Мысль

      Ген стучал в окно. Сначала осторожно, боясь разбить стекло. Спустя тридцать секунд осторожность была послана, и Ген забарабанил до жалобного звона стекла. Вскоре появился Сенку. Его нахмуренные брови было видно даже с улицы. Он открыл окно и уставился на Асагири.       — Ты дверьми из принципа не пользуешься? Мы в соседних подъездах, пройтись лень что-ли?       — Нет, Сенку-чан, ты не понимаешь! У меня дома кто-то есть!       — А ты точно квартиры не перепутал? — из улыбки сочилось ехидство.       — Точно! И там не человек!       Сенку глубоко вздохнул.       — Чего?       — Там какое-то существо странное. Я краем глаза увидел и сразу к тебе побежал.       — Чёрт с тобой, сейчас приду, — Сенку отошёл от окна, направляясь к двери.       — Пошли через окно! Я тебе дверь не открою, ключи забыл. А со внутренней стороны я не пойду, там это.       — Ты идиот. Ну, — Сенку натянул кроссовки, — погнали, — он выпрыгнул из окна и опустился рядом. — Ты босиком? Осень, вообще-то.       — Да не до обуви мне!       В квартире Гена было тихо. Асагири жестом поманил Сенку за собой, и они медленно подкрались к кухне. За столом сидело маленькое существо размером с ребенка лет пяти-шести, целиком покрытое серо-коричневой шерстью. Его пушистый хвост двигался из стороны в сторону, маленькие карие глаза уставились на них.       — Ребятушки, здравствуйте! Сенку, и ты тут. Вы что ж это, подружиться успели? Вы присаживайтесь, извините, что без приглашения пришёл. Квартирку свою проверить хотел.       — Это чё, тануки? — прошептал Ген.       Вообще-то, он никогда не верил в ёкаев. Ну, ладно, может когда ему было семь он очень старался найти дзасики-вараси. Сейчас ему восемнадцать и он был уверен, что жил в обычном скучном мире. Ноги подрагивали — не понятно, то ли бежать прочь, то ли хватать ёкая.       — Походу… — Сенку большими глазами уставился на существо.       — Эт я тануки? Во дурная башка, маскировку забыл. Вот чего вы такие шальные, — существо достало из воздуха маленький зелёный листок и положило на голову. На мгновение оно исчезло в дыме, и на его месте оказался маленький старичок.       — Касеки?! Еб твою мать… — Ген схватился за голову.       — Интересно, в какой момент ёкаи стали заниматься недвижимостью? — Сенку очень старался взять себя в подрагивающие руки.       — Дык, а что ещё ж делать? Людей уже так легко не обманешь, да и не весело это. А тут деньги, бизнес, веселье. Я вот на ваши копеечки такой механизм смастерил… Вы садитесь, чего в дверях замерли?       Они сели. Аккуратно, очень стараясь не дёргаться. Ген, если честно, убежал бы, но Сенку рядом взывал к остаткам храбрости — или к идиотизму, тут не поймёшь. Чтобы успокоиться, он начал думать. Хорошее занятие, на самом деле. Получается, Касеки сдавал две — или больше — одинаковые квартиры в одном доме, и им с Сенку повезло снимать хату именно у него. Забавно, прикольно, ахуеть. А ведь мама говорила, что это ее старый знакомый… Пришла странная мысль.       — Касеки-сан, а моя мама знает, кто вы?       — Ну, конечно! Она ж сама… — Касеки запнулся, внимательно смотря на Гена. — Ты что ж, не знаешь?       — Не знаю чего?       Пульс физически ощущался в руках, как и сердце в грудной клетке. Что-то оно чересчур билось, дышать мешало. Если так подумать, у мамы и правда были странности. Как минимум то, что она не старела. Бля, то есть это всё-таки не просто хорошие гены? А Ген тогда получается тоже ёкай? Или кто она вообще…       — Вот у нее и спросишь, не я тебе об этом говорить должен, ой не я.       — Теперь и у меня вопрос. Мой старик знает, кто ты?       — Ты тоже не знаешь?! — Касеки схватился за голову.       Ген заржал. Нафиг натянутую струну внутри, лучше уж наслаждаться абсурдом. Сенку постукивал по лбу двумя пальцами. Ген с удовольствием постучался бы головой об стол, но марку нужно держать.       — Смотрю мы с тобой в одной лодке, Сенку-чан, — сладко протянул он.       Ген не подкатывал. Совсем нет. Просто, понимаете, было в Сенку что-то такое. Асагири и сам не мог объяснить. Что-то неуловимо притягательное в этих глазах. Хотелось разгадать его. Они толком не общались после их знакомства, разве что кивали друг другу в университетском коридоре, но Ген просто тянул время на добычу информации. Нарыть смог не много, но и не мало. Сенку считался самым умным на своем курсе — неважно, что прошёл всего месяц учёбы — поговаривали, что он экстерном закончит. Ещё летали слухи о дружбе Сенку и профессора Уингфилда, которого сам Ген терпеть не мог. Среди однокурсников Ишигами ни с кем близко не общался, так что вакансию друга можно было считать свободной. С другой стороны, это вполне могло быть красным флажочком, потому что люди иногда не просто так избегают кого-то. Ген и это разузнал. Сенку банально считали заносчивым ботаником! О, общество, собрание глупцов! Сенку не ботаник — он чистый интеллект. Ген пару раз слушал — ладно, может подслушивал — разговоры Уингфилда и Ишигами. Невозможно говорить с такой страстью, когда ты просто ботаник. Ну, а заносчивость… Ген её особо не заметил. Ну, назвали его пару раз идиотом. Так там даже не поспорить особо!       — Придется на выходных домой съездить, — ухмыльнулся Сенку.       — Дорого! Мне до Киото полкошелька отдать придётся.       — Ты гонишь?       — Про полкошелька или про Киото?       — Мой старик в Киото живёт.       Ген уставился на Сенку, как на тануки за столом.       — Моя ма тоже.       — Ну, так город ёкаев, вы чего ж, детишки, не знаете? Совсем родители вас не учили, — покачал головой Касеки.       — А мы с Сенку не ёкаи? — уточнил Ген. А то мало ли, вдруг у него внезапно шерсть в странных местах появится.       — Нет, конечно. Вы ж приемные.       Сенку кивнул. Ген ахуел.       — Я думал, ма шутит так… — он опустил голову.       — Дык ты ж на нее не похож совсем, — почесал лысину Касеки.       — Я думал, что в отца пошёл!       — Не парься. Быть приёмным не так плохо, — Сенку ковырялся в ухе.       — Плохо быть приёмным и узнать об этом в восемнадцать!       — Ты не переживай, она всё равно тебя любит! Не съела ж до сих пор, — Касеки похлопал его по руке.       — Не съела?..       — Ой, вы не обращайте внимания, эт я так, фигурально. Пойду я.       — Чай будете? — мама учила Гена быть гостеприимным в любых ситуациях.       — Не, меня дома саке ждёт. Ну вы эт, звоните, если что. Мальчики вы хорошие, больше без приглашения наведываться не буду.       — До свидания…       Касеки исчез в белой дымке. На старую кухню опустилось одеяло тишины.       — Сенку-чан… Скажи, что я не один в ахуе.       — Естественно не один, — Сенку интенсивно щёлкал в телефоне. — У тебя в субботу пары есть?       Ген покачал головой.       — Всё, взял билеты. В девять на вокзале.       — Кто вообще встаёт в девять утра в субботу?       — Я.       — Логично. Чай будешь?       — Буду. Только пол сам мой.       Из коридора тянулись грязные отпечатки ног. Ген щёлкнул электрический чайник и, вздохнув, пошёл за шваброй. Пожалуй, действительно стоит начать пользоваться дверью.