Последствия долгой разлуки

      Когда он впервые столкнулся с этим русалом, то и подумать не мог, что все обернется в это.       Во многочисленные и долгожданные встречи, минуты до которых Йоичи вечно отсчитывает с замиранием сердца — признаться в этом страшно даже самому себе, но спустя долгие и мученические самотерзания он-таки это делает.       Во взаимные подколы, плавно перетекающие в душевные разговоры, граничащие с краткой, неуверенной, но искренней поддержкой — если не словами, то действиями.       В неловкие касания, доводящие до исступления — и все это на берегу бескрайнего, красивого океана, что отдает ярко-голубым цветом. Прям как волосы Кайзера.       Исаги пялится на мнимую рожу этого придурка: игривая ухмылка — едва ли не главная составляющая кайзеровского облика. Все остальное — так, не более, чем часть въевшегося в подкорку ядовитого образа. Часть образа, который не работал бы, никогда бы не возымел должный эффект, если бы не было этой, уже надоевшей (кого ты обманываешь, Йоичи?), ухмылки, растянутой на половину лица.       Михаэль — настоящий алмаз, та еще находка для обычного, ничем не примечательного смертного. На самом деле, простой обыватель вряд ли справится с ним — Исаги уже даже заведомо жаль этого кого-то. Несуществующего, находящегося лишь в его мыслях, но все равно — жаль. Кайзера вытерпеть сможет далеко не каждый — конечно, еще раз, вы видели эту ухмылку? Исаги-то с трудом выдерживает, а уж что говорить про других… Вообще-то, по его лично-скромному мнению, только ему под силу совладать с этим наглым существом.       Йоичи садится на валун, что лежит близь берега, и исподлобья смотрит на то, как с легкой ноткой игривости из стороны в сторону виляет чужой хвост. Хвост-то такого же голубого цвета, как и пряди Кайзера — Йоичи медленно переводит на них взгляд и вновь возвращается к двигающемуся хвосту, подмечает: чешуйки красиво блестят от скопившихся на них капель воды.       — Соскучился, Йоичи?       Голос у Кайзера тягучий, обманчиво ласковый. Так с первого раза и не поймешь, что этот вопрос несет за собой лишь ироничную насмешку — этакая причина лишний раз натянуть ту самую ухмылку. Даже Исаги не сразу догадывается — ему требуется целых пару секунд.       — Нет, — впрочем, Йоичи также нагло врет. Понабрался от этого.       Кайзер приподнимает одну бровь, — вторая остается неизменно расслабленной — как бы давая понять, что ни черта ему не верит.       В последний раз они виделись неделю назад, в связи с тем, что Исаги пришлось съездить в город, дабы доставить немного продовольствия в свою небольшую деревню. Дорога дальняя, морока с поставками — занудная, долгая и мозговыносящая, отчего ожидаемые и обещанные Михаэлю четыре дня превратились в шесть с половиной.       Конечно, Исаги соскучился: не всегда приятная компания Рео (который и заплатил счет за продовольствие) и Наги (тот же Рео потащил его за собой насильно) успела ему наскучить и откровенно задолбать, а лобзания этой сладкой парочки и вовсе, по мнению Йоичи, нужно было в срочном порядке запретить на законодательном уровне. Стоило подумать над тем, чтобы выдвинуть эту идею в массы на скором заседании деревенского совета — думается ему, что тот же Чигири с большой вероятностью одобрит такой законопроект.       Не хотелось признавать и то, что Исаги банально завидовал этим двоим: получать и отдавать партнерские тепло и любовь — заветные грезы и мечтания Йоичи. Он, в отличии от тех двоих, не имел возможности двадцать четыре часа в сутки находиться с объектом своей симпатии, а выражать свою привязанность порой было даже опасно — Кайзер, опять же, был полнейшим мудаком, которому только повод дай для насмешки: сразу пустится во все тяжкие.       Честно говоря, Йоичи даже не был уверен, является ли он партнером Кайзера и является ли Кайзер его партнером. Да что там: были ли они хотя бы друзьями? Их взаимоотношения строились на иронии и сарказме, а также на удовлетворении физиологических потребностей, Исаги было хорошо с Кайзером (он мог полагать, что хорошо ему с ним было гораздо чаще, чем плохо). Кайзеру, раз он не обрывает их встречи, тоже была приятна компания Исаги. Но можно ли это назвать отношениями?       — Йоичи, снимай шмотье. Искупаемся. От тебя воняет, — говорит Кайзер (при произношении его имени, он всегда тянет гласную «и») и показательно морщит нос, но они оба понимают: это лишь предлог для истинных мотивов Михаэля.       Исаги начинает стаскивает с себя рубаху — Кайзер непременно наблюдает за этим действом, не отводя взгляд и не моргая лишний раз, — и шорты. Оставшись в одних плавках, он слегка краснеет: хоть он и был в таком положении уже десятки раз, но пленительный взгляд Кайзера не перестает вызывать у него чувство смущения.       — Ну же, — подначивает его Михаэль. Похоже, тому уже надоело томиться в ожидании.       Исаги слушается: широкими шагами заходит в воду — она в считанные секунды охватывает его тело и останавливается на уровне чуть выше пупка. На лице Кайзера вновь образовывается та самая ухмылка, и Йоичи в немом смущении отводит взгляд. Кайзер умеет выводить из равновесия кого угодно, и в редких случаях Исаги — не исключение.       Кайзер тянется к нему за поцелуем. Йоичи тянется в ответ.       — Инициатива сегодня за мной? — спрашивает Михаэль, и Йоичи еле заметно кивает, прекрасно понимая всю подноготную вопроса. Больше они не медлят — губы соприкасаются друг с другом.       Руки тоже стремятся найти свое место: Кайзер обнимает Йоичи за талию и тянет ближе к себе, Йоичи — обхватывает его шею цепкой, но слегка нежной хваткой. Трепетное волнение от столь желанной близости моментально прошибает все тело насквозь, и Исаги — очевидно, от переизбытка чувств — слегка прикусывает губу Кайзера, но тотчас зализывает место укуса. Тот хмыкает, но явно остается доволен: пихает свой язык в рот Йоичи, проводит им по чужим зубам и гладкому небу, задевает язык.       У Йоичи уже щеки вовсю пылают. Он всю неделю мечтал оказаться в объятиях Михаэля и припасть к его губам, даже мастурбировал в тайне от всех во время их поездки обратно в деревню. А теперь он здесь: стоит в воде, страстно целуется с Кайзером и кажется — о, Боги! — ощущает под водой хвост, который, словно водоросли, обхватил его ноги — с посылом, видимо, ограничить возможный способ к отступлению. Будто бы у Йоичи вообще могла появиться такая мысль…       Кайзер перемещает свои руки наверх и касается чужого соска — Йоичи выдыхает прямиком в поцелуй — со слабым напором крутит его в пальцах, вызывая у партнера сладостное ощущение внизу живота — у Исаги определенно уже стоял, и понимая это, Михаэль улыбается в поцелуй — это не ухмылка, не насмешка, а действительно улыбка, но Йоичи ее не видит, не чувствует и не осознает, ведь уже утратил связь с реальностью, поглощенный собственным удовольствием.       Он не замечает и того, как Кайзер, освободив его ноги из импровизированного плена, подплывает ближе к берегу, садит его на валун и — несомненно, неохотно — разрывает поцелуй. Лишь это слегка отрезвляет Исаги, но он все равно едва наскреб в себе силы вернуть мозгу здравый рассудок. Ну, относительно здравый, ведь то, что происходит дальше, выбивает из него весь дух.       Кайзер приспускает его плавки и утыкается носом в горячее возбуждение: набухшая плоть, покрытая ярко выраженными венами, уже истекала предварительной смазкой. Михаэль оттягивает крайнюю плоть, освобождая покрасневшую головку, пару секунд смотрит на нее, а после — на пробу касается языком. Исаги тут же издает тихий стон. Кайзер поднимает голову и сталкивается с ним взглядом — видит, как помутнел чужой взгляд, как расширились зрачки, как пелена окутала глаза. Рот Йоичи приоткрыт, из него течет вязкая слюна — результат их поцелуя.       Кайзер ухмыляется — уже в бесчисленный за их встречу раз — и начинает водить ладонью по горячему стволу, тем самым размазывая по нему семя, одновременно с этим он продолжает лизать головку — задевает уретру и в награду получает сладостный стон, не заставивший себя долго ждать.       — Тебе нравится, милый Йоичи?       Он не ждет ответа (серьезно, он и без того очевиден), но слышит согласное мычание.       Вторая рука тоже начинает действовать: ладонь опускается на поджавшиеся яички, при этом задевает и шовчик, несильно сжимает их, добиваясь от Исаги еще большей реакции: он начинает томно дышать, почти скулить.       Кайзер решает, что этого достаточно, поэтому, более не медля, вбирает член в рот полностью, до основания, утыкается в лобок — волосы слегка щекочут нос, и он невольно морщится. Спустя несколько секунд он выпускает член изо рта только для того, чтобы вновь заглотнуть — он повторяет это из раза в раз, параллельно с этим слушает тихие стоны Йоичи, его вдохи-выдохи, в нынешнем положении дающиеся ему нелегко, и сполна наслаждается такой реакцией — приятно лицезреть плод своей власти над определенных человеком. От этого, в момент отдышки, Кайзер вновь тянет губы в ухмылке.       — Кайзер, черт тебя дери, ты можешь?.. — Исаги не решается договорить, — наверняка стесняется своей точно извращенной просьбы — но Михаэлю требуется ровно полсекунды на то, чтобы его понять.       — Какой ты сегодня нетерпеливый и жаждущий, — отвечает игриво, но спешит начать выполнять то, о чем его просят.       Он выпускает яички из хватки, тянет руку к ягодице Йоичи — тот уже чуть приподнялся — сжимает ее, мнет, но в конечном итоге забирается чуть дальше: кончиками пальцев ощущает сморщенную дырочку ануса. Проталкивает палец внутрь — осторожно, нежно, неглубоко — так, в самый раз, насколько необходимо для того, чтобы Исаги наконец излился в его ладонь.       Это, к слову, случается совсем скоро.       Теперь ладонь Кайзера липкая, вся в вязкой, склизкой сперме. Он сразу, даже не удостоив себя мыслью, слизывает ее, глядя при этом прямо на Йоичи, развалившегося на валуне молчаливым поленом.       Кайзер чувствует, как его орган, уже давно выбившийся из-под верхней части хвоста, издает последние потуги перед тем, как тоже кончить — он одним движением доводит себя до конечной точки. Выдыхает.       Йоичи все также лежит без малейшего движения. Михаэль принюхивается: кажется, от него за версту несет сексом. А еще потом. Грудь вздымается. Вверх-вниз. Слюна до сих пор виднеется на кончиках губ. Кайзер беззастенчиво пялится на ослабевшего, совершенно ничего не смыслящего после оргазма Исаги.       Говорить или нет?       — Эй, Йоичи, — все же зовет его, в ответ получает вопросительное бормотание, продолжает: — Я спрашивал у старейшин насчет человеческого облика. Они смогут организовать мое превращение, но на это требуется время: от нескольких недель до нескольких месяцев. Ты будешь ждать?       Исаги не отвечает сразу — мнется с ответом или вовсе не собирается его озвучить, — и Кайзер уже жалеет, что заговорил на эту тему. Хочется послать этого увольня к хуям осминожьим (или собачьим, если говорить на его языке) и уплыть восвояси, но он отчего-то медлит. Может, попросту не решается — это, по сути, совсем несвойственно решительному и нахальному Кайзеру, но когда дело касается Йоичи, зачастую все происходит не так, как планируется и не так, как ожидается.       — Погоди, — наконец, обретя, видимо, способность к преобразованию букв в слова, произносит Йоичи. Михаэль смотрит на его супер-тупую рожу и — да, черт возьми! — ухмыляется. — Мы это… Мы что, все же встречаемся?       Кайзер теряет все свое самообладание: брови — наверх, рот — вниз. Эта лабораторная жертва эксперимента что, всерьез? А все произошедшее — сейчас и на протяжении трех месяцев, — что, забавы ради было сделано?       — Исаги, ты идиот?