Повороты и неожиданности

Мизрак проснулся от ощущения чьих-то пальцев на своем лбу. Он устало застонал, и они тут же пропали. Открыв глаза, он увидел знакомого вампира, стоящего рядом. Олрокс бросил сверток ткани в изножье кровати. — Одевайся. Еда на столе, я скоро вернусь. — Проговорил он и направился к двери. Так и не дойдя до неё, фигура обратилась в черный дым и рассеялась. Мизрак встал с кровати, потягиваясь. Теперь, когда температура спала, он чувствовал себя значительно лучше, но был голоден. На столе в стороне, как и было обещано, стояла тарелка с хлебом, сыром и виноградом; рядом с тарелкой стояли пустой стакан и кувшин. Встряхнув одежду, Мизрак вздохнул со смешанным чувством удовольствия и разочарования. Туника с длинными рукавами или, что более вероятно, зимняя ночная рубашка состоятельного человека. Она была сшита из толстой и теплой серой шерсти, была подвязана простым веревочным поясом. Шнур выглядел изношенным, как будто он мог вот-вот порваться, если, например, туго затянуть его вокруг чьего-то горла, что наводило на мысль: Олрокс явно был осторожен и не хотел, что бы его новый раб покончил с собой раньше чем следовало.  Но, несмотря на радость Мизрака от того, что он наконец-то смог прикрыть свою наготу и сохранить хоть какой-то минимум тепла, ему было не по себе из-за того, что на нем все еще не было нижнего белья, брюк и ботинок. Подойдя к столу, он быстро поел, склонившись над тарелкой и тщательно подбирая и съедая каждую упавшую крошку. Он налил воды в стакан, выпил и налил себе второй стакан, чтобы осушить и его.  Покончив с “завтраком”, он присмотрелся к своему окружению куда внимательнее, чем прошлой ночью. Теперь, когда он был один и у него было время на осмотр, Мизрак обвел взглядом большую спальню с зоной отдыха и небольшой столовой. Встроенные полки вдоль стен по обе стороны от камина были в основном пусты, с полдюжины книг были расставлены как попало, а одна из них должна была вот-вот упасть. Более темный прямоугольник обоев над камином намекал на то, что когда-то здесь висела картина; где она сейчас, можно было только гадать. Старинные часы у соседней стены тихо тикали, покачивая маятником. В двух сундуках рядом хранились лишь постельное белье и одеяла - ничего интересного. Он обратил внимание на дверь. Была ли она заперта или нет? Мог ли он увидеть, как выглядит остальная часть здания? Он не был столь глуп, думая, что сможет убежать от вампира, но… Дверь, на которую он смотрел, как по команде, открылась. Вошел Олрокс, слегка улыбнувшись, когда встретился взглядом с Мизраком. В уголке его рта виднелось пятнышко крови: "Он завтракал тоже", - с содроганием подумал Мизрак. Заметив его реакцию, Олрокс вытер пятно большим пальцем, а затем слизнул кровь. У губ осталось лишь небольшое, размытое красноватое пятно.  — Мы сейчас отправимся в замок. — Так, значит, это было другое здание, - подумал Мизрак. — Но сначала нам нужно обсудить некоторые основные правила.  Мизрак фыркнул. — Встать на колени, не встречаться с вами глазами, обращаться к вам как к хозяину? — он усмехнулся. Мизрак просто не собирался сдаваться так легко. Олрокс покачал головой, и его длинные темные волосы, перекинутые через плечо, плавно закачались из стороны в сторону. —Не совсем.. Пожалуй, нет. Я бы предпочел, чтобы ты смотрел мне в глаза, когда я с тобой разговариваю, хотя это не обязательно. Я бы также предпочел, чтобы ты и вовсе не использовали титул, но  можешь использовать "сэр", если тебе угодно. Ах да, иногда придется встать на колени, но это лишь из надобности. Я скажу тебе когда нужно будет. Вампир говорил четко и вежливо. Совсем не так как говорят с обычными рабами. — Основные правила, которые я устанавливаю, таковы: ты приходишь, когда я тебя зову, и никому не позволяешь прикасаться к себе или, по крайней мере, другим вампирам, — поправился он. — Ты можешь спокойно прижаться к своим собратьям, но если другой вампир прикоснется к тебе хоть пальцем или протянет руку будто собирается это сделать, то назови мое имя — я приду и разберусь с этим. Мизрак в замешательстве нахмурил брови. — Зачем теле это? Я сомневаюсь, что кого-то из вампиров волнует, кто прикасается к их рабам. — Не то чтобы он хотел, чтобы к нему прикасались.. он с большой радостью предпочел бы, чтобы даже Олрокс держался на расстоянии. Но подобное поведение для ночной твари было странно. — У меня репутация собственника, — протянул Олрокс. - И я намерен использовать это в полной мере: никто не пялится на то, что принадлежит мне, никто не трогает то, что принадлежит мне, и никто не смотрит, как я трахаю то, что принадлежит мне. Мизрак отвел взгляд. Очевидно, его отсрочка закончилась. — Я не позволю тебе просто так... — начал он. Олрокс оборвал его. — Естественно. И причина, по которой от тебя не пахнет сексом, заключается в том, что я решил сначала обучить тебя. Вот почему важно, чтобы ты приходила ко мне, когда я позову. — Что? — В этом не было никакого смысла. Это прозвучало так, словно вампир не собирался его трахать.  Губы Олрокса скривились в отвращении. — Я не большой сторонник рабства или насилия, если уж на то пошло, - тихо сказал вампир. — Но никто не посмеет сказать Эржебет Батори "нет", если хочет жить. Она слишком могущественна, чтобы я мог сражаться с ней в одиночку, да еще со всеми ее приспешниками, особенно с Дролтой … Нет смысла даже пытаться. Пока нет. Мизрак уставился на него. — Ты хочешь остановить ее? —Она вызвала меня, чтобы завербовать. Чтобы после захвата всей Европы, отправится в Америку, на мои территории. Я не намерен давать ей такой шанс. — Зайдя в ванную, чтобы умыться, Олрокс продолжил: — Очевидно, я бы хотел, чтобы мои слова не дошли до её ушей. Но, я полагаю, ты понимаешь, какова наша ситуация: если мы с тобой не сможем работать вместе, я потеряю ее расположение, а тебя она отберет.  — И что? — Для него это не звучало как что-то ужасное, только для Олрокса. Выходя из ванной комнаты, все еще держа в руках полотенце, он внимательно посмотрел на Мизрака, опаляя его взглядом своих необыкновенных глаз. -- Думаю, ты помнишь, на что похожи большинство вампиров при дворе Эржабет, да? Полагаю, один из них и сломал тебе ребро, которое вчера проткнуло твоё легкое. Ты хотел быть под властью одного из этих животных? — Увидев, как Мизрак вздрогнул, Олрокс кивнул. — Я так и думал. Небрежно перебросив полотенце через плечо, он продолжил: — Теперь, что касается того, что ты приходишь, когда я тебя зову. Я прекрасно понимаю, что человеческий слух не столь острый, как у вампира, особенно если ты будешь в другом конце залы, полной разговаривающих людей. Поэтому, когда я позову тебя, я буду говорить прямо в твоем сознании. Мизрак встревоженно отступил назад. — Ты... ты можешь контролировать... — Нет, я не имел в виду контроль над разумом, или чтение твоих мыслей, или что-то еще, о чем ты мог подумать, - ответил Олрокс.   — Ты просто услышишь меня, не используя свои уши. // Вот так,// продолжил он, но, хотя Мизрак отчетливо слышал его, губы Олрокса на этот раз не шевелились. —И ты не … пока ты в моей голове, ты не сможешь... — Мизрак запнулся. Олрокс покачал головой. — Я не в твоем сознании, поэтому не смог бы вмешаться, даже если бы захотел. Хотя... - он задумчиво потер одной рукой подбородок, а другой обхватил локоть другой стороны. — Это может быть полезно. Пусть они решат, что тебя загипнотизировал. И, прежде чем ты спросишь, нет, у меня нет способностей к гипнозу, но у меня достаточно необычные глаза, чтобы люди поверили почти чему угодно. — В его голосе снова послышалось веселье. —Почему они посчитают это полезным? — Осторожно спросил Мизрак. — Потому что это поможет объяснить, почему ты слушаешься меня так скоро после того, как я заполучил тебя. И это в добавляет нам ещё одно оправдание отсутствию секса. Мне необходимо укрепить свою власть над твоим разумом, прежде чем я потребую о большем или прикажу любую другую подобную ерунду. — Он небрежно махнул рукой. Мизрак не верил в то, что про гипноз ему рассказали правду. Как он вообще мог верить и что мог сделать, если это и в прямь ложь, а этот ублюдок уже взял контроль над его разумом?  — Так ты согласен с моими правилами? — Терпеливо спросил Олрокс, когда Мизрак оглянулся на него. — Другим вампирам запрещено прикасаться друг тебе, и ты приходишь ко мне, когда я тебя зову. Все достаточно просто, не так ли?  — Возможно. Но я не стану делать все, о чем ты меня попросишь, — пробормотал Мизрак. К его удивлению, Олрокс рассмеялся. — Справедливо. Пойдем? — Он протянул руку, и Мизрак неохотно пожал ее, страшась неприятного способа передвижения, которым они воспользовались прошлой ночью.

***

- Так, так, так, смотрите-ка, кто решил почтить нас своим присутствием, - усмнулся Питер и чихнул. Мизрак сел в стороне от группы бывших рыцарей, забившихся в угол. Все они шмыгали носом и чихали, из носов текло, а лица горели от жара. Они жались друг к другу, пытаясь согреться в этом холодном зале, а холодный кафель под ними совершенно не помогал. Мизрак чувствовал себя одиноким и отвергнутым. Позавчера вечером группа приветствовала его, когда он собрался вместе после того, как его освободили от “тренировки”, во время которой у него было сломано ребро. Но сейчас никто из них не пошевелился, чтобы пригласить его в свою общину, вероятно, из-за того, что он выделялся. Они были грязными, больными и все еще сидели обнаженными, а он был чистый, выздоравливающий, и... полностью одетым назвать его было непросто, все же нам только в ночная рубашка и пояс, но это все так же  гораздо больше одежды, чем у кого-либо из них. — Или, может быть, мне следует сказать «ее» присутствие, - продолжил Питер. — Ты прекрасно выглядишь без бороды, а теперь на тебе ещё и в платье! — Это не платье, а ночная рубашка, проворчал Мизрак. — Ты должен это знать: твоя семья достаточно богата, чтобы носить одежду специально предназначенную только для сна.  В то время когда его родители ещё не ушли на покой к Господу, они были очень бедны и отдали Мизрака церкви в возрасте десяти лет, ведь уже не могли его прокормить. Они умерли несколькими зимами позже, от холода и голода, в то время как он был в тепле и накормлен заботами своего тогдашнего брата Эммануила. — Неважно. Давай, дай мне высморкаться, — насмехался Питер, протягивая руку. Мизрак не пошевелился. Он знал, что большинство других рыцарей, какими бы благородными они ни были, считали его ничтожеством, но он не собирался мириться с таким обращением. Вампиры бродили по комнате в своих ярких шелках, разговаривая и смеясь небольшими группами. Время от времени кто-нибудь из них подходил, хватал рыцаря, оттаскивал его на несколько футов в сторону, на свободное пространство на полу, и трахал. Никто не вмешивался, и рыцарь вскоре приползал обратно к группе, дрожа и щеголяя новыми синяками и ссадинами. //Мизрак, подойди сюда, пожалуйста.// Мизрак вздрогнул, услышав голос Олрокса в своей голове. Оглянувшись, он встретился  с ним взглядом. Тот сидел с группой вампиров на софе на другом конце комнаты. Он со вздохом поднялся и, подойдя, встал перед своим нынешним хозяином. "Его очередь представлять свою зверюшку", - предположил он у себя в голове . — Ты видите? — протянул Олрокс своим спутникам, развалившись на диване с таким видом, словно он был его хозяином. — Я не думаю, что кто-то из ваших рабов придет, когда вы этого пожелаете. Встань на колени, Мизрак. Мизрак с несчастным видом подчинился. — О, какая же прелесть. Он приходит, когда ты его зовешь, совсем как собака, — усмехнулся один из вампиров. - А вертит ли он хвостиком, когда ты чешешь его за ушами? Олрокс рассмеялся. — Сомневаюсь, но давай выясним. Расставив ноги и повернувшись, чтобы посмотреть на Мизрака, он заявил в чужом разуме: //Обопрись на мою ногу, пожалуйста.// Мизрак с трудом сдержался, чтобы не заскрежетать зубами, когда двинулся вперед, осмелившись присесть на одно бедро, а не продолжать стоять на коленях на твердом полу. Олрокса в его волосах не были чем-то ужасным, так что он просто закрыл глаза, изображая из себя покорного пса. Теперь, когда он пришел в себя и его нос не был забит, он заметил, что от Олрокса слабо пахнет ванилью и перцем чили. Это гораздо более приятный запах, чем цветочные духи, которыми, казалось, обливались все остальные вампиры. — Не задыхается и очень послушный. —заметила одна из женщин. “Но почему послушание так важно для тебя, Олрокс? Ты мог бы легко заставить его делать все, что захочешь и не заниматься утомительными дрессировками. — Я предпочитаю продолжать отделять разборки от секса. Это, — он указал налево, где маркиз оттащил Питера и трахал его в рот. Питер продолжал вырываться, а вампир с потемневшим от гнева лицом тянул его обратно. — Выглядит совершенно неудовлетворительно. Некоторые вампиры рассмеялись, что только еще больше разозлило маркиза. После еще нескольких минут продолжающейся борьбы, когда Питер отстранился и сделал глубокий вдох, прежде чем его оттащили назад, вампир отстранился и ударил Питера тыльной стороной ладони с такой силой, что хруст ломающейся шеи был слышен по всей комнате. Мизрак уткнулся лицом в ногу Олрокса, не желая смотреть в безжизненные глаза Питера, распростертого на полу. Во внезапно наступившей тишине он услышал, как маркиз пошевелился: шуршание, словно он поправлял одежду, а затем глухой удар, словно он пнул обмякшее тело Питера. — Ты просто должен заставить рабов бояться тебя, — сказал он в наступившей тишине. — Не сомневаюсь, что остальные теперь будут более послушны, когда этот был наказан за непослушание. — Он не был непослушным… — Прошептал Мизрак, прежде чем застыть, когда комната наполнилась рычанием. Оторвав взгляд от ноги Олрокса, он увидел, что все красные глаза в комнате устремлены на него. Проклятый вампирский слух! — Ты маленький... — начал маркиз, подходя к нему. Олрокс наклонился вперед и прорычал: —Только прикоснись пальцем к моей собственности, и я оторву тебе всю руку. — Послышались другие голоса, пока голос Батори не перекрыл их криком “Хватит!”. Появившись в поле зрения, женщина с отвращением оглядела тело Питера, прежде чем переступить через него как через неугодную корягу. По ее знаку вампиры, сидевшие на диване напротив Олрокса, поднялись, и Батори села, расправив свои пышные юбки. — Несмотря на все твои разговоры о дрессировке, Олрокс, твой питомец говорит без позволения. Разве это не непослушание, когда раб действует вне позволения своего хозяина? Мизрак посмотрел на Олрокса, который велел ему: "расскажи, что ты имел ввиду ”. Сглотнув, Мизрак прошептал — Он не мог дышать. Их все еще тошнит, носы забиты. Он просто пытался глотнуть воздуха... — Он вздрогнул от шепота других вампиров. Олрокс заставил его снова спрятать лицо, гладя по волосам. — Я заметил, что раб задыхался каждый раз, когда отстранялся. Возможно, некоторым в этой комнате не помешало бы напомнить о том, как функционируют человеческие тела, — протянул он. — Все мои предыдущие рабы прекрасно справлялись, когда я трахал их в глотки! —рявкнул маркиз. — Они были больны в тот момент или могли дышать носом между толчками? —Поинтересовался Олрокс, лениво улыбаясь. — Я должен спрашивать рабов, как они себя чувствуют, прежде чем трахать их? Он обязан делать это в любое время! — огрызнулся маркиз. Губы Олрокса скривились, когда из угла, где все еще толпились другие рабы, раздался чих. — О, я бы и не подумал просить тебя разговаривать с простым человеком, — усмехнулся Олрокс. — Но ты мог бы прислушаться и сделать обоснованное предположение. Хотя, возможно, ты не достаточного образован, чтобы сделать подобное умозаключение? Батори подняла руку, останавливая возражения маркиза. — Возможно, ты понимаешь потребности людей лучше, чем большинство, учитывая твои способности к исцелению, Олрокс. Но, маркиз, не важно за что, но вы убили своего раба — раба, которого я даровала вам для размножения. Сколько детей-дампиров я должна ожидать от трупа? — многозначительно спросила она. — Прошу прощения, миледи, я не хотел проявить к вам неуважение, — начал маркиз. Батори отмахнулся от его оправданий. — Я не позволю тебе выбрать другого, учитывая твою беспечность, и даже не позволю тебе пользоваться рабами, которых можно использовать всем. И я ожидаю, что ты найдешь другого крепкого омегу на замену ему, чтобы кто-то еще мог размножаться. — Но, миледи, самцы-омеги редки и обычно хрупки! - запротестовал маркиз. — Как мне найти таких омег? Машина же- — Тогда принесите мне двух бета-самцов, чтобы сделать использование машины полезным. А теперь иди, — скомандовала Батори. — И Олрокс, — продолжила она, — научи своего раба не перечить, тем кто явно выше него.  — Конечно, — сухо сказал Олрокс. — Я покину вас на сегодня, если позволите, и потрачу своё время на его воспитание, пока он не вспомнит, что говорить нужно только тогда, когда к нему обращаются. —На самом деле это был не вопрос, но Батори кивнула в знак согласия, и Олрокс подтащил Мизрака к двери, затем пришло тошнотворное ощущение путешествия снова.

***

Мизрак отполз от Олрокса, прижавшись спиной к углу. —Я не хотел создавать проблем, — выдохнул он, подняв руки, чтобы... чтобы защититься? Что за чушь. Он сполз по стене, дрожа, и спрятал лицо в ладонях, которыми обхватил колени. Олрокс долго не шевелился; когда он пошевелился, Мизрак слегка приподнял голову, чтобы посмотреть на него. Он шагнул вперед и сел, скрестив ноги, на пол перед Мизраком. - Я знаю, - тихо сказал он. Мизрак ждал, что он скажет что-нибудь еще, что-нибудь о наказании. Но вампир ничего не сказал, просто продолжал спокойно смотреть ему в глаза. Рыцарь закрыл свои, спрятав лицо в ладонях, и заплакал так тихо, как только мог. — Я не хочу умирать, — выдохнул он, содрогаясь при воспоминании об обмякшем лице Питера. — Я делаю все, что в моих силах, чтобы не допустить этого, - заверил его Олрокс. Он протянул руку и, положив ее на лодыжку Мизрака, нежно сжал. — Я не собираюсь наказывать тебя за то, что произошло сегодня вечером.  Мизрак заплакал еще сильнее. Он хотел … он отчаянно хотел почувствовать себя в безопасности, хотя бы на мгновение. Но сейчас казалось, что безопасность была так далека от него.… Олрокс придвинулся ближе справа от него, по-видимому, оставляя Мизраку возможность бежать слева, что не имело смысла. Он медленно протянул руку и обнял Мизрака за плечи. Рыцарь на мгновение застыл, а затем почти рухнул на Олрокса, который обнял его обеими руками, оплакивая смерть своего брата по оружию и свое собственное неопределенное будущее. Когда Мизрак затих, устроившись боком на коленях у Олрокса и наслаждаясь необычным теплом, исходившим от вампира, он не отстранился. Если вампир хочет предложить утешение, кто он такой, чтобы отказывать ему, когда он так сильно в нем нуждается? Он предпочел бы побыть в компании своих собратьев, но они не приняли его ранее вечером. Теперь, когда один из них умер, примут ли они его, чтобы заполнить пустующее место в группе, или продолжат избегать его за то, что он такой непохожий? За то, что тебя выбрал вампир, у которого, казалось, были такие радикальные отличия во мнениях от других его же вида, по крайней мере, наедине с ним? Если это и была уловка, то убедительная, с того места, где сидел Мизрак. Еще … — Почему ты не исцелил их? - прохрипел он. — У нас не было времени вылечить его. Он был уже мертв... — начал Олрокс, но Мизрак прервал его, откинувшись назад и пристально глядя ему в глаза. — Нет, почему ты не исцелил их всех? Они больны! Питер умер, потому что... потому что... — Он вздрогнул, и Олрокс снова нежно притянул его к себе, положив голову Мизрака под подбородок вампира. — Я не могу. — Возможно, почувствовав, как в груди Мизрака поднимается протест, он пояснил: — Я не имею мне нельзя или же я не хочу. Я имею в виду, что я не знаю как.  — Но ты знаешь, как лечить сломанные ребра и проколотые легкие! Как ты можешь не уметь и не знать? Простуда переносится намного легче... Олрокс вздохнул. — Исцеление - это... недавно приобретенная способность. Она позволяет передавать телу энергию и направлять её в необходимые для заживления ран, сломанных костей, поврежденных органов, рваных ранений и так далее. Но я должен понимать анатомию, о которой идет речь, чтобы исцеление работало. Моя первая попытка вправить кость была... ну, в общем, прошла неудачно. Кость срослась криво, оставив после себя ослабленные нервы, и мне пришлось найти книгу, чтобы понять, как это должно выглядеть, а затем снова сломать руку парню, чтобы залечить ее должным образом. С тех пор я изучаю анатомию человека как можно лучше, но в настоящее время мои навыки ограничены тем, что я могу определить, что явно не на своем месте, и вернуть это на место. — Ох.. - Это объяснило вчерашнюю ночь, когда Мизрак проснулся, прижатый к Олроксу. Должно быть, он пытался сбить лихорадку Мизрака старомодным способом, используя тепло собственного тела. — Я попытаюсь найти книгу, которая могла бы объяснить, как организм борется с болезнями, и посмотрю, смогу ли я научиться исцелять болезни, но я сомневаюсь, что это будет так же очевидно, как вправление кости или заживление открытой раны. Возможно, я еще некоторое время не смогу предложить тебе помощь в этом, - предложил Олрокс, казалось, почти нерешительно. Мизрак уткнулся лицом в грудь Олрокса, вдыхая его аромат ванили и перца чили, и пробормотал: “Спасибо”. Олрокс провел пальцами по волосам Мизрака и что-то промурлыкал.