хотел этим мячом пробить стену поместья Хейдена. ГОЛ. Сирена взревела одновременно со звуком удара мяча о сетку. 10:9. Кевин не стал праздновать. Он просто упал на колени прямо там, где стоял. Нил подошел к нему и рухнул рядом, тяжело опираясь на клюшку. Они сидели посреди ликующего стадиона — двое сломленных, измотанных парней, которые только что спасли команду, но так и не спасли ту, ради которой летели через океан. Ваймак выбежал на поле, расталкивая судей. Он схватил Кевина за джерси, приподнимая: — Ты жив ? Где она, Кевин? Где Дейзи?! Кевин поднял на него пустой, мертвый взгляд. — Мы не нашли её, тренер... Мы... опоздали. *** Четвертые сутки комната Дейзи напоминала склеп. Тяжелые портьеры были задернуты, отсекая серый трансильванский пейзаж, а сама она почти не двигалась, проваливаясь в тяжелое забытье. Голод притупился, сменившись тошнотворной пустотой, а жажда жгла горло сухим огнем. Около трех часов ночи инстинкты самосохранения победили апатию. Дейзи бесшумно скользнула в коридор. Старый паркет особняка едва слышно постанывал под её босыми ногами. На кухне горел приглушенный, мягкий свет одной-единственной лампы над островом. Она замерла в дверях, щурясь от непривычного освещения. Хейдан сидел у окна, обхватив ладонями дымящуюся кружку. На столе, прямо перед ее привычным местом, на фарфоровом блюде лежали булочки с маком — свежие, будто их только что вынули из печи. Он медленно повернул голову. Дейзи выглядела призраком самой себя: светлая кожа казалась почти прозрачной, алебастровой в электрическом свете, а волосы примялись и спутались после нескольких дней в постели. Её искусанные губы и воспаленные, приобретшие красный оттенокглаза выдавали долгие часы бессонницы и тихой истерики. Хейдан не произнес ни слова упрека. Он поднялся, его движения были текучими и спокойными. Он наполнил вторую кружку, бросил туда щепотку трав и поставил перед ней. Дейзи на негнущихся ногах подошла к столу и села. Тишина была плотной, осязаемой. Слышно было только, как за окном бьется о стекло февральская вьюга. Дейзи обхватила горячую кружку, пытаясь согреться, но пальцы всё равно дрожали. Они молча пили чай, глядя в пустоту, пока Хейдан не нарушил молчание. — Ты совсем замерзла, — негромко произнес он, внимательно изучая её лицо. Дейзи подняла на него взгляд своих покрасневших глаз. Голос подвел её, прозвучав надтреснуто и слабо: — Тут... тут очень холодно, Хейдан. Холод будто пробрался под кожу. Хейдан отставил свою кружку и подался чуть вперед, не сводя с неё тяжелого, сканирующего взгляда. Он медленно рассматривал её, задерживаясь на тонких запястьях и дрожащих плечах, словно оценивая масштаб разрушений, которые принесло ей это добровольное заточение. — В твоей комнате плохо работает камин, — наконец сказал он, и в его голосе проскользнула странная, почти пугающая нежность. — Ты можешь поспать в моей комнате. Там всегда горит огонь, и там гораздо теплее. Дейзи замерла с поднесенной к губам кружкой. Предложение звучало как спасение и ловушка одновременно, но холод внутри был настолько невыносимым, что она лишь медленно кивнула, не в силах сопротивляться этому приглашению Коридор казался бесконечным и пугающе темным, но Хейдан шел впереди, и его уверенная походка служила единственным ориентиром. Дейзи следовала за ним, кутаясь в его толстовку, как в доспехи. Когда дверь его спальни открылась, её обдало сухим, живым теплом. Камин здесь действительно горел в полную силу, отбрасывая на стены дрожащие оранжевые блики. Дейзи осторожно легла на край огромной кровати, стараясь занимать как можно меньше места. Постель пахла свежестью и тем самым морозным одеколоном, который она уже научилась узнавать из тысячи. Хейдан не лег рядом.  Блондинка лежала под тяжелым одеялом, уставившись в темный балдахин кровати. В нескольких метрах от неё, в глубоком кожаном кресле, сидел он. Свет настольной лампы очерчивал его резкий профиль, пока он перелистывал страницы, едва слышно шурша бумагой. Прошло полчаса, час. Сон не шёл. Дейзи ворочалась, сбивая простыни, и каждый шорох его одежды, каждое движение руки Хейдана отзывались в её голове громом. Её бесило это спокойствие. Бесило, что он может вот так просто сидеть и работать, пока она пытается не сойти с ума от осознания, где она и с кем. — Ты можешь перестать? — наконец не выдержала она, резко сев в постели. Голос прозвучал громче и злее, чем она планировала. Хейдан медленно поднял взгляд от книги. В полумраке его глаза казались почти черными. — Перестать что, Дейзи? Читать? — Перестать... вот это всё! — она обвела рукой комнату. — Я не могу спать, когда ты сидишь там как надзиратель. Это  невыносимо. Ты работаешь, лампа светит, я слышу, как ты дышишь. Я не могу так! Она чувствовала, как внутри закипает истерика, смешанная с дикой усталостью и холодом, который всё еще сидел где-то под ребрами. Ей было до смерти страшно и одновременно жарко от его близости. Она сжала край одеяла так, что костяшки побелели. — И что ты предлагаешь? — Хейдан закрыл книгу, отложил её на столик и полностью развернулся к ней. В его позе не было угрозы, только странное, выжидающее внимание. Дейзи замерла. Гордость кричала ей замолчать, развернуться и уйти обратно в свою ледяную комнату, но тело помнило тот ужасающий озноб. Она сглотнула, чувствуя, как лицо снова начинает гореть. — Ложись... просто ложись тоже, — выдохнула она, отводя взгляд в сторону камина. — Я не усну, пока ты там сидишь и караулишь меня. Это... это слишком тяжело. Слова дались ей с трудом, будто она признавала свое полное поражение. Наступила тишина, в которой было слышно только потрескивание дров. Дейзи ждала колкости, насмешки или отказа, но Хейдан лишь молча поднялся. Он выключил лампу, погружая комнату в мягкий оранжевый свет углей, и обошел кровать. Когда матрас прогнулся под его весом, Дейзи затаила дыхание. Он лег поверх покрывала, сохраняя между ними дистанцию, но даже так она кожей чувствовала исходящее от него тепло. — Так лучше? — тихо спросил он в темноте. Дейзи не ответила. Она медленно легла обратно, уткнувшись носом в край подушки. Её сердце колотилось где-то в горле, но странное дело — стоило ему оказаться рядом, как невидимая пружина внутри неё, натянутая до предела последние два дня, наконец лопнула. Тяжелый, вязкий сон начал накрывать её, и последним, что она почувствовала перед тем, как провалиться в забытье, был слабый запах его одеколона. Темнота комнаты, согретая лишь умирающими углями в камине, казалась Дейзи густой и вязкой. Она лежала на самом краю кровати, боясь даже шевельнуться, спиной к Хейдану. Его присутствие ощущалось каждой клеточкой кожи — ровное дыхание, тяжесть тела, прогнувшего матрас, и исходящее от него спокойное, почти пугающее тепло. Тишина давила на уши, заставляя мысли роиться в голове, как встревоженные осы. Время здесь, в Трансильвании, превратилось в бесконечный серый туман, где один холодный день неотличим от другого. — Сколько? — её голос прозвучал так тихо, что он почти потонул в треске полена, рассыпавшегося искрами. Она не оборачивалась, боясь встретиться с ним взглядом. — Сколько я уже здесь? На мгновение показалось, что он не ответит или сделает вид, что спит. Но через несколько секунд раздался его голос — низкий, ровный, лишенный всяких эмоций, кроме какой-то странной, усталой честности. — Двадцать третий день. Дейзи судорожно вздохнула. Двадцать три дня. Больше трех недель. Она представила календарь в раздевалке «Лисьей норы», где Кевин наверняка с яростью черкал схемы матчей. Представила Нила, который никогда не сдавался. Но двадцать три дня — это целая вечность для тех, кто привык бороться каждую секунду. Она крепко сжала кулаки под одеялом. Ногти впились в ладони так сильно, что стало больно, но эта физическая боль была ничем по сравнению с той дырой, что разрасталась в груди. Отчаяние накатило ледяной волной, сдавливая горло. В глазах защипало, и она отчаянно заморгала, пытаясь не позволить слезам сорваться. — Ты думаешь... — её голос дрогнул, став совсем тонким и ломким. — Ты думаешь, они не будут меня искать? Она ждала, что он скажет какую-нибудь жестокую правду. Что её заменила Лекси, что про неё забыли, что Кевину важнее экси. Она ждала удара, но вместо него услышала тяжелый, почти болезненный выдох. Хейдан медленно повернул голову в её сторону. В полумраке он видел только очертания её затылка и то, как подрагивали её плечи под его огромной толстовкой. — Не знаю, — выдохнул он, и в этом коротком ответе было больше горечи, чем она ожидала услышать. В этот момент он не был похитителем или врагом. Он был просто человеком, который смотрел на сломленную девушку в своей постели и понимал, что этот мир гораздо сложнее и грязнее, чем любые правила игры.