Сладость или гадость

И тут, в оглушительной тишине, раздался лёгкий стук стекла о дерево. Тук. Звук был крошечным, но в напряжённой тишине прозвучал как выстрел. Все взгляды, словно по команде, резко метнулись на источник шума. Сынмин с абсолютно невозмутимым видом только что поставил на кофейный столик свой пустой стакан. — Похоже, — произнёс он своим ровным, лишённым эмоций голосом, который в данной ситуации звучал оглушительно громко, — хоть на один вопрос, но мне всё же придётся ответить. Хёнджин, уже открывший рот, чтобы бросить колкость в адрес Минхо, застыл в удивлении. Чанбин поперхнулся сидром. Даже Чан, мастерски сохранявший самообладание, медленно поднял бровь. — Что… о чём ты? — выдавил наконец Феликс, глядя на Сынмина с таким изумлением, будто у того только что выросла вторая голова. — Нам было по пятнадцать, — начал Сынмин, как будто зачитывал очередной доклад. — Мне нравилась одна девушка из параллельного класса. Вероятность взаимности, по моим расчётам, составляла 69%. Однако существовал мешающий фактор: я никогда ни с кем не целовался. Я испытывал беспокойство по поводу своей неопытности. Погрешность в технике могла снизить вероятность успеха до 42%. Забыв про напряжение в комнате все внимательно смотрели на Сынмина. — И... ты рассказал об этом Феликсу? — уточнил Чанбин. — Естественно, — кивнул Сынмин. — Он был моим главным источником данных в области межличностных отношений. Феликс сказал, что проблема решаема, и предложил провести... практическое занятие. Хёнджин, забыв на секунду про Минхо, смотрел то на Феликса, то на Сынмина, пытаясь переварить информацию. — Целью была отработка техники, — продолжил Сынмин. — Первый контакт был оценён как «приемлемый, но механический». Последующие сессии... стали более эффективными и продолжительными. Всего было проведено семь сеансов суммарной продолжительностью примерно два часа семнадцать минут с перерывами. — Два часа семнадцать минут? — прошептал Феликс, его лицо залилось краской от стыда. — Сынмин, мы же на мизинчиках поклялись и договорились что никогда... — Минхо задал вопрос «Я никогда не целовал человека, а потом всю следующую неделю делал вид, что ничего не было», — невозмутимо перебил Сынмин Феликса. — Я подхожу под критерии. Факт имел место. После завершения «курса» я в течение семи дней испытывал когнитивный диссонанс. Я не мог определить: мне нравится сам процесс кинестетического взаимодействия, или он обусловлен личностью партнёра. Мы с Феликсом взаимно избегали контактов для очистки переменных. Через неделю я пришёл к выводу, что гипотеза о романтической привязанности к Феликсу не подтвердилась. Эксперимент был завершён. Он закончил и взял с подноса новое печенье-скелет, отломив ему голову с тем же видом, будто только что не перевернул с ног на голову представления всех о нём и о Феликсе. Тишину взорвал оглушительный, истерический хохот Чонина. Он буквально катался по дивану, давясь и хватая ртом воздух. — О, БОЖЕ! — рыдал он. — Феликс серьезно? Ты предложил ему практические занятия? СЕМЬ СЕАНСОВ? — Я предложил просто помочь! Количество определил Сынмин своими расчетами! Джисон смотрел на Сынмина с новым уважением. — Сынмин, это гениально! Я бы никогда не додумался! Чанбин же просто сидел с открытым ртом, бессмысленно водя пальцем по краю своего бокала. Феликс стал пунцово-красным. Он смотрел на Хёнджина, пытаясь прочитать на его лице хоть что-то. — Хёнджин, это... это было очень давно...у меня нет романтических чувств к Сынмину... я просто хотел помочь! Хёнджин, к его удивлению, не выглядел ни злым, ни шокированным. По его лицу медленно поползла ухмылка. Он покачал головой и громко рассмеялся. — Ну конечно, — сказал он, смотря на Феликса с какой-то новой, смешанной с нежностью иронией. — Конечно. Ты не можешь пройти мимо потерянного щенка, даже если этим щенком был Сынмин. Ты что, всех своих друзей так «обучал»? Может у тебя и диплом есть? — подколол он Феликса. — ТОЛЬКО ЕГО! — завопил Феликс, закрывая лицо руками. — И это была ОДНА большая ошибка! — Две, — поправил его Сынмин, дожевывая печенье. — Если считать моё сегодняшнее признание. Но я не испытываю сожаления. Собранные данные впоследствии оказались крайне полезны. Минхо, всё это время молча наблюдавший за этой сценой, недовольно фыркнул. Его тайна, которую он хранил как козырь, оказалась всего лишь одной из многих в этом сумасшедшем кругу. А Сынмин, закончив с печеньем, отряхнул пальцы и снова уставился в окно, словно ничего и не произошло. Он просто вывалил на всех информационную бомбу и вернулся к роли молчаливого наблюдателя, оставив остальных разбираться с последствиями. В гостиной снова воцарилась хаотичная тишина, которую нарушал только сдавленный хрип Чонина, всё ещё бьющегося в истерическом смехе. — Так... погоди. Получается, Феликс... это у тебя типа... хобби такое? Социальный волонтёр? Помощь друзьям в ликвидации пробелов в образовании? — хитро произнес Чанбин. Феликс, всё ещё красный как рак, схватил декоративную подушку и швырнул ею в Чанбина. — ЗАТКНИСЬ! — взвыл он. — Это было ОДИН раз! И это была ошибка! — Семь сеансов — это уже не ошибка, это полноценное исследование. — выдал Джисон. — Ты собрал контрольную группу? Было ли сравнение до и после? На этот раз подушка прилетела в него. Хёнджин, с не сходящей с лица ухмылкой, наблюдал за разворачивающимся хаосом. Вся его ревность и гнев куда-то испарились, растворившись в абсурдности ситуации. Он обнял Феликса, всё ещё пытавшегося спрятаться от стыда. — Успокойся, ангел, — прошептал он ему на ухо, и в его голосе слышалась усмешка. — Теперь я понимаю, почему Сынмин так яростно защищал свой матрас. Он просто боялся, что ты решишь провести ещё один «учебный курс», только уже со мной! Это заявление вызвало новый взрыв смеха у Чонина. Даже Чан не удержался и тихо рассмеялся, качая головой. — Ну что, кажется, наше «Я никогда не» превратилось в «А помните, как Феликс всех целовал?». Может, хватит на сегодня раскопок прошлого? А то бедный парень сейчас сгорит от стыда, — обратился ко всем Чан. Феликс мрачно бубнил что-то себе под нос, уткнувшись лицом в плечо Хёнджина. — Ну что, — объявил Чанбин, когда все вновь расселись по местам. — На кухне есть попкорн и кола, и раз все скелеты из шкафа благополучно разложены по полочкам... Может, всё-таки посмотрим фильм? «Крик»? Вроде его же так хотел посмотреть Феликс. — Да! — обрадовался Феликс подскакивая, мы с Хёнджином принесем попкорн и колу, а вы подготовьте фильм. Едва они скрылись за дверью кухни, Минхо, до этого молча сидевший в стороне, резко поднялся и медленно подошёл к Сынмину. Остановившись рядом, он коротко, почти незаметно кивнул. — Спасибо, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Хороший ход. Не дал нам наговорить лишнего. Сынмин пару секунд молча смотрел на него, затем так же кивнул в ответ, будто принимая доклад о выполнении миссии. — Цель была достигнута. Возможный конфликт предотвращён. Эмоциональный фон стабилизирован. Пока что. Чонин присвистнул, наконец-то поняв гениальный и безумный план Сынмина. — То есть ты... ты специально... Охренеть. Ты принёс себя в жертву ради мира во всём мире. — Гипотетический ущерб моей репутации был признан менее значительным, чем потенциальный ущерб от открытого конфликта между Хёнджином и Минхо, — невозмутимо пояснил Сынмин. — Вероятность драки с последующим материальным ущербом и необходимостью вызова скорой помощи оценивалась в 34%. Я счёл это нерациональным. Все несколько секунд молча переваривали эту информацию. Даже Чан смотрел на Сынмина с новым, нескрываемым уважением. Спустя пару минут Феликс уже устраивался возле Хёнджина с большой миской попкорна, натянув на ноги мягкий плед. — Наконец-то! Чонин взял пульт и запустил фильм. Свет погас, оставив комнату в оранжевом свечении тыкв и мерцании экрана. Знакомая музыкальная заставка наполнила комнату. Первые же кадры погрузили всех в атмосферу классического слэшера. Но комментарии начались почти мгновенно. — О, смотрите, незнакомый звонок! — саркастично произнёс Чанбин. — Наверняка ничего подозрительного. Обязательно нужно долго и с расстановкой болтать с незнакомцем. — Да просто включите свет по всему дому! — воскликнул Феликс, когда на экране героиня в страхе бродила по тёмному дому. — Вам что, жалко денег за электричество? — А эта маска... — задумчиво сказал Сынмин. — С точки зрения эргономики она ужасна. Поле зрения ограничено, вентиляция никакая. Носить её больше пятнадцати минут — сплошное мучение. — Зато стильно, — парировал Чонин, закусывая попкорном. — Смотри, как она блестит! Хёнджин, обняв Феликса за плечи, присоединился к комментариям, обращаясь конкретно к нему: — Если ко мне когда-нибудь в дом проберётся такой тип в маске и с ножом, я просто покажу ему твои крылья. Он подумает, что сошёл с ума, и сам убежит. — Очень смешно, — фыркнул Феликс, но прижался к нему ближе. Когда на экране появилась знаменитая сцена, где герой спрашивает у преследователя: «А что насчёт тебя? Чего ты боишься?» — Минхо, сидевший в кресле напротив, лениво протянул: — Боится, наверное, остаться без своего ангела. — И, поймав грозный взгляд Хёнджина, тут же добавил: — Шучу. Расслабься, волкодав. Хёнджин в ответ лишь показал ему фак, поцеловав Феликса в висок. Комментарии лились рекой, смешиваясь со смехом и хрустом попкорна. Страшный фильм превратился в комедийное шоу. Даже Сынмин изрёк пару своих сухих, убийственно точных замечаний о вероятности выживания каждого из персонажей, исходя из их поведения. Когда титры окончательно пропали с экрана, а попкорн был благополучно съеден, Чонин с загадочным видом поднялся с дивана и направился к своей сумке. — Ну что, мои дорогие любители пощекотать нервы фильмами и вываливать друг на друга свои грязные секретики, — начал он с лёгкой ухмылкой. — Вы готовы к настоящему хэллоуинскому развлечению? Тому, что может связать нас с миром духов? Он с торжествующим видом извлёк из сумки продолговатую картонную коробку. На чёрной упаковке была изображена стилизованная планшетка с сердцевиной в виде глаза и готическим шрифтом: «Доска Уиджи: Оракул духов». В комнате на секунду воцарилась тишина. — О, серьёзно? — скептически хмыкнул Минхо, поправляя плащ. — Игрушка для впечатлительных подростков? Ты хочешь, чтобы мы задавали вопросы куску дерева? — Это не просто кусок дерева! — возразил Чонин, с пафосом вскрывая упаковку. — Это портал! Ну, или как минимум отличный повод для того, чтобы пошутить над Джисоном, когда он начнёт визжать от страха. — Я не визжу! — тут же запротестовал Джисон. — Я... выразительно реагирую на внешние раздражители! — Ага, как в прошлый раз на паре по биологии, когда тебе на руку упал таракан, — невозмутимо напомнил Хёнджин. Пока Чонин раскладывал на столике деревянную доску с буквами, цифрами и словами «Да» и «Нет», и сердцевидный планшет-указатель, в комнате повисла смесь скепсиса и любопытства. — Ладно, почему бы и нет, — сдался Чан, с интересом наблюдая за процессом. — Главное — не вызывать дух моей бабушки. Она была учительницей корейского, и я не готов к тому, что она будет проверять у нас грамматику. — Правила просты, — как настоящий медиум, объявил Чонин. — Все участники кладут по одному пальцу на планшет. Задаём вопросы. Планшет двигается и указывает на ответы. Никакой физической силы не прилагать! И самое главное — в конце обязательно попрощаться с духом, иначе он... задержится. — Задержится и будет проверять твои сочинения по истории, — подмигнул Феликс Чану. Когда все расселись на полу вокруг столика, первыми вызвались поучаствовать Феликс, Хёнджин, Чонин, Джисон и, к всеобщему удивлению, Сынмин. — Надо же проверить гипотезу о посмертной коммуникации, — серьёзно заявил он. Они положили пальцы на пластиковый планшет. В комнате приглушили свет, оставив только мерцание гирлянд и тыкв. Стало по-настоящему жутковато. — Окей, дух ты с нами? — громко спросил Чонин. Планшет дёрнулся и медленно, со скрипом пополз к слову «ДА». — Ого! — прошептал Феликс, его глаза расширились. — Это ты толкаешь! — обвинил он Хёнджина. — Нет! Это, наверное, Джисон! — Тише! — осадил их Чонин. — Дух, представься. Как тебя зовут? Планшет заскользил по буквам. Все внимательно следили, шепча их вслух: К... И... М... Т... Х... Э... С... О... Н... — Ким Тхэ-Сон? — переспросил Чанбин. — Звучит как имя зазнайки из богатой семьи. — Или студента, который всегда получал пятёрки и презирал всех двоечников, — добавил Минхо, глядя на Феликса. — Дух Ким Тхэ-Сон, — с пафосом продолжил Чонин. — Мы можем задать тебе вопросы? Планшет уверенно пополз к «ДА». — Окей, Тхэ-Сон, — начал Хёнджин. — Скажи мне честно... Феликс когда-нибудь изменял мне? —ХЁНДЖИН! — возмутился Феликс, пытаясь убрать палец с планшета, но Чонин его остановил. — Правила! Пальцы не убирать! Планшет дёрнулся, поехал к «НЕТ», затем развернулся и, с издевкой водя по кругу, ткнул в «ДА». — Ага! — воскликнул Хёнджин. — Это неправда! Это ты толкаешь! — взвизгнул Феликс. В комнате повисла напряжённая пауза. Хёнджин нахмурился. — Ладно, шутник, — проворчал он. — Тогда скажи, с кем? Планшет снова пришёл в движение. Он пополз к буквам, вырисовывая имя: «С... Ы.. Н.. М... И... Н». Все ахнули. Феликс покраснел. — Да это же СЫНМИН! Это он двигает! Сынмин внимательно посмотрел на доску, потом на Феликса. — Это не я! Вероятность моего воздействия — ноль процентов. Однако вероятность того, что «дух» основывает свои ответы на недавно полученной информации, стремится к ста. — Дух Ким Тхэ-Сон, ты что, всё это время подслушивал наши разговоры? — с притворным ужасом спросил Чонин. Планшет уверенно указал на «ДА». — Ну тогда... — Чонин ухмыльнулся. — Скажи, кто из присутствующих здесь самый... сексуальный? Планшет рванул с места, носясь по доске, указывая то на «Ф», то на «Х», то на «М», и в конце концов остановился на «Я». — «Я»? — переспросил Чанбин. — То есть ты, дух Ким Тхэ-Сон, считаешь самым сексуальным себя? — Вопросы могут задавать только участники, — пояснил Чонин. — Дух Ким Тхэ-Сон, ты считаешь самым сексуальным из присутствующих себя? Планшет поехал к «ДА». — Нарцисс-призрак, — фыркнул Минхо. — Типично. — Ладно, мой вопрос, — не выдержал Феликс. — Ким Тхэ-Сон, скажи... я сдам следующий зачёт по истории? Планшет, не колеблясь, поехал к «НЕТ», а потом добавил: «ЛУЗЕР». — ОЙ! — взвыл Феликс. — А вот это уже похоже на правду! — рассмеялся Чан. — Подожди! — Феликс не сдавался. — А если я подготовлюсь? Планшет снова пополз к «НЕТ», но на полпути развернулся и медленно, с насмешкой, указал на «ДА», а затем сразу на «НЕТ», словно говоря: «Ну, может быть... Хотя нет». — БЕСПОЩАДНЫЙ! —Мой черёд, — сказал Джисон. — Дух, ответь существует ли жизнь после смерти с научной точки зрения? Планшет замер, а затем медленно и надменно поехал к «Да», затем добавил «ОЧЕВИДНО», явно насмехаясь над вопросом. — А теперь мой вопрос, — понизив голос, произнёс Сынмин. — Дух Ким Тхэ-Сон... Как ты умер? Тебя убили? Планшет резко дёрнулся. Свечи в тыквах, казалось, замигали. Он медленно, со скрипом пополз к «ДА» и дальше, к буквам. Все затаили дыхание. «У..Б...И...Й…С...Т…В…О». — Убийство... — прошептал Джисон, и по его спине пробежали мурашки. — Кто? — тут же спросил Хёнджин. — Кто тебя убил? Планшет пополз к букве «Ф». Феликс нервно сглотнул. Планшет прошёл «Ф» и остановился на «Е». «Ф...Е...» — ФЕ... — прошептал Чонин. — Феликс?! Феликс отшатнулся, чуть не убрав палец. — Что... Но я... Я же никого не убивал! — его голос задрожал. Но планшет тронулся снова: «НЕТ», а затем: «ФЕЛИКС КРАСИВЫЙ». Все замерли. Даже Чонин выглядел ошарашенным. — Спасибо... я полагаю... — сглотнул Феликс. — Он пишет что-то ещё! — заметил Хёнджин. Планшет сам пришёл в движение. Все затихли, наблюдая. «ТЫ МНЕ НРАВИШЬСЯ.» — Ладно, дух-шутник, с нас хватит, — сказал Чонин, чувствуя, как атмосфера накаляется. — Мы благодарим тебя за общение, Ким Тхэ-Сон. До свидания. Он попытался подвинуть планшет к слову «Прощай», но тот не двигался, словно намертво приклеился к доске. — До свидания, — более настойчиво повторил Чонин. Внезапно планшет дёрнулся и резко рванул выписывая буквы с новой, пугающей скоростью. «НЕТ. ЕЩЁ НЕТ.» Затем планшет замедлился, его движение стало почти ласковым, он пополз к буквам, медленно и настойчиво. «Ф...E...Л...И…К…С» Феликс почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Планшет продолжил: «ФЕЛИКС...ДАВАЙ ПОИГРАЕМ.» — Ох..., — прошептал Чанбин, глядя на побледневшего Феликса. — Мне... мне это не нравится, — выдавил Феликс, пытаясь одёрнуть руку, но пальцы будто онемели. Планшет, словно почувствовав его страх, снова пришёл в движение, на этот раз быстрее, настойчивее. «Я ХОЧУ ЕЩЁ ПОИГРАТЬ С ТОБОЙ.» Последнее «С ТОБОЙ» было выведено с такой силой, что планшет чуть не соскочил с доски. — ВСЁ! ХВАТИТ! — зарычал Хёнджин. Он не стал ждать — он грубо оторвал пальцы Феликса от планшета, а затем отодвинул его от столика, как бы закрывая собой. Его лицо исказила смесь гнева и страха. — Игра окончена! Ты нас слышишь? Окончена! Остальные тоже убрали пальцы. Планшет с громким стуком упал, указав на «НЕТ». В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Феликса. Чонин не глядя захлопнул коробку с доской и отодвинул её подальше. Феликс стоял, прислонившись к Хёнджину, мелко подрагивая. Весёлые мурашки от хоррора сменились леденящим, тошнотворным страхом. Эти слова — «ты красивый», «ты мне нравишься» — звучали не как комплимент, а как притязание. Дух Ким Тхэ-Сона не просто захотел поиграть. Он выбрал себе партнёра для игр. — Кто из вас, идиотов, двигал планшет? — сквозь зубы процедил Хёнджин, окидывая всех горящим взглядом. Его руки по-прежнему сжимали плечи Феликса, словно защищая его от невидимой угрозы. В который раз за вечер повисла напряженная тишина. Даже Чонин выглядел растерянным. — Я не двигал, — первым нарушил молчание Джисон, поднимая руки в защитном жесте. — Честно. Мне было слишком страшно, чтобы шутить. — Это не я, — тут же отозвался Сынмин. — Хотя с научной точки зрения это было бы интересно — проверить, насколько легко манипулировать восприятием группы... — Оч-ч-чень смешно, — пролепетал Феликс, всё ещё дрожа. — Прям оч-ч-чень. Хёнджин перевёл взгляд на Чонина. — Что, Чонин? — язвительно бросил он. — Это твоих рук дело? Решил так пошутить? — Это не я! Я клянусь! Я бы не стал! — заверил Чонин. Хёнджин замер. Если не Джисон, не Сынмин и не Чонин... то кто? Внезапно одна из декоративных тыкв на камине с глухим стуком упала на пол и покатилась. Все дружно вздрогнули. — Ладно, — резко поднялся Чан, его лицо было серьёзным. — Всё. Никаких больше дискуссий. Эта штука убирается отсюда, и мы все делаем вид, что ничего не было. Понятно? Все дружно кивнули. Компания постепенно приходила в себя. Шутки и смех снова заполнили комнату, но теперь звучали чуть более нервно. Феликс, всё ещё прижимаясь к Хёнджину на диване, прошептал: — Всё-таки я предпочитаю, когда мои скелеты в шкафу остаются просто метафорами, а не общаются со мной через спиритическую доску. Хёнджин крепче обнял его. — Не бойся, ангел. Если какой-нибудь дух действительно придёт, я его просто напугаю своими волосатыми лапами. Или позову Сынмина, чтобы он прочитал ему лекцию о вероятностях. Это отпугнёт кого угодно. Чанбин с видом полного отчаяния хлопнул себя по лбу. — Так, стоп! Я только сейчас вспомнил! Есть же ещё одна коробка с угощениями! Там были те самые жуткие мармеладные червячки, шоколадные пауки, пару пачек чипсов и мамин тыквенный пирог. Мы про это совсем забыли! Все оживились. Фирменный пирог мамы Чанбина был легендой. — Согласно моим вычислениям, мы везли пять коробок. На кухне их только четыре. Вероятность того, что одна осталась в фургоне 96%, — подытожил Сынмин. — Я схожу, — тут же вызвался Хёнджин, осторожно приподнимая Феликса. — Разомну ноги, да и воздухом свежим подышу после всех этих... откровений. — Я с тобой! — быстро сказал Феликс, вскакивая на ноги. Его крылья при этом нервно вздрогнули, смахнув с журнального столика пару конфет. Хёнджин удивлённо поднял бровь. — Ты уверен? На улице холодно, а ты в этом своём... ангельском наряде. — Я не замёрзну! Мы же быстро! — Феликс упрямо поджал губы. — Нам всё равно надо поговорить наедине. — Ладно, ангел, как скажешь, — Хёнджин лишь пожал плечами. Пару минут спустя Феликс и Хёнджин, вооружившись одним-единственным фонариком, направились к фургону. Как только они вышли на крыльцо, их обдало порывом холодного ночного воздуха. Феликс вздрогнул, когда за ними с шумом захлопнулась дверь, отгородив их от смеха и уюта, царивших в доме. Снаружи было тихо, пустынно и по-настоящему жутковато. Луна, прячась за рваными облаками, лишь изредка озаряла желтоватым светом пустынную улицу и тёмный силуэт фургона. — Бр-р-р, а тут и правда прохладно, — прошептал Феликс, потирая оголённые предплечья. — Я же говорил, — мягко произнёс Хёнджин. — Я бы предложил тебе куртку, но тебе пришлось бы снять крылья. Но ты же не сделаешь этого, я прав? — Феликс закивал. — Ладно, тогда побыстрее. Веди своего замерзающего оборотня к фургону, пока мы оба не превратились в ледышки. Спустя двадцать минут после их ухода Чанбин нахмурился: — А вам не кажется, что их как-то подозрительно долго нет? Твой фургон не настолько большой, Чан, чтобы искать одну коробку. — О, нет... Только не это, — Чонин со стоном закатил глаза. — Они оскверняют твой фургон! Я точно знаю! Прямо сейчас! — Да нет же! Они же не будут… — отмахнулся Чан, но, заметив выражение лиц друзей, напрягся. — Вы серьёзно? — Вероятность того, что они используют коробку со сладостями как прикрытие для романтического свидания в фургоне, составляет примерно 98,7%, — с невозмутимым видом заявил Сынмин. — Да ладно, Хёнджин не настолько романтичен, — фыркнул Минхо, скрестив руки на груди. — А Феликс — запросто! — усмехнулся Чонин. — Он способен устроить романтику даже на свалке. А в фургоне Чана и подавно. — Если я найду там перья от его крыльев или, не дай бог, ещё какие-то следы их... страсти, я их убью. Прямо здесь. И закопаю в саду. И ты мне в этом поможешь! — Чан указал на Чанбина. Дверь в гостиную резко распахнулась, и внутрь ввалился один Хёнджин. Его лицо было мрачным, волосы взъерошены. Поставив коробку, он плюхнулся на диван и с силой выдохнул. — А где Феликс? — первым спросил Чанбин. — На улице. Остывает, — отрезал Хёнджин, избегая взглядов. — Мы... повздорили по пути к фургону. — Из-за чего на этот раз? — осторожно поинтересовался Чонин. Хёнджин провёл рукой по лицу, изображая досаду, и его взгляд, полный показной злости, медленно прополз по лицам присутствующих и... задержался на Минхо. — Есть из-за чего! — не сводя с него глаз, сказал Хёнджин, и все проследили за его взглядом. Десять минут спустя послышался громкий скрежет, все резко обернулись на окно, и в этот момент погас свет. — Похоже, вырубило пробки. Здесь иногда такое случается, надо сходить проверить! — сообщил Чанбин, поднимаясь. И тут тяжёлый удар в дверь заставил всех вздрогнуть. Затем ещё один. Спустя мгновенье дверь со скрипом отворилась, впуская внутрь клубы холодного ночного воздуха. На пороге, подсвеченный мерцающим фонарём, стоял Феликс. Его белоснежный костюм ангела был испачкан алыми пятнами. Одно крыло неестественно вывернуто, а перья слиплись от тёмной, липкой жидкости. Его лицо было бледным, а из уголка рта тонкой струйкой стекала алая «кровь». Он пошатнулся, сделав маленький неуверенный шаг вперёд, и его рука впилась в дверной косяк. — Ким… Тхэ… Сон… По...моги...те... — с клокотанием прохрипел он, будто захлёбываясь. «Кровь» изо рта потекла обильнее, окрашивая подбородок и капая на белоснежную ткань. Он сделал ещё два шага вперед и его глаза, наполненные нечеловеческой болью, обвели комнату, на мгновение задержавшись на Хёнджине, а потом стеклянно закатились и он рухнул на пол в центре гостиной с глухим, кошмарным стуком, разбрызгивая вокруг капли «крови». Наступило несколько секунд абсолютного, парализующего шока. Джисон зашёлся в крике, зажимая рот ладонями. Чонин застыл с открытым ртом, его лицо побелело как полотно. Чанбин выронил телефон. Даже Чан вскочил с места, его лицо выражало ужас. Хёнджин рванул к Феликсу первым и упав на колени прокричал: — Феликс! Нет! Держись! О чёрт! Это кровь… это его кровь! Минхо и Чан почти одновременно бросились следом, пытаясь перевернуть «бездыханное» тело. — Пульс! Кто-нибудь, проверьте пульс! — Прокричал Чонин, пока Чан пытался нащупать пульс на запястье. — Феликс, ты слышишь меня? Боже, тут столько крови... — срывающимся голосом кричал Минхо. — АААА! ОН МЁРТВ! ОН ТОЧНО МЁРТВ! — завопил Джисон, медленное сползая по стенке. Чанбин застыл у дивана, как вкопанный. Чонин метался по комнате, с трясущимися руками набирая номер на телефоне: — Скорая! Нужно вызвать скорую! Блин, нет сигнала! Почему нет сигнала?! И только Сынмин оставался на своём месте. Он внимательно наблюдал за происходящим, его взгляд скользил по «кровавым» пятнам, по неестественно вывернутому крылу, по струйке, текущей изо рта. Он прищурился и спокойно выдал: — Любопытно. При такой предполагаемой кровопотере артериальное давление должно было упасть до критического уровня ещё до того, как он пересёк порог. И... — Сынмин спокойно указал пальцем на лужу, — химический состав и вязкость «крови» визуально отличаются от человеческой. Слишком жидкая, это больше похоже на... фальшивую кровь. В этот момент «труп» на полу содрогнулся. Сначала тихо, потом всё сильнее. Феликс схватился за живот, и гостиная огласилась его оглушительным, давящимся хохотом. — ВЫ ВИДЕЛИ! — закричал он, смеясь так, что слёзы текли по его лицу, смешиваясь с фальшивой кровью. — ВЫ БЫ ВИДЕЛИ СВОИ ЛИЦА! А ты, — он тыкнул пальцем в Сынмина, — испортил всё своим анализом! Хёнджин, всё ещё стоявший на коленях, медленно поднял голову. На его лице не было улыбки, только ледяная ярость. — Ты... Ты знаешь, что я сейчас почувствовал? — голос Хёнджина стал низким и опасным. Он встал, отряхивая колени. А потом его лицо расплылось в самой широкой и светлой улыбке. — Я почти поверил, чёрт возьми! Это было так натурально! — с облегчением рассмеялся Хёнджин. Компания ещё несколько секунд молча смотрела на эту сцену, переваривая происходящее. За полчаса до розыгрыша. «Как только они оказались в тени фургона, вдали от любопытных глаз, Феликс вдруг нервно рассмеялся. — Хёнджин... — он остановился, кусая губу. — Я должен тебе кое в чём признаться. Хёнджин удивлённо поднял бровь, доставая ключи. — В чём, ангел? Решил, что крылья — это всё-таки не твоё? — Нет. Насчёт... духа. Хёнджин замер, его рука с ключами застыла в воздухе. — Это... э-э-э... мы его двигали. Я и Сынмин, — Феликс выпалил это одним выдохом, глядя куда-то в сторону. — Я попросил его помочь. Он сидел напротив и следил за буквами, а я... ну, ты видел, где я сидел. Я просто немного... направлял. Он рискнул взглянуть на Хёнджина. Тот несколько секунд молча смотрел на него, а потом его лицо медленно расплылось в широкой, понимающей ухмылке. — Ах ты маленький... — он покачал головой и рассмеялся, коротко и громко. — Так вот в чём дело! Вот почему ты так яростно настаивал, чтобы Сынмин поехал с нами! Тебе нужен был сообщник! Ты знал, что Чонин притащит эту дурацкую доску, и заранее подготовил спектакль! Феликс облегчённо вздохнул, увидев его реакцию. — Ну да! — он захихикал. — Я же не мог упустить такой шанс! Это же Хэллоуин! Надо же было всех по-настоящему напугать! А Сынмин... он идеальный партнёр. Никто никогда не заподозрит, что он врет. Он даже расчёты какие-то подключал, чтобы всё выглядело правдоподобно! — И комплименты про «красивого» тоже твоя идея? — Хёнджин приоткрыл дверь фургона. — Ага! — Феликс сиял от гордости. — Чтобы было похоже на настоящего приставучего духа! — Гениально, ангел. Просто гениально. Я чуть не поседел, когда тот планшет написал, что «хочет с тобой поиграть». Я уже представлял, как буду сражаться с призраком за твою душу. — Прости, — Феликс совсем развеселился, светя фонариком внутри фургона. — Но это того стоило! Ты видел лицо Чанбина? А Чонина? Да они все повелись! — Повелись, ещё как, — поддерживая его за талию. — Ладно, твой секрет в безопасности. Но имей в виду... — он наклонился и пригрозил ему пальцем, — ...за твой розыгрыш ты сегодня будешь целовать меня не четыре раза за вечер, а все сорок. В качестве компенсации за мои испорченные нервы. Феликс фыркнул, но его глаза сияли от счастья. — Ну, если это цена за гениальную мистификацию... я согласен. Ага! Вот же она! — победно ухмыльнулся Феликс, заметив коробку. Он потянулся за коробкой, но в тот же миг сильные руки грубо развернули его и прижали к холодному металлу фургона. Фонарик выпал из рук и покатился по земле, освещая их ноги призрачным светом. — Отсчёт поцелуев начинается прямо сейчас. — низким, с хрипотцой, голосом прошептал Хёнджин, прижимаясь всем телом к Феликсу. Его губы нашли губы Феликса в почти болезненном, жадном поцелуе. Казалось в этот поцелуй он вложил всю накопившуюся ревность и желание. Одна рука вцепилась в тонкую талию, а другая — в волосы Феликса, не давая тому отстраниться. Феликс на мгновение замер в шоке, затем ответил с той же страстью. Его руки обвили шею Хёнджина, пальцы впились в его куртку. Поцелуй стал глубже, отчаяннее. Хёнджин оторвался на секунду, чтобы перевести дыхание, его глаза горели в темноте. — Раз ты пошел со мной… я думаю…нам нужно… немного расслабиться… — между поцелуями шептал Хёнджин. Он не договорил, снова прижавшись губами к губам Феликса, а затем переходя к шее, оставляя горячие следы поцелуев на холодной коже. Феликс откинул голову назад, издав сдавленный стон, его пальцы сжали ткань на плечах Хёнджина. — Хёнджин... подожди... — пытался остановить его Феликс. Но Хёнджин не слушал. Его руки скользнули под кроп-топ Феликса, ладони прижались к горячей коже спины, прижимая его ещё ближе. Казалось, он хотел стереть всю ту дистанцию, все те шутки и намёки, что были за этот вечер. Феликс наконец мягко, но настойчиво отстранил его, положив ладони на его грудь. — Мы... мы не за этим сюда пришли. —прошептал Феликс тяжело дыша. — Я подумал, что коробка... для тебя была всего лишь предлогом, что бы рассказать мне правду и позажиматься без лишних глаз.— Хёнджин не отступая, прижался лбом ко лбу Феликса. Его руки снова попытались притянуть своего ангела, но тот удержал его. — Коробка и правда была предлогом. Но не для этого. По крайней мере, не сейчас. — коварно улыбнулся Феликс. Он снова потянулся за коробкой со сладостями. — Я придумал кое-что получше. — достав коробку, легонько потряс её Феликс. — Мы их ещё разок напугаем! — его глаза загорелись знакомым азартом. Хёнджин смотрел на него — разгорячённый, с растрёпанными волосами и распухшими губами. Затем медленно выдохнул, и напряжение спало с его плеч. Лёгкая улыбка тронула его губы. — Ты уверен? —Феликс активно замотал головой. — Ладно. Твоя фантазия всегда была твоим лучшим качеством. И худшим. — пожимая плечами, согласился Хёнджин. Феликс, радостно кивая, рассказывал план, в котором Хёнджин должен отвлечь друзей, вернувшись один, а остальное шоу устроит Феликс. — Идём пугать наших друзей? — подытожил Хенджин. — Идём! Дай мне где-то семь минут, чтобы все подготовить и спрятаться, а потом действуй по плану! — Феликс сделал два шага вперед, а затем резко обернулся. — Слушай… насчёт Минхо... — Не надо, — спокойно перебил его Хёнджин. — Я всё понял. Он просто буравит тебя взглядом, потому что у вас был поцелуй, и возможно, он хотел чего-то больше чем дружба, а теперь ты мой. Он не опасен. Просто... ведет себя как придурок и пытается нас рассорить. — Он ухмыльнулся. — И, честно говоря, после истории с Сынмином его взгляды кажутся мне детским лепетом. Я бы больше переживал из-за Сынмина. — усмехнулся Хёнджин. — Но вам с Минхо определенно надо поговорить. Они стояли так близко, что Феликс чувствовал исходящее от Хёнджина тепло. — Спасибо, — тихо прошептал он. — Я поговорю с ним, когда мы вернемся обратно в город. — Но если он продолжит делать, то, что сейчас делает, мне тоже придется с ним поговорить, но этот разговор ему явно не понравится! — Давай сначала я, ладно? Луна в очередной раз выглянула из-за туч, и её свет упал прямо на Феликса. Его светлые волосы казались серебряными, а в широких глазах читалась смесь смущения, благодарности и чего-то ещё. Хёнджин не отходил. Он смотрел на него, и его ухмылка сменилась на нежную, понимающую улыбку. — Хорошо, Феликс, — его голос прозвучал тепло. — Твоя импульсивность, безбашенность, выбор в пользу крыльев вместо зачета, семь сеансов поцелуев с Сынмином... Всё это просто делает тебя тобой. Моим уникальным, непредсказуемым, немного бестолковым Феликсом. Хёнджин нежно коснулся пальцами подбородка Феликса, заглядывая тому в глаза. — И знаешь, что самое смешное? После всей этой истории, мне кажется, я влюбляюсь в тебя ещё больше. Потому что только ты мог так помочь другу. А потом так хитро разыграть друзей, а теперь стоишь здесь, с крыльями за спиной и с лицом провинившегося котёнка. Феликс ничего не ответил. Он лишь приподнялся на носочках, потянувшись к губам Хёнджина. Это поцелуй был не таким стремительным и жарким, как обычно. Он был медленным, сладким, почти невесомым и пах холодным ночным воздухом, яблочным сидром и чем-то неуловимо родным — их общим теплом, смешавшимся в этом тёмном пространстве. Отстранившись, Феликс сделал шаг в сторону, но Хёнджин мягко схватил его за запястье. — Но это не конец. Мы ещё вернёмся к этому. — имея ввиду поцелуи, тихо, но твердо сказал Хёнджин. — Конечно! — Феликс лишь многозначительно улыбнулся и скрылся в темноте.» — Погоди… так это... это был розыгрыш? — ошеломлённо прошептал Чанбин. Феликс, давясь смехом и вытирая «кровь» с подбородка, кивнул. — Да… искусственная кровь… — выдохнул он. — А крыло... я его просто... вывернул... ну, и костюм пришлось испортить. Чонин первым начал медленно аплодировать, его лицо ещё выражало смесь шока, удивления и злости. — Браво. Просто браво. Вы оба — гениальные идиоты. Я чуть не умер от остановки сердца. — Вероятность кратковременной потери когнитивных функций у группы составила 98%, — констатировал Сынмин, поднимая телефон. — Эффект превзошёл все ожидания. Джисон, уже пришедший в себя, подполз к Феликсу, чтобы изучить состав «крови». — Потрясающе реалистично! А этот звук клокотания! Как ты это сделал? Хёнджин, всё ещё смеясь, помог Феликсу подняться. — Ты хоть понимаешь как я испугался?! Мы же договорились на лёгкий испуг! — сказал он, счищая с щеки Феликса пятно искусственной крови. — Не смог удержаться, — сияя, ответил Феликс. — Это же Хэллоуин! Надо было сыграть по-крупному! — Идиот! — в сердцах сказал Хёнджин и, притянув Феликса к себе, страстно поцеловал на глазах у всех. — Фу, гадость! Он же практически весь в этой фальшивой крови! Как ты можешь его целовать?! — скривился Чонин. — Не слушай его, моя сладость! Никакая фальшивая кровь не остановит меня от желания тебя поцеловать! — вытирая губы, улыбаясь, сказал Хёнджин. Когда розыгрыш был раскрыт, и все пришли в себя, смеясь и обсуждая гениальность идиотизма этой парочки, Феликс уже успел принять душ и сидел в запасных спортивных штанах и майке «Команда Джейкоба» (оказалось, что у Хёнджина есть ещё одна запасная). — Теперь понятно, почему эти два идиота вместе, — проворчал Чанбин, отряхивая с футболки прилипший попкорн. — Только Хёнджин готов поддержать эти дурацкие розыгрыши Феликса. Ещё чуть-чуть и скорую точно пришлось бы вызывать, только уже Джисону. — Это не дурацкие розыгрыши! — возразил Феликс, пытаясь увернуться от летящей в него диванной подушки. — Это... это социальный эксперимент по изучению групповой динамики в условиях стресса! Верно, Сынмин? Сынмин, который уже успел открыть заметки на телефоне, серьёзно кивнул: — Действительно. Наблюдались чёткие поведенческие паттерны, характерные для стадного инстинкта. Особенно показателен был визг Джисона. Джисон слегка покраснел и спрятался за спину Минхо. — Ну, раз никто не захотел сегодня быть голосом разума, Феликсу пришлось быть голосом хаоса. Зато весело! — с невозмутимым видом сказал Хёнджин, подбирая с пола подушку и возвращая её на диван. — Весело? — скептически проговорил Чан. — Мне вот было совсем не весело. Я уже представлял, как объясняю всё это вашим родителям. — Никогда, больше никогда так меня не пугай, ты меня понял? Иначе я привяжу тебя к стулу и закормлю сэндвичами Джисона, — грозно сказал Минхо. — Хотя, что я хочу от человека, который в прошлом году разыграл нас «застрявшей рукой в мясорубке»! — Ладно, ладно, — засмеялся Феликс, поднимая руки в знак капитуляции. — На сегодня хватит. Обещаю. — Обещаешь? — с подозрением переспросил Чонин. — Абсолютно! — Феликс ткнул указательным пальцем в сторону Хёнджина. — Потому что он сейчас пойдёт со мной на кухню, и мы сделаем для всех успокаивающее какао. С зефирками. В качестве официальных извинений. — Опять я? Я уже отработал своё, изображая твоего предательски бросившего напарника, — вздохнул Хёнджин с преувеличенной театральностью. — А теперь отработаешь в роли личного бариста своего гениального, но голодного бойфренда, — невозмутимо заявил Феликс, взяв его за руку и потащив на кухню. — Без меня ты бы никогда в жизни не получил такой популярности! — Это та популярность, когда в тебя летят подушки? — донёсся с кухни голос Хёнджина. — Эй! Я вообще-то король розыгрышей! — парировал Феликс. Оставшиеся в гостиной переглянулись. — Ненавижу признавать это, — ухмыльнулся Чанбин, — но они и правда идеально подходят друг другу. — Как два сапога, — кивнул Чонин. — Оба — безнадёжные, сумасшедшие и... да, именно такие, какие друг другу нужны. С кухни донёсся довольный возглас Феликса: «Я же говорил!» — и сдержанный смех Хёнджина. И все поняли, что никакие розыгрыши не испортят эту хэллоуинскую ночь, потому что в конечном счёте именно такие безумные моменты и делают их одной большой, хоть и слегка неадекватной, семьёй. Через приоткрытую дверь кухни доносились смех и тихие, нежные слова. Чан, растянувшись на диване, с улыбкой наблюдал за парой, а потом перевёл взгляд на Сынмина, который с научным видом изучал этикетку на пакете с зефиром. — Сынмин, раз уж ты сегодня у нас главный статистик вечера... Скажи, а какой процент успешной совместимости у наших двух безумцев? — Чан кивнул в сторону кухни. Все оживились. Даже Минхо и Джисон перестали перешёптываться и с интересом посмотрели на Сынмина. Тот медленно отложил пакет и уставился в пространство, будто просматривая невидимые данные. — Если рассматривать их как единую систему, то параметры могут быть весьма противоречивы. Высокая вероятность конфликтов из-за импульсивности Феликса и упрямства Хёнджина. Статистика предсказывает не менее 3,7 ссор в месяц, — деловым тоном выдал он. Джисон удивлённо ахнул. Но Сынмин поднял палец, давая понять, что анализ не окончен. — Однако... — он сделал паузу для большего драматизма, — ...при всех этих переменных их коэффициент стремится к аномально высоким значениям. Они не гасят, а катализируют лучшие и худшие черты друг друга, что приводит к уникальной устойчивости системы. Эмпирические данные, собранные в том числе и за этот вечер, лишь подтверждают это. Он снова посмотрел на кухню, где Хёнджин со смехом вытирал какао с носа Феликса, а тот сиял от счастья. — Почти в 100% случаев моего наблюдения, когда один из них оказывается в радиусе пяти метров от другого, их траектории движения неизбежно пересекаются. Если перевести на общедоступный язык... шанс успешности их пары составляет 95,7%, — подытожил Сынмин. В этот момент с кухни донёсся возглас Феликса: «Хёнджин, не ешь весь зефир!» — и ответный рык: «Молчи, или не получишь ни кусочка!» Сынмин хмыкнул, и в его глазах мелькнуло нечто, почти похожее на тепло. Чанбин сгрёб в охапку остатки попкорна и бросил в него. — Чёрт, да ты романтик! Сынмин, увернувшись, продолжил: — Я просто констатирую факты. И, — он добавил, глядя на Чана, — ваша система с Чонином, если вам интересно, имеет схожие сравнительные показатели, хотя и построена на иных принципах. — Нет. Ты не будешь вычислять совместимость нашей пары, — Чонин, сощурившись, указал пальцем на Сынмина. В его голосе не было злости — только твёрдая, почти забавная решимость, словно он защищал государственную тайну. Все замерли, ожидая реакции. Сынмин лишь медленно перевёл взгляд с Чана на Чонина. — Это противоречит принципам научного познания. Любые данные могут быть проанализированы, — совершенно спокойно отозвался он. Чонин переступил через разбросанные подушки и, подойдя к Чану, сел рядом, обняв его за талию. — Наши «коэффициенты» и «проценты» не твоё дело. Они вот тут. — Он показал на пространство между ним и Чаном. — И ни в какие твои таблицы их не запишешь. — Поддерживаю. Некоторые уравнения лучше решать без посторонней помощи, — тихо смеясь, поддержал Чан. Сынмин пару секунд молча смотрел на них, затем, наклонив голову, сказал: — Логично. Вмешательство внешнего наблюдателя действительно может исказить чистоту эксперимента. — В его глазах мелькнула редкая искорка уважения. — Ваш отказ от анализа... сам по себе является весьма показательным данным. — Вот и хорошо, — фыркнул Чонин. — А то я тебе сейчас сам кое-какие данные продемонстрирую. — Он сделал вид, что собирается щелкнуть Сынмина по лбу. В этот момент с кухни вышли Феликс и Хёнджин с подносами, полными кружек с дымящимся какао. — Мы что-то пропустили? — удивлённо спросил Феликс, заметив притихших друзей. — Держите, мои дорогие монстры, — провозгласил он, расставляя кружки. — Какао от Феликса — лучшее средство от страхов и... от последствий сэндвичей Джисона. Джисон, сидевший в стороне и всё ещё обиженно ковырявший свою банку с желе, фыркнул, но взял предложенную кружку. Минут через двадцать Сынмин молча встал и направился на кухню. Минхо медленно выпрямился и последовал за ним. — Ну давай, — тихо произнёс он, останавливаясь рядом. — Говори цифру. Я же вижу, что ты хочешь её озвучить. Он многозначительно перевёл взгляд на Феликса, который в этот момент увлечённо спорил о чём-то с Хёнджином, а затем снова на Сынмина. — Процент совместимости. Ты же наверняка просчитал и это. Между мной и нашим «падшим ангелочком». На основании... всей нашей истории и собранных данных. Сынмин на секунду замер, его пальцы непроизвольно потянулись к воображаемому калькулятору в кармане. Он бросил быстрый, аналитический взгляд на Минхо, затем на ничего не подозревающего Феликса. — С учётом длительности знакомства, паттернов взаимодействия и динамики отношений, — наконец ровным голосом произнёс он, — ваша прогнозируемая совместимость как романтической пары составляет... 34,7%. Минхо медленно откинул голову назад, и на его лице на мгновение мелькнула неподдельная обида, которую он тут же сменил на напускное безразличие. — Всего 34,7%? — Он прищурился, и в его глазах вспыхнули опасные огоньки. — Почему так мало? Мы знакомы с начальной школы! — В этом и проблема, — невозмутимо пояснил Сынмин, пока Минхо лез в шкафчик за сахаром. — Анализ показывает, что динамика «старший брат / младший брат», установившаяся в период формирования личности, редко успешно трансформируется в романтическую связь. Вероятность — 11,3%. Ты для него — часть зоны комфорта и безопасности, а не объект романтического риска. — Он посмотрел на Минхо. — К тому же ваш единственный поцелуй был оценён мной как «статистически малозначимое событие». Минхо поджал губы, и его взгляд на мгновение стал отстранённым, будто он вспомнил что-то давнее. — Зона комфорта... — тихо повторил он, закрывая дверцу шкафа и поворачиваясь к Сынмину. — Возможно. Но твои цифры не учитывают главного — я очень упрям. А он... — он бросил взгляд на Феликса, — ...не так уж и невосприимчив к очарованию вампиров. А насчёт нашего поцелуя… ты ошибаешься, это было как минимум значимо для меня! — Минхо, — тихо сказал Сынмин. — Я скажу тебе как друг. Без всех этих цифр, графиков и расчётов. — Он посмотрел в сторону Феликса и Хёнджина, которые вместе смеялись над очередной шуткой. — Не делай этого. Не лезь в их отношения. Минхо хотел что-то возразить, но Сынмин сжал его плечо. — Послушай меня. Сейчас... сейчас вы можете быть хорошими друзьями. Ты — его близкий друг, тот, кто всегда был рядом. Это дорогого стоит. Но потом... — Сынмин вздохнул. — Даже если ты его добьёшься, и вы начнёте встречаться, рано или поздно вы всё равно расстанетесь. И тогда... тогда ты потеряешь его не просто как парня. Ты потеряешь его как друга. Навсегда. И эта пустота будет куда больше, чем сейчас. Он посмотрел Минхо прямо в глаза. — Не превращай ваши совместные воспоминания в то, что будет больно вспоминать. Оставь всё как есть. Из-за угла кухни послышался тихий шорох, но Минхо не обратил на это внимания. Он, молча сжав кулаки, вышел из кухни. — Выходи, — позвал Сынмин. Из шкафа в углу показался Джисон с банкой малинового варенья. — Я не хотел подслушивать, честно! Я уже собирался уходить, но тут пришли вы, ну и в общем… — пожал плечами он. — Ты знал, что чтобы попасть в кладовую, надо зайти в шкаф? Шкаф-обманка, это гениально! Я за вареньем для Феликса пришёл, Хёнджин меня попросил, боится, что Феликс простудится после своих розыгрышей, — протараторил Джисон. Сынмин понимающе кивнул, разглядывая банку в руках у друга. — Ничего себе, — прошептал Джисон, когда пауза затянулась. — 34,7%... Я думал, у них процент совместимости, пусть и меньше, чем у Феликса с Хёнджином, но явно побольше! Ну, ты понимаешь, до их уровня безумия. Сынмин вздохнул, снова посмотрел в ту сторону, где скрылся Минхо. — Я соврал, — тихо признался он. — Реальный прогноз... 97,5%. При условии работы над коммуникацией. Джисон аж поперхнулся вареньем, которое уже успел открыть и попробовать. — Что?! Но почему тогда... — Потому что, — Сынмин перевёл на Джисона спокойный, твёрдый взгляд, — я не хочу, чтобы два моих близких друга в итоге перестали разговаривать друг с другом. Их дружба... — он снова посмотрел на веселящуюся компанию, — ...гораздо ценнее, чем любой роман, который почти наверняка закончится катастрофой. Иногда самые правильные данные — те, что лучше скрыть. Джисон посмотрел на Сынмина со всей серьёзностью. — Но ты не можешь этого знать наверняка? — тихо спросил он. — То, что они обязательно расстанутся? Может, если бы они наконец-то нормально поговорили, у них в итоге всё получилось бы. 97,5% — это же почти... — Никакой алгоритм не может предсказать человеческое сердце на 100%, — перебил его Сынмин, и в его голосе впервые за вечер прозвучала усталость. — Это правда. Но я знаю их. Обоих. Знаю, что Минхо носит в себе эту... привязанность ещё со школы, как неиспользованный билет на аттракцион, который боится потратить. Знаю, что Феликс до недавних пор так же искал защиту в лице Минхо. И знаю, что Хёнджин... — он кивнул в сторону гостиной, откуда доносился радостный смех, — ...действительно делает Феликса счастливым. Он устало вздохнул, и его взгляд снова стал непроницаемым. — Это не расчёт. Это наблюдение. Если бы Минхо признался ему в своих чувствах в прошлом году, до их поцелуя, ну или после, но до Хёнджина... то да, возможно. Но сейчас... Сейчас это будет не начало, а разрушение. Разрушение того, что у Феликса уже есть. И Минхо не сможет потом себе этого простить. А Феликс... Феликс не сможет потом смотреть ему в глаза. Потому что будет знать, что причинил боль человеку, который всегда его оберегал. Джисон молча переваривал услышанное, его взгляд блуждал по узору на банке. — Так ты солгал не из-за статистики, — наконец произнёс он. — А чтобы... защитить их обоих? По-своему? Сынмин ничего не ответил. Но в его молчании был весь ответ. Когда Сынмин с Джисоном вернулись, было решено посмотреть ещё один фильм и разойтись спать. Все устроились с максимальным комфортом. Феликс устроился в обнимку с Хёнджином, накрывшись большим пледом. Чонин пристроился рядом с Чаном, который, сняв плащ и шляпу, выглядел просто усталым, но довольным. Минхо устроился в кресле, а Сынмин сидел, скрестив ноги, на краю ковра, держа свою кружку двумя руками, словно драгоценный артефакт. На огромном телевизоре заставка фильма ужасов «Призрак в тебе» сменилась начальными титрами под жуткую музыку. Атмосфера в комнате была тёплой, весёлой и совершенно не страшной, несмотря на визги и скримеры на экране. Дом Чанбина, который сначала показался таким огромным и пустым, теперь был наполнен смехом, дружескими подначками и ароматом шоколада. Герои на экране пытались победить призрака с помощью древнего заклинания, но атмосфера в комнате начала накаляться по другой причине. Феликс, разгорячённый розыгрышами, какао и общим настроением, повернулся к Хёнджину. Его взгляд стал томным и хитрым. — Знаешь, — прошептал он, проводя пальцем по руке Хёнджина, — ты был сегодня... невероятно сексуальным. Особенно когда пытался меня защитить. Хёнджин мгновенно уловил его настроение и ответил хищным прищуром. — Да? Как и ты в своих ангельских крыльях. Они забыли про фильм, про друзей, про всё на свете. В следующую секунду они уже слились в страстном, глубоком поцелуе, который был далёк от невинных чмоков. Плед слетел на пол, а их руки начали путешествовать по спинам друг друга с явным намерением. Чонин, сидевший напротив, скривился, словно увидел призрака пострашнее экранного. — О, господи, — простонал он, закрывая лицо ладонью. — Опять началось. Чанбин, сидевший рядом с увлёкшейся парочкой, аж подпрыгнул, когда Феликс издал особенно громкий стон. — Эй, эй, эй! — зашипел он, отчаянно жестикулируя. — Прекратите! Здесь же люди! И преподаватель! Чан лишь поднял бровь и сделал ещё один глоток какао, словно наблюдал за интересным природным явлением. — Я видел и не такое в студенческие годы, — философски заметил он. — Хотя, признаю, редко в присутствии такого количества... свидетелей. — Ладно, всё, хватит! — Чонин решительно хлопнул в ладоши, как нянька в непослушной группе детсада, и поставил кино на паузу. Он встал и указал пальцем на лестницу. — Вы двое — наверх! В свою комнату! Сию же секунду! Феликс и Хёнджин с трудом оторвались друг от друга. Их лица были раскрасневшимися, а губы — слегка опухшими. — Но... фильм ещё не закончился, — попытался возразить Феликс. — А ваше личное кино только начинается, и мы не хотим быть его зрителями! — парировал Чанбин, тоже поднимаясь и делая жесты, будто отгоняя нечисть. — Марш! Пока я не попросил Сынмина начать цитировать вам Кодекс чести студентов! Хёнджин, хихикая, поднялся и одним движением подхватил на руки возмущённо пищащего Феликса, перекинул его через плечо. — Дважды нас упрашивать не надо! — весело крикнул он, уже направляясь к лестнице. — Не ждите нас к завтраку! — ЛУЧШЕ БЫ ТАК И БЫЛО! — дружно крикнули им вслед Чонин и Чанбин. Они наблюдали, как Хёнджин, неся через плечо трепещущего и смеющегося Феликса, скрывается на втором этаже. В гостиной на мгновение воцарилась тишина. Затем Чонин нажал на пульт, и на экране замелькали кадры фильма. Сынмин, сидевший неподвижно, медленно поднял телефон и в приложении заметок напечатал: «Наблюдение 127: Протокол изоляции гиперактивных пар активирован. Эффективность: 98%. Уровень дискомфорта в зоне наблюдения снизился на 73%.» Минхо, всё это время молча наблюдавший из своего кресла, просто отпил последний глоток остывшего какао. Его лицо было спокойным, но в глазах, устремлённых на экран, будто плавала тень недавнего разговора. Он отставил кружку, натянул капюшон своего вампирского плаща и, закрыв глаза, глубоко вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Тишина, воцарившаяся после бегства Феликса и Хёнджина, была на удивление комфортной. На экране шли финальные титры, а в камине догорали последние поленья, отбрасывая тёплые блики на расслабленные лица. Чанбин первым нарушил спокойствие, лениво потянувшись. — Ну что, по комнатам или, может, ещё один фильм? Что-нибудь... менее возбуждающее? — он многозначительно поднял бровь. — Я голосую за старые добрые «Кошмары перед Рождеством», — предложил Чонин, устроившись поудобнее рядом с Чаном. — Там хотя бы никто никого не отвлекает своими страстными сценами. — Поддерживаю, — буркнул Сынмин, не отрываясь от телефона. — Вероятность внезапных проявлений чрезмерной физической близости в мультфильме стремится к нулю. Они сидели так ещё немного, в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине, пока на экране не замелькали кадры нового фильма. А немного ранее, на втором этаже, дверь в гостевую комнату захлопнулась с тихим щелчком. В комнате царил полумрак, сквозь щели в занавесках пробивались лунные лучи, выхватывая из темноты контуры большой двуспальной кровати. Хёнджин, не выпуская Феликса из объятий, прислонил его к двери. Дыхание обоих сбилось, но уже не от смеха или возмущения, а от чего-то другого, витающего в воздухе между ними. — Ну что, ангелочек, — прошептал Хёнджин, его голос стал низким и хриплым. Он медленно провёл большим пальцем по влажной от поцелуя нижней губе Феликса. — Добрались до нашей клетки. Феликс ничего не ответил. Вместо этого он двумя руками вцепился в майку Хёнджина и, потянув его на себя, вновь поймал его губы в жадном, нетерпеливом поцелуе. В этом поцелуе не было ни шуток, ни наигранности — только давно накопившееся желание и облегчение от того, что они наконец одни. Они, не разрываясь, двинулись к кровати, их ноги путались, а руки медленно снимали с друг друга остатки одежды. — Ты... Ты сегодня невыносим, — выдохнул Феликс, откидывая голову назад, когда губы Хёнджина опустились на его шею, оставляя горячие, влажные поцелуи. — Это ты невыносим, — парировал Хёнджин, его руки скользнули на спину Феликса, прижимая его так, что между ними не осталось и намёка на расстояние. — Специально выбрал этот костюм, чтоб меня дразнить. Как будто я могу устоять. Они рухнули на прохладные простыни, и Феликс, оказавшись сверху, на мгновение замер, глядя в тёмные, полные обожания и желания глаза Хёнджина. Лунный свет падал на его светлые волосы, делая его и правда похожим на падшего ангела. — Я безумно влюблён в тебя, Хван Хёнджин, — тихо сказал Феликс — не как шутку или привычную фразу, а как нечто настоящее, что можно сказать только в полной тишине. Хёнджин в ответ лишь провёл рукой по его щеке и потянул к себе для нового поцелуя — более медленного, но не менее страстного. Все шутки, маски, «оборотни» и «ангелы» остались внизу. Здесь же, в лунном свете, были только они — двое, нашедших друг в друге и страсть, и нежность, и место, которое можно было назвать своим. Хёнджин оторвался от его губ лишь для того, чтобы поменять их местами, прижимая Феликса к матрасу всем своим весом и обрушив на его шею новую порцию поцелуев. Его зубы скользнули по ключице, оставляя на влажной коже красноватый след, а затем снова нашли его губы. Этот поцелуй был глубже, отчаяннее. Языки сплелись в борьбе за доминирование, в которой не было победителя, а было лишь взаимное опьянение. Феликс отстранился на секунду, чтобы судорожно вдохнуть воздух, а затем сам перешёл в нападение. Он прикусил нижнюю губу Хёнджина, чувствуя её упругость, солоноватый вкус крови, смешавшейся со вкусом друг друга. Это был укус с той долей боли, что отзывается внизу живота горячим электрическим разрядом. — Чёрт, Ликс... — застонал Хёнджин, и его губы, горячие и влажные, опускались ниже, оставляя на коже Феликса путь из поцелуев, укусов и следов. Каждое прикосновение зубов заставляло Феликса вздрагивать и издавать сдавленные, прерывисто-хриплые звуки, в которых смешивались боль и желание. — Ты... ты меня съесть, что ли, хочешь? — выдохнул он, когда зубы Хёнджина впились в мягкую кожу его бедра. — Может быть, — прошептал Хёнджин в ответ. Он поднялся, чтобы снова поймать его губы, и в этом поцелуе была и дикая страсть, и нежность, что тлела в них обоих всю эту долгую, напряжённую ночь. Внизу на кухне зазвенела посуда — фильм закончился, и все потихоньку расходились по комнатам. За окном по-прежнему царила хэллоуинская ночь, но здесь, внутри, было по-настоящему тепло, уютно и безопасно. И все понимали — этот вечер они будут вспоминать ещё очень и очень долго.