Поцелуй

Балтимор, штат Мэриленд, дом доктора Лектора. Вечер. Громкий стук в дверь нарушил всеобъемлющую тишину дома. Ганнибал размеренной походкой подошел к входной двери и отворил замок. В прихожую влетел Уилл, снял куртку и бросил её на ближайший стул. — Ну что ж, я поцеловал Алану Блум. — Что ж, заходи. — Доктор жестом пригласил его пройти на кухню. — И что же сказала Алана? — Она ответила, что мы не подходим друг другу. — Не стану спорить. Она бы чувствовала себя обязанной наблюдать за тобой в научных целях, а ты бы на неё за это обижался. — Ганнибал поставил чайник на плиту. — Чаю? — Понимаю, — Уилл задумчиво взглянул на белую керамическую чашку и кивнул. — Тогда почему ты её поцеловал? И зачем счел необходимым час ехать по снегу, чтобы сообщить об этом мне? — Я хотел поцеловать её с самого нашего знакомства. Она очень привлекательна. — Ты долго ждал. — Лектор насыпал заварку в чайник, залил кипятком и протянул чашку Уиллу. — Это наводит на мысль, что у тебя была и другая причина, помимо простого желания. Грэм взял чашку, сделал небольшой глоток и, громко выдохнув, поставил её на стол. — Я и сам так думал. Но после поцелуя понял, что глубоко ошибался. — В чём именно состояла твоя ошибка? — Я хотел поцеловать вовсе не её. — Взгляд Уилла забегал по комнате, он не решался остановить его на собеседнике. — Тогда кого? — Ганнибал поставил свою чашку на стол и вопросительно приподнял бровь. Уилл был похож на загнанную в угол мышь, которую вот-вот настигнет кот. Он переминался с ноги на ногу, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Наконец, собравшись с духом, он замер, медленно выдохнул и сделал шаг к Лектору, сократив расстояние между ними до метра. — Тебя, — произнёс он, и в голосе его послышался лёгкий трепет. Доктор был крайне удивлён. Он не ожидал, что такая, казалось бы, незначительная деталь может застать его врасплох. — Ты уверен? — Абсолютно. — Пока собеседник раздумывал, Грэм сделал ещё один шаг вперёд, пытаясь коснуться его губ, но Ганнибал успел мягко остановить его порыв. Мягкие прохладные пальцы коснулись губ Уилла, а его томное дыхание опалило ладонь Ганнибала. — Постой. Движимый эгоистичным желанием, ты даже не удосужился узнать моё мнение, прежде чем решиться на этот шаг. — Прости... — Уилл прикоснулся лбом к его лбу. — Прости. Я и вправду эгоист и совсем не думаю о последствиях. Мои желания сильнее разума. — Примитивная сторона твоей натуры берёт над тобой верх. Подумай об этом, так не должно продолжаться, — мужчина взял парня за плечи. — Умоляю, не анализируй меня, только не сейчас. Просто скажи... ты хочешь этого? Горячий воздух касался губ Ганнибала, иссушая их. Он провёл по ним кончиком языка, ощутив эту сухость. — А что, если нет? — доктор резко поднял взгляд, и в его глазах застыла холодная сталь. Мир в глазах Уилла рухнул. В них читалась нестерпимая боль и горькое разочарование. Он подумал, что, должно быть, воспринял особое отношение доктора слишком буквально. Неужели это конец? Его тело обмякло, и, едва удерживаясь на ногах, Грэм прошептал охрипшим голосом: — Тогда... мне пора. Его голос дрожал от горечи и унижения. Волны стыда накатывали одна за другой, заливая алыми пятнами светлые щёки. Он дёрнулся назад, но сильные руки Ганнибала, всё так же лежавшие на его плечах, не позволили сдвинуться с места. — Стой, — тихо произнёс Лектор, встречая его наполняющийся слезами взгляд. — Только не плачь, прошу тебя. Он мягко притянул Уилла в объятия, затем повернул его лицо к себе и нежно поцеловал.  Мягкие, чуть влажные губы слились в нежном поцелуе. Уилл всё ещё слегка дрожал, его пальцы робко теребили дорогую ткань пиджака Лектора. Ганнибал придерживал рукой его лицо, направляя навстречу каждому движению, и с каждым мгновением в этих движениях становилось всё больше страсти. Ровное дыхание сбилось, превратилось в глубокое и прерывистое. Ладонь Лектора скользнула по горячей спине парня, и Уилл окончательно растворился в пламени нахлынувших чувств. Стук в дверь прервал столь страстный момент. Ганнибал резко повернул голову. — Не открывай, прошу, — горячо прошептал Уилл, с неохотой разрывая объятия. — Я должен. Прости, — мужчина на прощание коснулся его губ быстрым поцелуем и направился к выходу. — Джек, не ожидал увидеть вас в столь поздний час. — Простите, доктор Лектор, но дело не терпит отлагательств. Я могу войти? — Конечно, проходите. Кроуфорд повесил пальто на крючок и проследовал на кухню. — У вас был гость? — Да, — Ганнибал бросил взгляд на неостывшие чашки и открытую дверь, ведущую на задний двор, — но он покинул меня минуту назад. Его срочно вызвали по работе. Так что вы хотели, Джек? — Ах, да... Это касается преступника, которого мы задержали пару часов назад... Сотрясаясь от холода, Уилл добежал до машины, завел её и включил печку на полную мощность. Бежать в одной тонкой водолазке через весь промёрзший двор оказалось не лучшей идеей. На заднем сиденье он нашел запасную куртку, но даже она не могла сразу справиться с пронизывающим ознобом. Обхватив себя за плечи, он не отрывал взгляд от освещённых окон дома Лектора. Прошло около получаса, прежде чем на пороге показались двое мужчин. Они молча сели в внедорожник и уехали в ночь. — Чёрт! — Грэм с силой ударил ладонью по рулю. — Чёрт! Он надеялся, что незваный гость скоро уйдёт, и у него ещё будет шанс вернуться, чтобы закончить начатое. Но эти надежды рухнули в одночасье, словно карточный домик. Спустя пару дней телефон Уилла наконец отозвался долгожданным звонком. — Алло. — Добрый день, Уилл. — Здравствуйте, доктор Лектор. — Я заметил, что вы отменили сеанс. У вас всё в порядке? — Всё хорошо, я просто немного приболел. Прошу прощения за неудобства. — Уилл разразился громким, хриплым кашлем. — Боже, это звучит серьёзно, — мгновенно отозвался Ганнибал. — Я буду у вас через пару часов. —Хорошо... Я буду ждать. До скорого. - - - Из-за ослабленного состояния Грэм даже не заметил, как пролетело время. Его пробудил от тяжёлого сна лишь тихий щелчок двери. — Доктор? — медленно повернув голову, он с трудом разглядел вошедшего. — Как ты себя чувствуешь? — Ганнибал присел на край кровати и коснулся его щеки тыльной стороной ладони. — Уилл, у тебя сильный жар!  — Всё в порядке... — Это неправда. Ты весь горишь! — Лектор рывком поднялся, взял из ванной таз и наполнил его прохладной водой. — Где у тебя чистое бельё и полотенца? — Там, в шкафу... на верхней полке. Достав постельное бельё, Ганнибал разложил его на стуле. — Снимай майку, она вся мокрая. — Помогая Уиллу сесть, он осторожно снял с него промокшую одежду, усадил в кресло и накинул на плечи полотенце. Затем быстрыми движениями сменил простыни, пропитанные потом. Усадив Уилла обратно на кровать, он принялся обтирать его лицо, шею и руки прохладной влажной тканью, после чего уложил на свежее бельё. — Тебе нужно поесть. Я принёс куриный бульон. — Приподняв голову Уилла, он осторожно накормил его с ложки и плотно укрыл одеялом. — Спасибо, доктор, — прошептал Уилл, смыкая уставшие веки. — Я люблю вас... — Тихие слова сорвались с его губ уже на грани сна, в который он погрузился в следующее же мгновение. - - - На следующий день Грэм чувствовал себя уже гораздо лучше. А ровно через неделю, в девятнадцать тридцать, он, как и положено, приехал на сеанс. — Как ваше самочувствие? — Начал диалог доктор.  — Прекрасно. А как продвигается расследование с Джеком? Меня отстранили от дела, так что, к сожалению, я не смог участвовать. — По моей наводке ФБР задержало убийцу. Теперь он находится в психиатрической лечебнице Порт-Хейвен, на попечении доктора Чилтона. — Там ему и место. — Неспешно пройдясь по кабинету, Уилл опустился в кресло. — Что сегодня тревожит ваш разум, мистер Грэм? — Вы. — Неужели? Тот вечер заставил вас думать обо мне ещё больше? — Именно так. Я видел вашу реакцию на моё признание — вы были растеряны, но всё же ответили на мой поцелуй. — Да, это так. — Но зачем? Разве вы не могли просто отказать? — Мне стало любопытно, что из этого выйдет. — Любопытно? — Уилл резко поднялся, подошёл к лестнице, ведущей в библиотеку, и в ярости ударил по ней кулаком. — Это жестоко, доктор. Играть чувствами людей... — Он обернулся, встречая взгляд Ганнибала, который тоже поднялся с места. — Вы понимаете, как сильно ранили меня? Словно вонзили нож прямо в сердце. — Успокойтесь, Уилл. — Нет, доктор, я больше не стану сдерживаться. Скажу всё, что о вас думаю. Вы — надменный, жестокий и безжалостный психопат. Ваша галантность и порядочность лишь фарс. Глупая, дешёвая маска для тех, кто ослеплён вашими утончёнными манерами и не видит очевидного. Как я вообще мог довериться такому, как вы? Вы безнравственны и эгоистичны. Боже, как это вообще со мной произошло?! Грэм сжал пальцами переносицу, зажмурившись. — Не сдерживайтесь, Уилл, продолжайте. Парень открыл глаза и увидел Лектора, стоящего в полушаге от него. — Зачем вы так со мной? — Глаза Уилла наполнились слезами, и Ганнибал подхватил его обмякшее тело, прижав к себе. — Всё будет хорошо. Поплачьте — вам станет легче. — Доктор крепко обнял хрупкое, дрожащее тело, вдыхая аромат его волос, и не отпускал, пока спустя несколько минут слёзы не перестали пропитывать его пиджак. — Спасибо, доктор Лектор. — Уилл неожиданно отстранился и твёрдо взглянул в его тёмные глаза. — Мне пора.  Прощайте. Звук захлопнувшейся двери вернул Ганнибала к реальности. Холодный, опустошённый взгляд Грэма задел его за живое — коснулся той части души, что он годами прятал в самых потаённых глубинах. Очаровательный юноша не был ему безразличен, но признаться в этом, даже самому себе, казалось невыносимой пыткой. Лектор рухнул в кресло и закрыл лицо ладонями. В этот миг он с мучительной ясностью осознал, как сильно успел полюбить эти ясные, голубые глаза — два бездонных озера, в которых он готов был утонуть. - - - Несколько дней тишины и молчания сводили его с ума. Наконец, открыв электронное расписание на планшете, Ганнибал увидел нечто, от чего что-то болезненно сжалось у него в груди. «Пациент Уилл Грэм отменил все сеансы на ближайшие два месяца», — гласила алая пометка, горевшая в центре экрана. «Неужели он решил просто вычеркнуть меня из своей жизни?» Отложив планшет, Лектор взял телефон. Искусственный женский голос сообщил, что номер не обслуживается. «Он не может просто исчезнуть. Кроуфорд его не отпустит». Сев в машину, доктор направился в Дулут, штат Миннесота, — в квартиру Уилла. Заглянув в окно, он увидел молодожёнов, которые распаковывали коробки. Похоже, они только что заселились. Оставалось одно место — Вулф-Трап, Вирджиния. Оттуда Грэм уж точно не съехал бы. Преодолев немалое расстояние, Ганнибал подъехал к дому. Жёлтая табличка «Сдаётся» заставила его сдержанно выругаться. В груди вспыхнул гнев. Он резко вывернул руль, разворачиваясь на пустынной улице, и шины с визгом ударились об асфальт. Лектор вжал педаль газа в пол и помчался по длинному шоссе. Сердце колотилось в груди, под мышками выступил пот. Он тяжело дышал, намеренно растягивая вдохи, пытаясь усмирить бушующую внутри ярость. - - -  День, неделя, месяц... Лектер ждал. Терпеливо и напряжённо, как хищник в засаде, он ждал момента, когда Уилл снова появится на его пороге. Но этого не происходило. Чувства, которые он сам же и выпустил на волю, теперь сжимали его изнутри ледяной хваткой, выворачивая душу наизнанку. Он ловил себя на мысли, что хочет преподнести Грэму подарок — такой, который тот не забудет никогда. Но идти на убийство в слепой ярости он не решался. Подобное требует абсолютно холодного расчёта; малейшая эмоция может оставить след, а этого допустить было нельзя. Прошёл ещё один месяц, прежде чем Ганнибал окончательно утвердился в замысле чего-то по-настоящему грандиозного — он узнал, что Уилл обосновался в Миннеаполисе. Теперь нужно было сделать так, чтобы у Джека не осталось выбора, и он был вынужден вернуть парня к работе. Джек Кроуфорд задумчиво смотрел на телефонную трубку, затем, сделав глубокий вдох, набрал номер. — Алло. — парень нехотя поднял трубку.  — Добрый день, Уилл. — Раздался серьезный голос.  — Джек? Что-то случилось? — Массовое убийство. Ты мне нужен. — Настолько всё серьёзно? — в трубке послышался усталый вздох. — Будь иначе, я бы не звонил. — Ладно. Буду через несколько часов. — Спасибо. Жду. - - - На месте преступления собралась уйма народа: местная полиция, агенты ФБР, а неподалёку, за периметром, огороженным жёлтой лентой, хлопавшей на ветру, уже стояли два фургона журналистов. Репортёры, словно стервятники, чуют жертву за версту. Чуть поодаль толпились местные жители, наблюдая, как криминалисты в белых костюмах движутся вокруг тел, обыскивая каждый дюйм подворотни в поисках улик. Судмедэксперт Джимми Прайс уже склонился над жертвами, измеряя температуру печени. Когда сердце останавливается, тело начинает остывать с определённой скоростью. Хотя температура и движение воздуха, одежда, масса тела, дождь и поза оказывают влияние, посмертное охлаждение помогает установить время смерти. — Что удалось выяснить? — пройдя под жёлтой лентой, Грэм приблизился к Кроуфорду и пожал ему руку. — Четыре жертвы, всем по тридцать с небольшим лет, убиты и выпотрошены с особой жестокостью. Как видишь, убийца собрал из частей их тел постамент в форме сердца; некоторые конечности отсутствуют. Следы на асфальте указывают, что их убили в другом месте и привезли сюда, скорее всего, на фургоне. Личности жертв пока не установлены. Что скажешь? — Это не просто убийство. Это послание. Возможно, признание в любви. — Здравствуй, Уилл.  К ним подошла женщина.  — Беверли. Что у тебя? — Пропустив приветствие, поинтересовался Грэм.  — Я установила их личности по медицинским картам. Все они проживали в разных штатах и исчезли в разное время. Вот они: Уилман Гранди, Уинстон Гренфорд, Уильям Грэй и Уилфред Гринн. Имена и фамилии всех жертв очень схожи между собой. — Вот чёрт... Они все начинаются на «Уи... Гр...», как Уилл Грэм. Неужели это послание мне? - - - Об этом громком убийстве трубили все телевизионные каналы и социальные сети. Просматривая новости на TattleCrime.com, Ганнибал заметил в кадре Уилла. Фредди Лаундс не упустила возможности запечатлеть Грэма на месте преступления. Заголовок над яркой фотографией, где Уилл стоял спиной к камере на фоне сердца, сложенного из тел, гласил: «Кто же наш кровавый Валентин?». — Ты всё-таки получил моё послание, — с лёгкой улыбкой произнёс Лектер, опуская письмо в конверт. - - -  На следующее утро конверт доставили в главный офис ФБР и вручили лично Грэму. — Мне? Вы не знаете, от кого? — Нет, сэр. — Проверили на наличие токсичных веществ? — Да, сэр. — Хорошо, свободны. — Уилл зашёл в кабинет и вскрыл конверт. Почерк был ему слишком знаком. Немного помедлив, он всё же начал читать: Дорогой Уилл, Я увидел новости о том ужасном происшествии и позволил себе предположить, что Джек не упустит возможности привлечь вас к расследованию. Мне искренне жаль, что столь мрачное событие вынудило вас вернуться в эти края. Чтобы скрасить ваше пребывание здесь, я хотел бы пригласить вас сегодня на дружеский ужин. Буду ждать вас у себя дома в половине девятого. Искренне ваш, Доктор Ганнибал Лектер. Едва Грэм сложил письмо, в кабинет вошёл Джек. — Мне сказали, тебе доставили послание. От убийцы? — Нет, от доктора Лектера. Приглашает на ужин. — Пойдёшь? — Не вижу смысла. — Уилл смял лист и отправил его в урну. — Ганнибал в последнее время выглядит подавленным, ни с кем не общается. Я его таким ещё не видел. С начала прошлого месяца он даже приём пациентов прекратил. Мне кажется, с ним что-то не так. Я хочу, чтобы ты пошёл к нему. Ценных специалистов мало — ты уехал, терять ещë и его я не готов. — Хорошо, как скажешь. Я схожу. - - - Вечером Уилл сменил поношенную одежду, сел за руль и направился к дому Лектора. Припарковавшись у обочины, он ещё полчаса не решался войти, но в конце концов собрался с духом и постучал. — Я уже начал думать, что вы не придёте. — Простите за опоздание. Работа. Ганнибал впустил гостя, и они направились в столовую, усаживаясь за стол.  — От вас два месяца не было вестей. Как вам Миннесота? — Не делайте вид, будто не понимаете, почему я уехал. Зачем я здесь? Какой эксперимент вы на этот раз задумали? — Уилл, прошу... — Лектор впервые старался избегать его взгляда. — Что с вами? — Уилл резко встал, с силой упёршись ладонями в стол. Он залпом осушил бокал вина и приблизился к Ганнибалу. — Сначала вы настаиваете на встрече, а теперь даже не смотрите мне в глаза?  Доктор сидел неподвижно, уставившись на сжатые кулаки на своих коленях. — Взгляните на меня! — Грэм повысил голос. — Или я сейчас же уйду! — Не уходите... — голос Лектора дрогнул, и в нём проступила хрипота, но взгляда он не поднял.  Вне себя от гнева Уилл схватил его за подбородок и резко повернул к себе. Зелено-карие глаза застилала влажная пелена; слёзы наваливались на ресницы, готовые хлынуть в любой миг. — Вы... плачете? — Душа Грэма будто рассыпалась на тысячи осколков. — Прости меня, Уилл. Я не должен был причинять тебе боль. Я не задумывался, как сильно раню твое сердце, пока ты не исчез из моей жизни. Все эти два месяца я ждал нашей встречи, но не смел показаться тебе на глаза, понимая свою вину. Не знаю, простишь ли ты меня, но я искренне раскаиваюсь. — Как мне поверить, что это не очередная ложь? — Ты думаешь, я лгу? — Ганнибал встал, смахнув слёзы. — Что я должен сделать, чтобы ты поверил? — Он схватил Уилла за воротник, прижал к стене и грубо поцеловал. Через минуту, отстранившись, он ощутил обжигающую пощёчину. В глазах Уилла пылала ярость. Оттолкнув Ганнибала, он заставил его отступить. — Снова ваши игры? — Игры? Ты думаешь, это игра? — Лектор схватил Грэма за руку и потащил за собой. Войдя в спальню, он толкнул его на кровать. Тёмно-синий пиджак упал на пол, пуговицы рубашки разлетелись. Ганнибал сбросил туфли и оказался сверху. — Что вы делаете? — прошипел Уилл. — Я хочу, чтобы ты услышал меня! Понимаешь? Мне нелегко выражать чувства. Признаваться в чём-то для меня — пытка. Годами я подавлял эмоции, а ты разбудил их. Заставил вырваться с удесятерённой силой! Я люблю тебя, Уилл Грэм. Так тебе будет понятнее? — Что? — На лице Уилла застыло искреннее изумление. Его тело расслабилось, а руки сами потянулись вперёд, обвивая шею Лектора. — Прости меня, я был слеп. Обида затмила разум. Я ведь видел, как тоже раню тебя, но не хотел этого признавать. Мы с тобой — два глупца. Он тихо рассмеялся, крепко прижимая Ганнибала к себе, в объятии, которое было одновременно и извинением, и прощением, и долгожданным примирением. Уткнувшись лицом в тёмные волосы, Ганнибал жадно вдыхал полюбившийся ему аромат. Его руки сжимали желанное тело с такой силой, будто он пытался впитать каждую частичку этой хрупкой плоти. — Ты делаешь мне больно, — с трудом выдохнул Уилл. — Прости, я не хотел, — Ганнибал приподнялся, заглядывая ему в глаза. — Ты так прекрасен... Как я мог не замечать этого раньше?  — Ты заметил это в первый же день нашего знакомства. Просто не желал признаваться. — Грэм улыбнулся уголком рта.  — Ты прав. — выдохнул доктор.  — Я тоже до последнего не мог принять своих чувств. Мне казалось... Это неправильным. — И вот мы наконец признались, — Лектор слез с Уилла и лёг рядом. — Что же будет дальше? — Это покажет лишь время. — Прошептал Грэм, внимательно рассматривая лицо доктора.  Скрепив ладони, они молча лежали, уставившись в потолок, пока царство Морфея не увлекло их в свой пленительный сон. - - - Раннее утро. Тишина в спальне была густой и тягучей, словно застывший сироп. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели между шторами, выхватывал из полумрака пустоту на второй половине кровати. Холодная простыня под ладонью Ганнибала была словно безмолвный укор. Паника, холодная и острая, как скальпель, кольнула его под ребра, едва он потянулся к тому месту, где должно было быть тепло Уилла. Пустота. Снова эта всепоглощающая, зияющая пустота, что когда-то едва не свела его с ума. Сердце забилось в отчаянном, паническом ритме, сжимая горло ледяным комом. И тогда он увидел ее. Небольшой листок, прислоненный к лампе на прикроватном столике. Его почерк. Пальцы, обычно такие твердые и уверенные, дрогнули, когда он взял записку. Он впитывал каждую линию, каждую петлю, словно страждущий. «Прости, что покинул тебя так рано, Джек не оставил мне выбора. Я приеду к тебе сегодня вечером. С любовью Уилл.» Просто слова. Чернила на бумаге. Но для Ганнибала они стали бальзамом, снявшим острую боль. «С любовью». Он перечитал эту фразу снова и снова, пока она не отпечаталась на его сетчатке. Доктор откинулся на подушки, все еще сжимая записку в руке. Он повернул голову к той части кровати, где спал Уилл, и прикрыл глаза. Глубоко, почти жадно, вдохнул. Воздух был наполнен едва уловимым, но таким знакомым ароматом — смесью запаха чистого пота, шампуня с мятой и чего-то неуловимого, что было сутью Уилла Грэма. Мимолетный аромат его тела, пойманный в ловушку хлопковых нитей. Этот аромат был более красноречив, чем любые слова. Он был доказательством, залогом, молитвой. С этим ароматом в легких и обещанием Уилла, прижатым к сердцу, Ганнибал Лектор позволил сознанию ускользнуть. Паника отступила, уступив место терпеливому ожиданию. И он снова провалился в сон, где не было ни Джека, ни разлуки, а только тень Уилла, танцующая в глубинах его разума. К вечеру в доме Лектора воцарилась безупречная гармония. Серебро и хрусталь на столе отсвечивали мягким блеском, отражаясь в полированной поверхности красного дерева. Воздух был напоен тонким ароматом жареного телячьего филе с трюфелями и нотками дорогого бургундского вина. Ганнибал, облаченный в идеально сидящий костюм и жилетку, с невозмутимым видом доливал вино в бокалы, но каждый его нерв был струной, натянутой в ожидании. Его слух, обостренный до предела, улавливал даже малейший звук снаружи. Ровно в восемь, в тишине улицы, послышались шаги. Не быстрые и не легкие, а усталые, волочащиеся. Ганнибал распахнул дверь раньше, чем Уилл успел коснуться ручки. На пороге стоял его возлюбленный, выглядевший так, будто прошел через все круги ада Джэка Кроуфорда. Тени под глазами были похожи на синяки, плечи безнадежно опущены. — Уилл, — произнес Ганнибал, и в этом одном слове вместились и приветствие, забота, и безмолвное волнение. Уилл молча вошел внутрь, жестом прося минуты покоя, и скрылся в уборной. Вернувшись, он казался немного свежее, но влажные пряди волос на лбу и капли воды на вороте рубашки выдавали его попытку смыть усталость. Он опустился в кресло за столом с видом человека, чьи кости невыносимо ноют. — Выглядишь измученным, — констатировал Ганнибал, пододвигая в его сторону бокал с вином. Взгляд его был пристальным, диагностическим. — Джек сегодня не оставил мне ни секунды на передышку, — Уилл сделал долгий глоток, закрыв глаза, будто вино было эликсиром жизни. — Что-то случилось? — поинтересовался доктор.  — Да. Поймали очередного психопата, — Уилл потер лицо ладонями, словно пытаясь стереть с него налипшие образы. — Он был помешан на мне на протяжении нескольких лет. В его логове мы нашли тысячи моих снимков. Вырезки из газет, постановочные фото, случайные кадры... Поначалу он просто фанател, а потом решил стать таким, как я. Правда, в своей искаженной интерпретации. — В каком смысле? — Ганнибал отрезал идеальный кусок мяса и переложил его на тарелку Уилла. — Сначала он появлялся на местах преступлений и наблюдал, как я работаю. А затем... затем начал убивать сам. Та кровавая валентинка в прошлом месяце — тоже его рук дело. — В самом деле? — в голосе Ганнибала прозвучало нарочитое, почти театральное удивление. Он откинулся на спинку стула, наблюдая. — Как вы это поняли? — Он похвалился своей работой. Сотню раз повторил, как был счастлив сделать для меня такой... подарок, — Уилл содрогнулся. — Правда, постоянно путался в деталях, но это оказалась парамнезия и еще букет расстройств.  — Вот оно что, — мягко произнес Ганнибал. В его глазах мелькнула тень чего-то темного и удовлетворенного. —Ну что ж, давайте не будем больше тревожить ваш покой этими разговорами о работе. Доедайте свой ужин, а я приготовлю для вас ванну с маслами лаванды и сандала. Они помогут вам забыться. Доктор встал, и его рука на мгновение легла на плечо Уилла — тяжелая, властная и в то же время бесконечно нежная. Жест одновременно утешения и обладания. Расправившись с идеально прожаренным стейком, таявшим во рту, и заполировав ужин последним глотком выдержанного Каберне, Уилл ощутил приятную тяжесть в конечностях. Следом за вкусовым умиротворением пришла и физическая усталость, требующая разрядки. Он поднялся и направился в ванную комнату. Едва переступив порог, он погрузился в иную реальность. Воздух был густым и сладковатым от аромата сандалового дерева и лаванды — Ганнибал сдержал слово. Приглушенный свет и тихая, меланхоличная мелодия виолончели, лившаяся откуда-то из глубины дома, завершали картину уединенного ритуала. В центре ванной комнаты, подобно древнему саркофагу, стояла массивная чугунная ванна на витых кованых ножках. Вода в ней, подернутая легким паром, мерцала темно-розовым оттенком и была усыпана алыми лепестками, кружившими на поверхности. Скинув с себя одежду, Уилл медленно погрузился в обжигающее, но приятное тепло. Вода с нежностью и лаской приняла его тело, а ароматные волны окутали сознание. Он чувствовал, как узлы напряженных мышц на плечах и спине понемногу размягчаются, сдаваясь натиску целебного жара. Давящая боль в висках, его верная спутница после долгих дней, наконец отступила, унося с собой хаотичные вихри мыслей о маньяках, Джеке и кровавых подвигах. Он скользнул ниже, позволив воде сомкнуться над головой. На несколько секунд мир сузился до тишины, тепла и стука собственного сердца, приглушенного водой. Это было возвращение в утробу, состояние первозданного, бессмысленного покоя. Но даже в этой нирване его мысли, очищенные и просветленные, неизбежно вернулись к хозяину этого дома, к тому, кто создал для него этот оазис. Желание увидеть Ганнибала, ощутить его присутствие, вспыхнуло внезапно и остро, не терпя отсрочек. Неохотно, почти с сожалением, Уилл поднялся из воды. Капли стекали по его телу на кафельный пол узорами. Он накинул на плечи мягкое махровое полотенце, но даже не стал как следует вытираться, лишь промокнул лицо. Едва уловимый шум шагов в конце коридора указал ему направление. Не сомневаясь ни секунды, и не думая о том, как он выглядит, Уилл босой и мокрый, оставляя за собой на полу влажные следы, направился в спальню. Ему было нужно то, что не могла дать ни одна ванна с лепестками роз, — живое, дышащее подтверждение того, что он дома. — Доктор. Голос Уилла, тихий и немного хриплый, заставил Ганнибала обернуться. И он замер, завороженный.  Уилл стоял в дверном проеме, озаренный мягким светом. Абсолютно нагой, он лишь небрежно придерживал маленькое полотенце, прикрывающее пах. Его светлая кожа, испещренная причудливой россыпью веснушек и серебристыми шрамами, казалась мраморной под тонкой пленкой влаги. Темные, почти черные от воды кудри сбрасывали холодные капли на изящные ключицы, и от этих прикосновений хрупкое тело вздрагивало, покрываясь мурашками. Влажные пряди подчеркивали невероятную, ледяную синеву его широко распахнутых глаз. Лектор не мог отвести взгляд. Он изучал его, как произведение искусства — каждую линию, каждый изгиб, каждое свидетельство пережитых битв, которые лишь оттеняли эту красоту. — Вы можете простудиться, — голос Ганнибала прозвучал низко и холодно, не выдавая сдерживаемое волнение. Он подошел ближе, взял из ослабевших пальцев Уилла полотенце и бережно накинул его на мокрые волосы, промокая пряди. — В таком случае, вам придется ухаживать за мной. Я буду не против, — выдохнул Уилл, и в его глазах вспыхнул озорной, вызывающий огонек. Его пальцы с холодными подушечками потянулись к черному пиджаку Ганнибала. Медленно, почти ритуально, он расстегнул первую пуговицу, затем вторую. Шелковый галстук легко поддался его усилиям, развязавшись и соскользнув на пол. Щелчок пряжки ремня прозвучал в тишине комнаты оглушительно громко. Ганнибал стоял неподвижно, сбрасывая с себя элементы одежды, не отрывая взгляда от лица Уилла. Его дыхание стало чуть глубже. Когда те же прохладные пальцы принялись расстегивать пуговицы на его белой рубашке, он почувствовал, как по коже пробежала дрожь. Наконец, ладонь Уилла легла на его обнаженную грудь, на горячую кожу над бешено застучавшим сердцем. От этого прикосновения Лектор невольно закрыл глаза, и из его горла вырвался тихий, сдавленный стон. Прохладная рука скользнула вниз, исследуя каждый рельефный мускул пресса, а затем поднялась обратно, чтобы коснуться его гладко выбритой щеки. Когда он снова открыл глаза, в них бушевала буря — темная, бездонная и всепоглощающая. В них горела вся та страсть и желание, что он так тщательно обуздывал. Он резко, почти грубо, схватил Уилла за талию и притянул к себе, стирая последние миллиметры между ними. Их губы встретились в жарком, влажном, отчаянном поцелуе. Мир сузился до вкуса друг друга, до прерывистого дыхания, до биения сердец в унисон. Утопая в пучине нахлынувшей страсти, Ганнибал, схватил Уилла и уложил на шелковое покрывало лицом вниз. Одна рука Лектора нежно легла на его спину, будто успокаивая. В тишине комнаты, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием, прозвучало мягкое шипение — тонкая, липкая струйка смазки упала на светлую, упругую кожу ягодиц. Ганнибал, не сводя с Грэма взгляда, полного желания, смочил пальцы и начал подготовку, осторожно и методично вторгаясь внутрь. Эти осторожные, но в то же время нетерпеливые прикосновения заставили тело Уилла выгнуться, а из его губ вырвался сдавленный, глубокий стон, который был и болью, и облегчением, и мольбой о большем. Мир поплыл перед глазами, а новые, сокрушительные ощущения заставляли всё тело содрогаться в конвульсиях. С выгнутой дугой спиной Грэм инстинктивно приподнял бёдра, подставляя жаждущее ласки отверстие под влажный, горячий взгляд Ганнибала. Почувствовав тупое, болезненное давление внизу живота, Ганнибал расстегнул брюки, высвобождая свой изнывающий от жажды член. Взявшись за упругие, мягкие ягодицы, он, не сводя с Уилла затуманенного взгляда, осторожно вошёл в него. Сорвавшийся с его губ низкий, сладкий стон растворился в тишине комнаты, пока он, сдерживая дрожь, медленно, сантиметр за сантиметром, погружался в тело любовника. Ритмичные, сильные толчки и срывающиеся с губ Уилла громкие, бессвязные крики слились в единую мелодию страсти. Грэм, полностью отдаваясь ощущениям, глухо стонал от наслаждения, каждый раз подаваясь навстречу твёрдому, как сталь, члену, впиваясь пальцами в простыни. Чувствуя, как где-то глубоко внутри закипает волна собственного пика, Лектор с силой, но без резкости, развернул Грэма на спину. Встретившись с его помутневшим, тёмным взглядом, он снова погрузился в него до самого основания — и тут же начал жадно, почти яростно вбиваться в раскрасневшуюся, горячую плоть. Вид Уилла — его покрытое тонкой испариной и алым румянцем щёк лицо, растрёпанные волосы — лишь подливал масла в огонь. Страстно, по-звериному зарычав, Ганнибал впился пальцами в его светлые, узкие бёдра и, достигнув кульминации, обильно излился в него, заполняя до краёв густой, горячей спермой. Вслед за этим Грэма накрыла собственная волна блаженства. Горячие струи, сопровождаемые, громким стоном, оросили его живот и грудь. Глубоко и прерывисто дыша, он слабым движением притянул Ганнибала к себе, впившись в его губы долгим, солёным от пота и бесконечно нежным поцелуем.