Хроники Гоги и Федьки

❝ Слово есть слово, даже данное сумасшедшему. ❞ — Франсуа-Жозеф Поль де Грасс

Гога неповоротливо встал, держась за бок, и, пройдя метров сорок от костра, схватился за бедро. Судорога и тяжесть в ногах дают о себе знать, да и к тому же он делал долгие передышки в коротких молниеносных действиях. Смотря на водную гладь, Шурик стал представлять то, что представляют в заточении: дом... В глазах стало двоиться, ветер стал прохладнее, волны начали подниматься. Шорох. Из кустов в гнетущей ночной мгле острова послышался странный звук. Шурик повернулся и, попытавшись сфокусироваться, стал щуриться. — Что это..? — Гога поковылял к кустам. Шурик медленно пошёл туда. Ходить было тяжело и больно, а страх нагнетал и наводил жуть. Остановившись около входа в джунгли, он глянул на костёр. Славя и Федька уже спали, а звёзды медленно шли по небосводу. — ...Я не хотел... — единственное, что шепнул Шурик, и ушёл во тьму пальм и кустов. ... — ДА ЕБАНЫЙ ТЫ НАХУЙ РОТ, СУКА, ТЕМНО КАК В ЖОПЕ, ЕЙ-БОГУ, БЛЯТЬ!!!! — Шурик спотыкался, наступал и падал на всё и обо всё, что можно. В какой-то момент парень, поднимаясь с упора лёжа, увидел свет от огня где-то поодаль. За углом дерева. Сразу затаившись и укусив щёку, Гога сплюнул. Кровь... — Прокусил, сука... — вытерев со рта лишнюю слюну, парень тихо пошёл к дереву по диагонали. РРРРЬЯЯЯАААРРАААРРГГГХХХ!!!! ... Шурик быстро подбежал к дереву, сел и закрыл свой рот рукой. Он начал тяжело дышать, по его лбу и спине пошёл холодный пот. Аккуратно выглянув из-за толстого ствола, Шурик увидел длинное, сильное тело кошки, покрытое пятнистым камуфляжем на жёлтой шерсти. Ягуар. Дикий зверь что-то вынюхивал, его тяжёлая лапа оставляла неплохой такой след на пыльной земле. — Ебать тебя некому, что ты, сука... откуда ты взялся?! — Гога ни черта не вдупляет. А кот тем временем обтачивает когти о другое дерево, стоящее по диагонали от того, за которым сидит Гога. Что-то сильно пахучее ударило Шурику в нос. Или это была капля пота? Чих. Шурик моментально застыл и тут же спрятался за стволом, вжавшись в кору и сжав землю. Грязный бинт на пробитой штыком руке уже начинал рваться. Дикий зверь же глянул на шум и тоже застыл. Медленным, тяжёлым перебиранием лап ягуар стал подходить ближе к дереву, за которым сидит Гога. Чем ближе — тем ниже стоит кот. Дыхание парня участилось, сердце заколотилось бешено, в голове пролетели сотни тысяч мыслей, и лишь сузившийся до максимума зрачок глядит в одну точку. За своей спиной Шурик слышит не только низкое рычание, но и тяжёлое дыхание... Повернув взгляд чуть назад, Гога увидел уже нарастающую тень. Дыхание всё ближе, рык всё громче, он не может так... Рёв. Где-то в глубине леса послышался странный... рёв мартышки? По деревьям, а местами и через скалы и по ветвям, мимо проскакала обезьяна-ревун. Ягуар сразу же обратил на неё внимание, и тут же рядом пробежал дикий свин. Кот умчался за более лёгкой добычей, оставив после себя лишь клубы дыма. С дрожью в горле Шурик выдохнул. Глянув на свои руки, на тыльной стороне кисти уже виднелись то ли капилляры, то ли следы стресса... но факт остаётся фактом: он побледнел, и ему холодно. Дрожь от страха усугубляет прохладный ветер. Аккуратно выйдя из-за дерева, Шурик видит странный механизм около скалы. Тут же он вспомнил своего преподавателя истории, называвшего цивилизацию майя искусством. На столбах красная краска, где-то изображены звери, а где-то люди. — И это, блять, искусство? У чувака кровь из носа пошла, и он просит тридцатку?! — прошептал Шурик, ухмыляясь. Подойдя ближе, Шурик заметил, что один из блоков поднят, второй лежит в выемке, на полу — кольцо, где по дуге изображены квадратики, в которые должны влазить эти самые блоки. Сами булыжники разных цветов: красный, зелёный и синий. Единственный красный остался не в своём месте. В его выемке изображён крокодил с раскрытой пастью, на зелёном — олень, а на синем — кит. — Никогда, сука, не понимал папуасов... — Шурик стал искать подвох. — Неужто это а-ля блок подвижный..? Посмотрев чуть повыше, парень заметил, что высота скалы не такая уж и большая. Да, если упасть неправильно — и помереть можно, но всё же блок висит на половине скалы... — Тааак, господа-долбоёбы, сейчас вас будем вскрывать... где же у нас паралитик? Там где ты его... бросил. — Шурик разговаривал сам с собой. Это успокаивает, когда задача одна, а мыслей по решению десятки. Прыжком он явно не взберётся, но толщина стволов валёных деревьев должна выдержать его... Взобравшись и пробежав по дереву на блок, механизм пришёл в действие. Блок стал опускаться, камни в механизме стали щёлкать, крошиться... Парень мигом упал на жопу и стал оглядываться. — Ой, дурааак... — осознание. Гога понял, что создал лишний шум... Блок опустился в свою выемку. Шурик спрыгнул с него и услышал, как что-то открылось. — Что это, бляха-муха?! — он быстро повернулся на шум, и одна из коряг как-то неестественно выходит на фоне камня и листвы... Тайник. Шурик быстро скользнул к нему и попытался поднять уже сгнившую деревяшку. — ЪЪГХ, сука! — силёнок не хватает...Что ж... что же... — заметив лежащий мушкет, Гога заулыбался. — Если гора не идёт к Магомеду, то Магомед сам к горе припрётся... Взяв мушкет, Гога сунул его стволом к щели между землёй и деревяшкой. Навалившись и потянув вниз за приклад, деревяшка поддалась и разломалась. Сунув руку в тайник, парень тут же одёрнул её. Оттуда выползла игуана и быстро-быстро побежала прочь. — Бесовщина, сука!.. — парень мотнул головой и принялся рыться... нащупав бумагу, он быстро вытащил её. Это оказалась карта, которой парень был не очень-то и рад... — Ну сука, нахер она мне сдалась... — в этот момент сердце стало биться чуть быстрее, а внутри появилась тяжесть. В голове промелькнуло ощущение, что кто-то за ним наблюдает, и причём пристально... Оглядевшись по сторонам, парень никого не увидел, что озадачило его... и одновременно с этим заставило напрячься сильнее. — Если никого нет на земле, то он наверняка... — подняв голову, на парня с дерева смотрел труп. — БЛЯТЬ!!!!! — Шурик тут же отпрянул. Форма у трупа солдатская, да только сине-зелёная. — Тааак... были испанцы, англичане... кого нам тут не хватает?! Американцев?! Блять, они ж через несколько десятков лет только появятся... блядство, кто же... что же... Ощущение, что за ним следят, не покидает парня. Он инстинктивно побежал поглубже в джунгли, благо остров большой. Вдалеке слышны глухие хлопки, кажись, рядом форт... Щебечут птицы, свистят соловьи, кричат попугаи... И всё же усугубило ситуацию не это. Наличие балконов на огромных деревьях, импровизированная паркур-трасса... и всё это над низиной, где течёт река, множество кустов и камышей... Стоило Шурику пройти чуть дальше, как странный человек перебежал за холмик, который вёл в джунгли глубже. Шурик ни черта не разглядел: рассвет, стреляющий лучами, лишь отбликовал от коричневого цвета кожи, полуголого тела, которое закрыто тканями и какой-то хернёй, по мнению подростка, и странной маской... — Это что за нахер...?! Гога с лёгкой дрожью и опаской вскарабкался на холмик и видит такую картину... что остров туннельный. То бишь, в его понимании, это огромная местность, разделённая надвое и соединённая одним только проходом. Кривым, косым, наклонённым — без разницы. Местность образует два кольца. Шурик заметил, как два солдата в той же форме, что и у трупа, идут широкими и высокими шагами через реку, которая им по пояс. Язык больно похож на испанский, да только с каверканьем... Один из солдат остановился в реке, а второй вышел на берег. Шурик уже щурится, поскольку зрение, как говорилось ранее, не... — ААААА!!!! — прокричал солдат в реке и упал в неё. Что-то, заставляющее барахтаться солдата, убивало его с животной яростью. Кровь поднялась на водную гладь... — Что за нахер..?! — прошептал себе Шурик. Второй солдат оголил палаш и начал смотреть в реку, попутно крича что-то на португальском. Сделав шаг вперёд, солдат оттянул вбок голову и взялся за шею. Зудит, небось?.. Но в один момент он начал шататься. Солдат упал, и кто-то оттянул его в кусты. Из зарослей донёсся хриплый крик, лязганье металла и булькающий звук захлёбывающегося человека в собственной крови. — Ебаный в рот... — по лбу Шурика прошёлся холодный пот. Кто-то взял его сзади за плечо. Инстинктивно подросток тут же, заведя руку назад, ухватился за чужую, заломал схватившую его руку и, перевалив через себя, оттянул кулак назад, готовясь сломать нахер нос... — ЭЙ, ЭЙ, ЭЙ!!! ТИХО ТЫ, ПРИДУРОК!!!! — шипел Федька Шурику. — И так плечо болит, ты его доломать хочешь?!!! — Какого хрена ты так пугаешь?!! — шёпотом орал Гога. — НУ ХУЛИ! МЫ ПРОСЫПАЕМСЯ — ТЕБЯ НЕТ, А ТАМ И БОЙНЯ, И КРИКИ, ЕПТЭ! — шипел и смеялся Федорыч. — Аааргх! — прорычал Шура и, отпустив Федьку, стал смотреть дальше, что же делать... Когда Федорыч набрал воздуха, его улыбка чуть спала, и на лице появилось... недоумение, вперемешку с грустью. Хотел было Гога встать повыше, как он соскользнул с мокрой глины и кубарем покатился вниз. Парниша упал поясницей на камни и, сам того не понимая, видит перед собой расплывчатую картину. Удар пришёлся ещё и на голову... Да, не смертельно, но больно. В ушах слышен звон, и в воде парень услышал глухой, низкий, тяжёлый грохочущий звук. Шурик тут же спрятался в камыши. Парень видит странный силуэт в воде, идущий по водной глади... ни черта не понятно. Единственное — зубцы на спине... Помотав головой и прищурившись, у Гоги внутри всё провалилось. КРОКОДИЛ. ТАКИХ РАЗМЕРОВ. Он никогда подобного не видел, а если и видел, то по телевизору, трансляцией с джунглей Южной Америки. Крокодил уплыл. Федорыч, само собой, проскользил к Шурику. — Ты чё такой? — Крокодил... — Чё? Какой нахуй кро... — крокодил проплыл обратно, и Федька сделал глаза по пять копеек. — Ебать ящерка... Федорыч взял камень и швырнул куда подальше в кусты. Как минимум двое аборигенов... или... дикарей... побежали туда. — Пошли! — Федорыч побежал к коридорчику вместе с Шурой. Забежав в этот извилистый коридор, Федорыч потерялся за углом, а Шурик остановился отдышаться. В голове шум, периферийная область глаз затемнилась, и что-то... свистнуло низкой нотой... будто бы... будто бы это запретная земля... Шурик выбежал в следующее кольцо. Деревья создавали кронами навес, отчего некоторые солнечные лучи очень ярко обозначали кусты. Хаотично. Шурик пытается найти глазами Федорыча. — Где ты... где же ты, Федька... — шептал себе парень. Стоило ему посмотреть чуть вправо и повыше, как около вершины скалы, где самая высокая ветка, на солнышке греется и спит... обезьяна! Чёрная шерсть, белый треугольник у шеи, чистого рода мартышка. Она зевнула и пальцем поводила внутри уха. — Фу, боже... Гога решил не медлить и сразу пробежать к выходу из кольца — как раз напрямки, по горке и через маленький проём шириной в четыре метра. Побежав, глаза стали наполняться слезами. Ветра не было, птицы щебетали, земля под ногами проваливалась. Не добежав пятнадцать шагов, Шурик услышал странное, глухое «пуф» и почувствовал странное колючее ощущение в боку шеи. — Мгх! Сука... — взявшись ладонью, парнишка почувствовал волосинки, металлическое кольцо... достав это, парень разглядел и острие. Дротик. Волосинки синие. С кряхчением и стоном парень зажмурился и ладонью почесал шею. Шурик начал ловить тяжесть в голове. Вскарабкавшись, он остановился у мелкой кучки листвы, пары камушков и разбитых кокосов. Организм хочет спать, причём резко; эти странные ощущения тошноты, маяков в глазах, света и камней... Парень упал. Он видит лишь темноту и ни черта не слышит. Для Гоги прошла секунда. Приоткрыв глаза, парень видит... пляж. Ну, как пляж... Берег. На воде стоят два домика, чуть выше водной глади; параллельно им — высокая смотровая вышка, на уступах которой повешены контрабандисты; лодки, стоящие на реке, которая ведёт в открытый океан... и кто-то его тащит. В тень... Очнувшись, Шурик видит нескольких дикарей в странных масках, похожих на лица майя, их одежду, оголённые туловища... и ощущает скованность. Очень сильную боль в руках и прижатой спины к дереву... Взрыв. Поодаль от нашего места, где сидят пятеро в масках, прозвучал выстрел и последующий взрыв. Все до единого побежали на звук, поскольку прозвучал ещё и крик человека... Шурик остался один. Он судорожно оглядывается, в глаза бьёт адреналин, они уже начали болеть... Шурик посмотрел на верёвку. Она очень жёсткая и толстая, поскольку то, как она жмёт запястья до самой чесотки, тому подтверждение. Гога не знает, что это сизаль, но... он видит следующее: Потёртости, излишнюю сухость каната, прожжённое место, которое чуть ли не в два раза тоньше, чем вся верёвка, и рядом — гниение. В голове у Шурика безумная идея: начать сжигать верёвку. Силой трения можно до конца стереть верёвку и уже от этого плясать. Руки его отведены назад так, что лопатки смыкаются, а плечи от боли ноют понемногу... это в районе 135–145°. Шурик согнул локти и сжал кисти в кулак. Шурик перебиранием спины по дереву поднялся на ноги. Харкнув в сторону, Шурик делает что-то типа мощного бокового удара — джеба, понемногу выпрямляя одну руку, но заводя ещё дальше вторую. Однако звук проведения верёвки по коре дерева характерен и звонок. — НГХ! СУКА! — зашипел подросток. Пошла вторая рука. Спустя три таких удара Шурик поймал силовой темп. Верёвка начинает хрустеть, тело отдаёт жаром, по лицу стекает пот... Шурик спустя минут пять такой интенсивной работы остановился. Он в спортзал-то ходил пару раз отроду; дышать тяжелее, в голове пустота, своими ногтями он уже заставил кровить ладонь, но верёвка растянулась так, что он может сделать шаг вперёд от дерева. — Осталось чуть-чуть... сука, ещё немного! Удар за ударом Шурик продолжает, пока и вовсе... ХРУСТ! Верёвка порвалась, и, выставив руки перед собой, Шурик упал. Перевернувшись на спину, парень тяжело дышит. Верёвки на руках болтаются, но он уже не скован. Теперь его главный враг — не кто-то, а время. Заприметив что-то типа препятствия, которое нужно проползти, Шурик начал понемногу вставать... Послышался бег. Скалы создают неплохое такое эхо, подростку пришлось чуть ли не палкой вскочить и, добежав до препятствия, проползти. Оказавшись на импрови... хруст и обвал. — АААААХ ТЫ БЛЯЯЯТЬ!!!! — сев на мягкое место, Шурик спускается по горке из листьев, камней и веток. Балкончик был не самый прочный, потому под весом парня он сорвался. Упав в листву, он тут же кубарем вылетел кому-то в ноги... Неестественный чёрный материал, похожий на идеально отполированный гранит, прямо около его глаз. — Что это..? — Шурка? ШУРААА!!! — это был Федя, стоящий и блюющий около пальмы. Закончив, он подбежал к Гоге, попутно вытирая свой рот рукавом. — Тааак, так, так... — прозвучал хрипловатый, но взрослый голос. К глазам Шурика подошли два сапога. Подняв глаза, подросток увидел усатого пирата в коричневом сюртуке, треуголке и... странной шкатулкой. Руки скрещены у груди. Бартоломью Робертс. У Шурика стало темнеть в глазах, сознание стало мутнеть... Очнулся он уже на плече Феди. Он, Гога и Робертс идут по странному подземелью... нет. Внутри скалы. Странные механизмы, узоры черепов... Обсерватория. Бартоломью Робертс что-то говорит о значении обсерватории, о том, что за технология тут... Остановившись в круглом зале, впереди которого обрыв в воду, Робертс поставил череп и внутрь него вставил странную склянку в виде куба, в котором куб, и в котором снова куб. Внутри, на пересечениях диагоналей, — капля крови. Склянка Торреса. В тени обрыва появилась голограмма в реальном времени. Торрес что-то объясняет испанским солдатам... Затем — Вудс Роджерс. В Кингстоне. Перебирает документы и обсуждает что-то с английским капитаном. И тут же — капля крови... уже чья-то другая. Таверна... Джеймс Кидд, обращающийся к себе в женском роде?.. Болтающий с Бонни и Рэкхемом... Голограммы закрылись. — Джеймс Бонд, блять, средневековья! — засмеялся Федя. В мутности взгляда и звоне в ушах Шурик видит, как Федорыч начал пихаться с Робертсом: удар, пинок... оба полетели в воду. Очнувшись уже в воде, организм стал требовать кислород. Шурик выплыл около пляжа, к которому подплывала «Галка». — ФЕД... ФЕДЯ!!.. ФЕДОРЫЧ, МАТЬ ТВОЮ, ГДЕ ТЫ?!! — Шурик выплыл на пляж и оглядывается. Никого... только следы крови, уходящие в море... ... ... ... Тем временем где-то на Ямайке... Два солдата вывели избитого, дёрганного Федорыча на... — ТИШИНА! — крикнул английский представитель знати в роли судьи. Солдат посадил Федорыча и сел рядом с ним. Сзади сели Вудс Роджерс и Торрес... В этот же момент британские лейтенанты по одному вывели Бонни, Мэри Рид... — ОНА ЖЕНЩИНА?!! — Федорыч раскрыл глаза, увидев длинные волосы... Кидда..и Славю. — Эй... эй, эй, эй! — Федя привстал. — Это что за вашу мать?!! СКО... Удар в печень заставил его сесть. — ...ты... — Суд Его Величества утверждает, что подсудимые Мэри Рид и Энн Бонни по злому умыслу в пиратской манере захватили и присвоили семь рыболовных судов! Также, по мнению суда, подсудимые взяли себе в сообщники шпиона, подстерегли в море, атаковали и захватили два торговых шлюпа, подвергнув жизни капитанов и команд смертельной опасности! — говорил человек, сидящий за столом и державший в руках листы. Федорыч стал неровно дышать. В его мыслях проскочило... проскочило уже всё! Он не знает, что и думать, просто-напросто страшно. Выходить против всей британской армии ради спасения Слави — аналогично спасению в Нассау... смерти подобно! Да плевать на смерть... он скован. Его терзает осознание немощности, невозможности что-либо сделать, потому что его руки — в кандалах. Скованы. Славя не смогла сдержать слёз и начала падать на колени от бессилия. Стоящий рядом британский солдат в треуголке подхватил её и поднял на ноги, сжав бицепс. Девочка напугана, ей хочется проснуться... У Феди внутри всё сжалось. Руки инстинктивно хотели вырваться из кандалов. Какая глупость... Судья повернулся и сделал злое лицо. — Вы, Мэри Рид и Энн Бонни, отправитесь из этого зала туда, откуда прибыли, а затем — к месту казни через повешение, и будете висеть там до тех пор, пока не умрёте, умрёте! Умрёте! — постучал судья молотком по столу. — Ох, вздор! — лукаво улыбнулась и отвела взгляд Бонни. Славя, смотревшая в землю, тут же подняла взгляд на всё происходящее. Солдаты, стоящие по периметру, наблюдают уже с интересом. — Да смилостивится Господь всемогущий над вашими жалкими душами! — сказал судья... Славя уже отчаялась... — Мы беременны!! — выкрикнула со злобой и ухмылкой Мэри Рид. Славя тут же удивилась и резко подняла голову. Слово pregnant она-то явно знает, но она чиста, ей без пяти минут семнадцать было в Уфе, а тут такие заявления!! Солдаты тут же насторожились, толпа, сидящая на скамейках, начала возмущаться. Федорыч же в полнейшем ауте. Он в шоке смотрит на Славю. — «ВЫ КОГДА УСПЕЛИ, Э, КРОЛИКИ НЕ ЕБАТЬСЯ?!?» — спрашивал себя Федорыч в мыслях. — Вы все слышали?! — кричит Рид. — Что она сказала?! — спросил капитана судья. Английский же капитан руками показывал толпе быть тише. — Просят отсрочку, милорд. — Да! Беременных ведь вешать нельзя! Верно? — спросила всех Энн Бонни. Славя всё так же не понимает, что происходит, взгляд мечется. Толпа начала вставать и громко переговариваться. — Тихо! Тихо! — кричал судья толпе. Он повернулся к девушкам. — Если ваше заявление правда, то казнь откладывается, но только до момента родов! Стоящие рядом с подсудимыми «британские псы» достали палаши. — Что ж, тогда я буду беременеть год за годом! — высказала Бонни с усмешкой. Иронии в этом мире ни прибавить ни убавить... — УВЕСТИ ИХ!! — выкрикнул судья. Всех, кто закован, повели из импровизированного зала на улице... Федорыч просто закрыл глаза... он... он не знает, что делать дальше. Впервые. ... Открывшись, глаза глядят в потолок каюты. Гога которые сутки не может уснуть... Гога взял абордажную саблю со стола и пошёл к лестнице. Поднявшись на палубу, он пошёл на мостик... У штурвала стоял Адевале. Подойдя к нему, чернокожий квартермейстер обернулся, спрашивая взглядом. Гога молча протянул саблю, и выражение его лица становилось всё грустнее, но злее... Адевале смотрит на него более чем серьёзно. Адевале прикрыл глаза, выдохнул и, взяв саблю из рук Шурика, махнул ему головой. — Идём. Оба пошли к носовой части корабля... ... ... Продолжение следует.