Хроники Гоги и Федьки

Гул и лязганье металла было слышно на все четыре стороны света. На древесину палубы со звоном упал палаш, и множеством капель пролилась кровь. Зажмурившись и держась ладонью за рот и нос, Гога стоит, оперевшись о колени. Адевале крутанул палаш и развёл руками. — Ты не защищаешься. — Стоишь как одичалый, пытаясь только атаковать! — Да понимал бы я тебя ещё, шоколадный! — прошипел Гога в сторону Адевале. Адевале направил острие палаша на Гогу. — Если уж ты хочешь научиться защищать дорогих тебе людей — перестань делать всё на горячую голову!.. Далее Адевале ещё что-то говорил. Шурик медленно поднял палаш левой рукой и в один миг, с разворота, нанёс рубящий удар по касательной. Звон. Адевале спарировал. — Другое дело! — РГХ!! — Гога зарычал. После череды ударов Адевале и Гога вошли в клинч. Адевале на порядки сильнее, а потому давка идёт в одну сторону. У Гоги уж было начали болеть локти, и тут он прочувствовал, что нога его может двигаться... Скривившись, он нырнул под рабочую руку Адевале, и когда тот стоял, наклонившись, Гога замахнулся, задержал дыхание, и!.. Удар не был нанесён. Адевале посмеялся. — В тебе есть что-то человеческое... — Humanity..? — повторил Гога. Это слово-то он точно знает. — Оно самое. Адевале похлопал его по плечу и пошёл на мостик. Шурик сплюнул. Глянув по направлению носа корабля, парниша увидел землю. Форт, дома... — А... это... э... Гога хотел было спросить у какого-то матроса, что это там такое. Заряжающий мортир глянул прямо по курсу. — КИНГСТОН, КЭП! — Кингстон?!! Шурик взял матроса за плечи. Солнце начинало заходить. — Да! — А теперь отпусти меня!! Заряжающий толкнул Шурика. Не доплыв до Кингстона, ночью, будучи с Кенуэем, Гога плывёт на шлюпке до прибрежной части перед фортом. Где висят ромбовидные клетки. Одна пуста, а около другой — два солдата с мушкетами. Во второй стоит Федорыч и стучит по ней. Более того — бьёт клетку. Высадившись, Эдвард слышит недовольство британских солдат. — Что это за... Криво-косо Шурик сказал что-то из разряда «Одна безумная обезьяна». Сленговый английский Шурик знает нормально. Эдвард усмехнулся. — ЕБАНЫЕ ПИДОРАСЫ, ВЫПУСТИТЕ СУКА!!!! — Хватит уже орать! Один из солдат ударил прикладом по клетке. Под звон клинков оба мушкетёра упали замертво, брызжа кровью. Шурик сдёрнул ключ. — Дарова, долбоёб. — ЕБАТЬ. Шурик бросил ключ Федорычу. — Ты пиздуй на пляжик, а я щас за девчатами. — Хуя ты мачо! — Ну-ну, блять.. Высвободившись, Федя упал не самым удачным образом, переломав позвоночник трупу. Но всё же он поковылял к шлюпке. Подходя ко входу в форт, караула не было. Видимо, меняются. Кенуэй скачет из куста в куст, попутно или вырубая по одному солдату, или уничтожая сигнальные колокола. Два из четырёх уже были уничтожены. Шурик крадётся, ныряя от стены к стене. Никогда ему так страшно не было. Если в том лесу были животные и их как-то можно было отвлечь левым звуком, то здесь это навряд ли сработает. Тем более — в тюрьме Кингстона. Выйдя из-за угла с громким «ОУУУХХХ», Гога тут же вернулся назад. В шестидесяти метрах от него в саму тюрьму вошли два капитана, по униформе такие же, как капитан брига, которого он с друзьями видел. Посмотрев наверх, Шурик вжался. Он стоял прямо над стрелковой башней, где находится канонир. По территории перед тюрьмой ходят группы из двух солдат с фонарями. Около входа в тюрьму — четыре офицера-лазутчика. На стенной башне — ещё один канонир. У входов на территорию форта — по два громилы. И тут — крик. А затем — звон колокола. Канониры направили мушкеты в сторону звона. Дальняя стена от Шурика. Два офицера из четырёх побежали туда. — Как хорошо всё складывается… Два выстрела с башен. Теперь все офицеры побежали туда. Один капитан выбежал из тюрьмы и, вытащив пистолет, побежал на звон колокола. Под шумок Шурик побежал туда, откуда выбежал капитан. Он уверен, что там никого больше нет. Забежав на территорию, которая волей-неволей напоминала равнобедренную трапецию, он увидел: по левой стороне — стог сена, коробки, ящики; справа — пристройки. Перед Шуриком шёл капитан. Остановившись в пятидесяти метрах от него, он тут же достал клинок из ножен, хоть и лезвие было оголено, будучи на поясе. Офицерская сабля отличается от солдатской толщиной лезвия и лёгкостью. Потому после повышения офицер-лазутчик из солдата получает именно метательный кинжал — дабы бывший солдат привык к лёгкости в руке. Шурик сжал губы, челюсть, и неуверенно достал свой палаш. За спиной капитана — спуск в тюрьму. Капитан тут же достал пистолет и стал прицеливаться в Шурика. — ЭЙ! ЭЙ! ЭЙ, ГНИДА БЛЯТЬ!! Пытаясь юлить, Шурик получил пулю ровно в плечо. — УГХ…! Левая сторона импульсом сделала шаг назад. Придётся или через боль фехтовать, или одной рукой. Вот и первый, сука, жизненный урок. Шурик попробовал сделать быстрый колющий выпад. Резкое парирование ударом лезвия о режущее полотно перпендикуляром. Шурик вонзил палаш в землю и крепко ухватился за него. Капитан подошёл чуть ближе и коленом ударил Шурика в нос. Шурик отошёл на пару шагов. Тут же — новая атака полукругом. Капитан сделал замах. Удар. Гога парировал. С попыткой контратаки. Капитан ударил кулаком Гогу по лицу. Шурик сплюнул кровь. Парировав удар теперь в правую сторону, он тут же получил удар в правую щёку. Тут же парню начинает казаться, что его читают. Он не может просто-напросто даже встать на ноги, а ему уже ломают рёбра. Капитан отступил на пару метров и, глядя на Шурика, стал перезаряжать пистолет. Гога смотрит на него и чего-то ждёт. Капитан, засыпая порох, стал смотреть на пистолет. Топот. Подняв взгляд, капитан тут же упал на спину, выронив всё оружие. Гога сел на него и стал бить по лицу на чистых эмоциях. Боль в левом, простреленном плече мешает, но не критично. Капитан поймал левый кулак и начал сжимать его. — Ах ты сука!! Шурик тут же взял одной рукой палаш обратным хватом и, замахнувшись остриём вниз, начал наносить колющий удар в горло. В последнюю секунду он осознал, что начал делать. Когда палаш вонзился, он отпустил рукоятку. Кровь брызнула в лицо. Шурик закрыл лицо руками. Рука капитана с лёгкостью отпустила руку Шурика. Парень убрал руки и тут же, отскочив, отполз немного назад. Сердце бьётся быстро. Глаза бегают. Он тяжело и часто дышит. — Блять… сейчас сердце остановится… это что ж блять… Шурик неуклюже встал и побежал внутрь тюрьмы. Дальше — всё как в тумане. Моргая, Шурик запоминает обрывки. Тусклая лампа освещает тюремные коридоры и блоки. Он видит, как Кенуэй убивает двух охранников, стоящих у камер Слави, Бонни и Рид. Он успокаивает Славю, поправляет ей волосы, убирает шальные пряди за ухо. Её глаза заплаканные. Она утыкается в него. Шурик обнял её как можно крепче, шёпотом успокаивая. Голова уже разрывается. Слышны крики солдат. — Хватайся за шею. — Что..? — Повисни на мне. Сейчас же! Славя повиновалась. Обхватив шею Шурика, он взял её на руки и вместе с Кенуэем побежал к шлюпке. Конечно же, он обогнал его. Он посадил Славю на скамью шлюпки. Федорыча он совсем не слышит. Половина одежды Слави порвана, содрана. На ней корсет — такой же, как у Бонни и Рид. Видимо, солдаты тоже думали, что она беременна. Шурик смотрит Славе прямо в глаза. — Шур… твоё плечо… — Да ерунда… всё хорошо… Гога поцеловал её в лоб. Хватка ослабла. Он упал на шлюпку и отключился. Шурик уже ничего не слышит. Голова трещит. Плечо горит. В моменте Шурик просыпается. Он делает три шага назад и видит… снова это пространство. Но теперь уже красное. Всё в дыму и тумане. Волны дёргаются, смещаются, накладываются, возвращаются в изначальную позицию. — Что ж это за херня-то?! Снова тьма. Шурик слышит звон. И свет бьёт по глазам через закрытые веки. Постепенно открывая глаза, он видит перед собой лишь муть. Тусклый свет лампы. Дерево. Каюта. — Он очнулся! ... ... ... Глава 5 завершена.