Мысль

      Липко — пот тёк по шее. Руки тряслись, как при высоком давлении, — но лучше бы и вправду из-за него. Сердце дёргалось, тянуло за собой артерии, тело скручивало. Ген старался дышать тише, чем когда-либо. Мысли бегали в панике, больно бились о черепную коробку. Зачем он решил жить один? Говорила ему мама, что он не самостоятельный, угрожала маньяками, и вот! Почему мама всегда права?! Чёрт возьми, а ему всего-то восемнадцать! Только-только в универ поступил, рано ему умирать! Из комнаты снова послышался шум — Ген отчётливо распознал шаги. Он бы заорал, но мог этим только ускорить свою смерть. Позорную смерть, между прочим!       Студент первого курса, Асагири Ген шиковал в съёмной однушке — не каждый квартирой может похвастаться — спокойно себе прогуливал пары и наслаждался свободой. Как его учила мама, он всегда закрывал входную дверь на два замка. Судя по всему, закрывать нужно было ещё и окно. Хотя, может это всё-таки призрак? Интересно, это лучше или хуже? Призраки, кажется, не вредят людям — ага, и с ума совсем не сводят. А ещё призраков не существует. В общем, когда Ген собирался выйти из туалета, он услышал шум из своей комнаты. Теперь у него был риск умереть в восемнадцать. Более того, умереть в туалете! Ещё хуже — у Гена появилось ощущение, что, если он сейчас же что-нибудь не сделает, то умрёт от сердечного приступа. «Соберись, Асагири. Ты мужик! Яйца в кулак взял и пошёл» — Ген любил аффирмации, почти верил в их эффективность. Именно поэтому он аккуратно приоткрыл дверь. Была вязкая тишина, дыхание казалось непотребно громким, но это терпимо. Шанс тихо дойти до кухни был. И он исчез вместе с оглушающим скрипом старых дверных петель. На миллисекунду Ген замер. В голове успели пролететь матерные молитвы, обвинения в сторону двери и собственного идиотизма. Он успел похоронить себя. И побежал. Пять шагов. С грохотом влетел на кухню. Вцепился в старый деревянный ящик со столовыми приборами. Отъезжал он медленно — грёбаные старые однушки. Нож был ничтожно маленьким. Блять, он был десертным! Если в мире существует более невезучий человек, то только его Ген и смог бы остановить десертным, сука, ножом. Итак, наверняка накаченный вооруженный маньяк против маленького Асагири Гена. Тело тряслось, и Ген почти плакал. Но плакать нельзя — хоронить некрасивым будут! Асагири представил свой гроб: черный с крестом, лакированный… Даже без вкраплений фиолетового — он же не успел составить завещание! Он вообще много чего не успел! Даже секса хорошего у него не было никогда! Считай, почти девственник.       В коридоре раздались шаги. Медленные. Тихие. В голову пришла Мысль. Окно. На кухне было чёртово окно. Как Ген мог забыть про окно, когда через него и попал домой — отдельная история, сейчас не время. Учитывая, что Ген жил на первом этаже… Махнуть в окно — Мысль. Но додумать её Ген не успел.       — Руки вверх, — спокойный мужской голос. В других обстоятельствах Ген сказал бы: «красивый». Впрочем, почему в других? Если уж он вот-вот умрёт...       — Не убивай, лучше трахни, — ну, почему бы и нет?       Маньяк оказался симпатичным. Хотя Ген представлял кого-то постарше. Побольше. Посолиднее. И, чего врать перед смертью, пострашнее. А тут - удивительно интеллигентные черты лица. Красные глаза, совсем как вино, которое Ген разлил на днях, светлые вьющиеся волосы до плеч с зеленью на концах — прикольное окрашивание. Асагири вообще-то не думал, что маньяки к парикмахеру ходят. И одежда какая-то чересчур домашняя. Растянутая футболка и спортивные штаны. Серые. Хорошо хоть футболка длинная, а то Ген бы безбожно пялился туда, куда пялиться не вежливо. Ещё у маньяка был пистолет. Ну, против пистолета не попрешь, поэтому Ген послушно поднял руки и отпустил несчастный ножик, который со звоном упал на пол. Спасибо, что не на ногу.       — Я думал, ты грабить пришёл, а ты извращенец, — маньяк скривился.       — Чё? Это ты вообще-то в мою квартиру ворвался!       Маньяк приподнял бровь.       — Ты идиот? Это моя квартира.       — Так вот почему туалетка была серая! Я думал это у меня крыша едет! Кто вообще пользуется серой туалеткой?!       — Туалетная бумага может быть любой, главное, чтобы вытираться можно было.       — Ты чё? Неприятно же! Лучше белую взять!       — Я студент. Не хватало мне ещё туалетную бумагу подороже выбирать.       — Я тоже студент, но туалетка — святое!       Маньяк положил пистолет.       — Ишигами Сенку, первый курс факультета астрофизики.       — Асагири Ген, первый курс психфака.       — Так что ты забыл в моей квартире?

***

      Ген летел домой после пар, чувствуя себя олимпийским бегуном. Не успеет — смерть. Почему? Всё просто: после последней пары, которая была особенно отвратительной — её вел наглухо отбитый препод — он выпил кофе и выкурил сигаретку. Некурящие люди могут не уловить всю проблематичность ситуации. Дело в том, что кофе и сигареты вместе на слабый желудок давили как несколько таблеток слабительного. Гену очень нужно было в туалет. В первый месяц учёбы он планировал обосраться только метафорически, но никак не буквально.       На подходе к дому он судорожно зашарил по карманам. Пусто. Ген обматерил доисторическую дверь, которая захлопывалась сама. Кто вообще додумался до такого? Всё не для людей, всё! В туалет хотелось до невозможности. Звонить в домофон незнакомым людям и просить пустить посрать? До такого он опуститься не мог. Никогда. Запасной ключ был у хозяина квартиры — деда, который жил в соседнем районе. До соседнего района Ген не дотерпит. Пришла Мысль. Окно! Асагири жил на первом этаже, значит залезть туда можно — слава длинным ногам и квартирам без решёток. С трудом подтянувшись, Ген подумал, что в следующий раз стоит не открывать окно настежь перед парами — мало ли, кто залезть захочет. В туалет он успел, и долго удивлялся дешёвой бумаге в нём. Потом услышал шаги.

***

      — Ты идиот.       — Неправда! Такое с каждым могло случиться!       Сенку хмыкнул и широко усмехнулся.       — Ладно. Тогда помой мне пол — наследил тут ботинками грязными.       — С чего это? — Ген внимательно посмотрел на пыльный паркет. — Ты тут походу месяц не убирался, я здесь ни при чём.       — Ты ворвался в мою квартиру. Незаконное вторжение в частную собственность.       — Сенку-чан, это жестоко! — Асагири надулся. Он медленно отходил от всего случившегося, возвращались привычные реакции.       На самом деле, Ген и правда чувствовал себя, ну, неловко, поэтому всё-таки согласился. Он агрессивно елозил шваброй по полу, пока Сенку делал чай. Асагири надеялся, что на двоих.       — Сенку-чан, а откуда у тебя пистолет?       — Сам сделал по приколу, — он пожал плечами.       Ген замер.       — Серьёзно? Это же незаконно. И моё «вторжение в частную собственность» тут не сравнится.       — Ну, а кто сказал, что он рабочий? Я спецом доделывать не стал.       Ген присвистнул. Сенку был не только красивым, но и умным. Некстати вспомнились свои же слова про «лучше трахни», и Асагири продолжил тереть пол.       — Да вымыл ты уже, садись лучше чай пить.       Чай с мятой мягко успокаивал. Странное знакомство получилось, всё-таки.