Если ты когда-нибудь простишь меня

11 декабря 1999 год — Значит, решено, — заключила Макгонагалл. — Две недели на подготовку бала и занимательной магловской игры. Думаю, жеребьёвку между собой вы можете организовать сами. Единственное — прошу вас помочь с этим остальным ученикам. На этом собрание окончено. Всем спасибо! — директриса сдержанно улыбнулась и покинула класс. — Предлагаю сделать это простым и проверенным способом, — Гермиона наколдовала небольшую чёрную шляпу. — Сейчас каждый на листке бумаги напишет своё имя, бросит сюда. Затем проведём жеребьёвку. Через две недели на вечеринке после бала устроим обмен подарками. Все согласны? — она оглядела старост и, не встретив возражений, мягко улыбнулась. — Тогда пишем свои имена. На пять минут в классе ЗОТИ воцарилась тишина, лишь изредка нарушаемая царапаньем перьев по бумаге и вздохами. Когда все листы оказались в шляпе, Грейнджер всё перемешала и положила головной убор на стол. Она вынула бумажку с именем своего подопечного и отошла в сторону, чтобы следующий человек проделал то же самое. Опёршись на шкаф, Гермиона быстро развернула лист бумаги и пробежалась глазами по буквам, выведенным острым почерком. — Что-то мне уже не нравится эта затея. Грейнджер вскинула голову, повернулась и быстро убрала бумажку в задний карман джинсов. Около неё, так же облокотившись, стояла Пэнси. Она смотрела куда-то в сторону Рону, который разговаривал со старостами Пуффендуя. — Не знаешь, что дарить? — Ноль идей. А ты? — Аналогично, — вздохнула Гермиона. — Малфою трудно угодить, — Паркинсон усмехнулась. Грейнджер скрестила руки и уставилась в пол. — «Трудно» — неправильное слово. Больше подходит «невозможно», — на секунду она заколебалась. — Поможешь выбрать подарок? — Только при условии, что ты поможешь мне подыскать что-нибудь для Уизли, — Пэнси перевела взгляд на девушку. — Надеюсь, ему-то купить подарок в разы легче. — Тут ты права. Гермиона перевела взгляд на Малфоя и встретилась с его пристальным взглядом. Ему явно не нравилась эта идея с «Тайным Сантой», потому что вид у него был, мягко говоря, мрачноватый. Девушка усмехнулась и пожала плечами, выражая немое «придётся потерпеть». Драко закатил глаза и едва заметно улыбнулся. Следующий день начался с обсуждения старостами вариантов украшения замка и первых этапов подготовки Большого зала к Рождественскому балу пятого, шестого и седьмого курсов. Хоть вчера все и условились подумать о том, в каких тонах можно рассматривать декор замка и какие требования можно выдвинуть к дресс-коду, собрание началось с молчания и потупленных взглядов. — Что, если в качестве доминирующих цветов выбрать оттенки голубого, синего? — молчание прервала Падма Патил. — А может зелёный? — ухмыльнулся Малфой. — Отличный цвет. Рон закатил глаза и осмотрел старост. — Ещё варианты? — Можно остановиться на синем, я думаю, — ответила Аббот. — В Хогсмиде как раз на днях появились потрясающие скатерти в таких оттенках. — Останавливаемся на этом? — спросила Гермиона. Все кивнули. — В таком случае часть из нас сегодня закупается в Хогсмиде. И кто-то должен согласовать время украшения зала и музыку для бала с профессором Макгонагалл. — Так точно, капитан, — пробормотал Малфой. — Что? — девушка подняла на него глаза. — Что? — Что ты сказал? — Ничего. — Ханна, возьми Малфоя с собой в Хогсмид. Пусть поможет донести скатерти до замка, — Гермиона вздёрнула подбородок и довольно улыбнулась, всё ещё не сводя взгляд со слизеринца. — Мы с Падмой могли бы зайти к Минерве, — отозвался Эрни Макмиллан. — Я займусь покупкой посуды и декора для столов, — лениво протянула Пэнси. — И, я думаю, Гермиона мне в этом поможет, — девушка склонила голову и уставилась на Грейнджер. — Хорошо, — она кивнула. — Рон, Энтони, спросите у профессоров, кто смог бы нам немного помочь с подготовкой? — Да, без проблем, — ответил Голдштейн. — Тогда собрание окончено, — подытожил Уизли. — Встретимся завтра в Большом зале. Время уточнят Эрни и Падма. Старосты направились к выходу из класса. Паркинсон незаметно подошла к Гермионе и, взяв её за локоть, отвела в сторону. Дождавшись, пока все выйдут, Пэнси медленно повернулась, её губы растянулись в ухмылке. — Что между вами? — прямо и без церемоний. — «Вами»? — девушка нахмурилась и прикусила губу. — Ты про Ро… — Малфоя. — А с чего ты взяла, что между нами что-то есть? — Да он тебя при любом удобном случае испепеляет взглядом. Думает, что никто не замечает этого. — Он на всех так пялится, — Грейнджер махнула рукой. — Это ещё ничего не значит. — Он перестал цепляться к тебе. Если шутит в твою сторону, то без агрессии и высокомерия. Повторю вопрос: что между вами? — Ничего, — Гермиона обошла Пэнси, собираясь покидать класс. — Он изменился после больничного крыла, где ты дежурила, — протянула Паркинсон. В её тоне слышались нотки победы и торжества. — Это очень заметно, — она прищурилась. — Ты ужасная лгунья. У Малфоя училась? — Мы, кажется, в Хогсмид собирались. Нам ещё подарки нужно выбрать. С этими словами Грейнджер вышла в коридор замка и направилась в гостиную Гриффиндора. — Два идиота, — усмехнулась Пэнси. Каждый вечер старост сопровождался после уроков не домашним заданием, а планами по украшению Большого зала, ссорами, недовольными взглядами и закатыванием глаз. У многих создавалось впечатление — Макгонагалл специально делала так, чтобы факультеты как можно чаще какие-либо поручения вместе. Директриса полагала, что это будет идти на пользу сплочению и командной работе, а в итоге взаимодействие, длившееся больше пяти минут, лишь выводило многих из себя. Умерить конфликты могли лишь профессоры, которые помогали ускорить подготовку к балу. Но стоило только Хагриду или Роланде Трюк покинуть зал, как раздражение мгновенно вспыхивало в воздухе, проникая внутрь каждого ученика. Зато за пределами подготавливаемого зала праздничная атмосфера чувствовалась куда лучше. Ребята со всех факультетов бегали в поисках подарков. Те, кто уже приобрёл, неловко прятали их под своими мантиями, чтобы подопечные, идущие навстречу по коридору, ничего не заметили и не раскрыли своего Санту сразу же, как разорвут подарочную упаковку и увидят знакомую вещь. На выходных Гермиона иногда навещала семью Уизли. Молли на каждый обед пекла бесподобные морковные пироги, близнецы подшучивали над ней и уклонялись от мокрых полотенец, замахивающихся на них. Артур обучал Рона заклинаниям для починки машины, параллельно посмеиваясь над шутками Фреда и Джорджа. За это и ему иногда прилетало посудным полотенцем, после чего Уизли-старший в качестве извинения помогал Молли по дому. Джинни и Гермиона обычно разбирались с остатками домашних заданий, а потом усаживались на мягкие кресла и разговаривали обо всём, что только могло прийти на ум. Хоть в доме семьи Уизли всегда было довольно шумно, именно здесь Грейнджер было спокойнее всего. Каждая вещь была пропитана теплом, любовью и запахом выпечки. Запредельная концентрация уюта, которая словно анальгетик помогала почувствовать облегчение не только физическое, но и душевное. И если ей помогало хоть что-то, пусть даже на короткий срок, то его спасение из собственной ловушки противоречивых чувств стало призрачнее любой глупой и бессмысленной надежды. Каждый раз перед сном он прокручивал в голове сценарии, реплики, которые мог бы сказать ей. Но всё казалось не таким — бездушным, неполным, непонятным. Все придуманные диалоги, все вырванные из глубин сердца слова на утро становились ничем. Чем больше проходило времени, тем труднее было что-то скрывать. 25 декабря 1999 год Бал прошёл подобающе — пышно, с музыкой, дресс-кодом, улыбками на лицах учеников и профессоров. Хогвартс будто впервые после битвы по-настоящему оживился. Стены стали роднее, воздух легче и приятнее. Но на этом вечер заканчиваться не собирался. Впереди — ужин старост, приглашённые друзья, обмен подарками и праздничное таинство. — Джинни, Луна, нам пора, — крикнула Гермиона в толпу, где затерялись подруги. Она оперлась на стену и сменила каблуки на обычные белые кеды, которые сейчас были больше, чем просто спасение для ног. Первой к Грейнджер вышла Джинни. — Мы ещё ждём Гарри? — Нет, они с Роном уже ушли. Чуть не взорвали небольшую хлопушку из магазина близнецов и решили поскорее скрыться, чтобы не получить отработку от кого-нибудь из профессоров. — Даже если Фред и Джордж не присутствуют в Хогвартсе, они всё равно здесь, — рассмеялась Уизли. — Разве это не забавно? — Твои братья — олицетворение слова «забава». — Вот и я о том же. Где она? Луна, мы уже уходим! Давай быстрее! — Я хочу сесть, — простонала Грейнджер, поправляя лямки тёмно-синего сатинового платья. — Ещё пара минут на ногах, и я устроюсь на полу. Через несколько мгновений из толпы вышла Лавгуд. — Извините, дарила подарок своему подопечному, — она поправила свои белоснежные волосы и оглянулась по сторонам. — Где Гарри и Рон? Их всё-таки выгнали? — Нет, — Гермиона покачала головой. — Они решили не утруждать преподавательский состав и ушли сами. Скорее всего, оба уже на вечеринке. Нам тоже пора. Идём. Музыка и хохот переполняли уже и так заполненную людьми комнату. Приближалось время «Тайного Санты» старост. И пока приглашённые гости дурачились и разливали огненный виски по стаканам, организаторы торжества уже выложили подарки для своих подопечных на стол. — Думаю, можно начинать, — Ханна потёрла ладони в предвкушении и взяла в руки ярко-оранжевую коробку. — Это для Падмы. Во время обмена, казалось, что глаза каждого вспыхивали огоньками любопытства. Даже на лице Малфоя мелькала секундная, но неподдельная улыбка. Все с ребяческой нетерпеливостью ждали своей очереди вручить тщательно выбранный подарок, в который вложены теплота, праздник и что-то ещё, что-то секретное. Гермиона в ожидании сложила руки на стол и начала нервно болтать ногами под столом. Чем ближе становился её черёд, тем больше в её поведении мелькало неконтролируемое волнение. Вот Падма подарила что-то из парфюма Пэнси, которая отдала аккуратно упакованную небольшую коробку Рону. Подопечным Уизли оказался Эрни Макмиллан. Пуффендуец вручил подарок Голдштейну, который был Сантой Гермионы. — Спасибо, Энтони, — она приняла из рук довольно увесистую упаковку, улыбнулась и перевела взгляд на Драко. Ей снова казалось, что эти светло-серые глаза читали её насквозь. Ещё немного и Малфой начал бы вытряхивать шкафы в поисках скелетов, обходясь одним зрительным контактом, но Гермиона расправила плечи и опустила глаза на подарок перед собой. — Моим подопечным был Малфой. Надеюсь, тебе понравится, — она вручила ему подарочный пакет. — С Рождеством. — Спасибо, — его губы дрогнули в улыбке, которая исчезла в тот же мгновение, что и появилась. Гермиона заметила, как он нервно сглотнул. — Что ж, я думаю, уже очевидно — мой подарок для Аббот. С Рождеством. — Спасибо, Малфой, — отозвалась Ханна, рассматривая коробку, врученную слизеринцем. — Вы там всё? — крикнул Забини, допивая из своего стакана алкоголь. — Виски уже заканчивается, а вы все трезвые, как стекло. «Тайный Санта» с подачи Блейза быстро сменился выпивкой, глупыми шутками и постыдными историями. Вечер был шумным, насыщенным и приятным. Атмосфера отлично располагала — никаких конфликтов и стычек. Все понимали, что Рождество в Хогвартсе больше никогда не повторится, поэтому пытались сделать этот момент одним из лучших воспоминаний школьного времени. — Может, кто-нибудь тост скажет? — предложил Тео Нотт, который соревновался с Забини в количестве выпитого за этот вечер виски. — Ну вот и подошла нужная кондиция — Нотта уже потянуло на тосты, — язвительно подметила Пэнси, постукивая пальцем по столу. — Паркинсон, не завидуй моей кондиции. — Хорошая идея, — пробормотал Блейз, который засыпал на ходу. — У меня есть… есть хороший…, — его глаза закрылись. — Блейз, дружище… Как ты мог уснуть и оставить нас без тоста? — Нотт вздохнул и развёл руками. — Я бы хотела сказать кое-что, — неожиданно произнесла Падма. — В индийской культуре особое место занимает загадывание желаний. Это не пустые слова и надежды, как многие могут подумать. Это откровенное послание, предназначенное себе или дорогому тебе человеку. Я хочу, чтобы каждый из вас не боялся своих настоящих желаний, а загадывал их. Что я и предлагаю сейчас сделать. Подумайте о том, что в глубине вас, что просится выйти наружу. — Желаю, чтобы похмелье перестало существовать, — усмехнулся Тео, замечая на себе недовольные взгляды. — Ладно-ладно. Это был просто тост. Считайте, я процитировал Забини. Комнату окутала тишина. Каждый задумался над тем, чего бы он хотел на самом деле, что было важно. Шутки шутками, но слова Патил оказали нужное воздействие, заставляя всех нырнуть глубже, чтобы найти то самое. Загадав желания, все снова оживились, будто кто-то вывел их из гипноза. Гермиона и Джинни переглянулись, вышли из-за стола, хватая свои сумочки, и покинули комнату. На улице было спокойно. Очень спокойно. Словно время остановилось, перестало существовать и отсчитывать секунды жизни всего живого. Деревянный мост, восстановленный после Битвы за Хогвартс, величественно возвышался над Каменным кругом. Укутавшись в тёплые мантии, Джинни и Гермиона брели по мосту от Часовой башни. Они уже обменялись подарками между собой, устроив своего рода «Нетайного Санту», и теперь в вечерней тиши наслаждались прохладным воздухом. — О чём думаешь? — спросила Грейнджер. — О хорошем, — Джинни улыбнулась и поправила рыжий локон, выбившийся из пучка. — Не о чём-то конкретном. Обо всём, что вызывает тёплые воспоминания. Сейчас в голове тот день, когда после битвы мы с Роном отправились убираться в гостиной Гриффиндора, и он нашёл там мой дневник. Я потом месяца два слушала его шутки по мотивам моих записей, — девушка рассмеялась. — Такой тяжёлый был период и такое забавное воспоминание. — А ты о чём думаешь? Гермиона хмыкнула. — О прощении. На несколько минут повисла пауза. Грейнджер рвано выдохнула и спрятала руки под мантию, обхватывая себя за локти. — Дилемма в том, чтобы простить этого человека или нет? — Да. Скажи, каждый заслуживает прощения? — Нет, — Джинни серьёзно посмотрела на подругу, которая заметно поникла, когда тема разговора сменилась. — Но… если ты задумываешься над прощением того, о ком думаешь, значит он заслуживает. Ты бы никогда не простила человека, который не достоин. Гермиона остановилась и повернулась к Джинни. От неё веяло спокойствием, которое не было нарушено вечными раздумьями и сомнениями в том, что правильно, а что — нет. В конце концов сам человек определяет правильные вещи. А все попытки разобраться в собственных мыслях лишь оттягивают неизбежное. — Гермиона. Девушки резко обернулись. В нескольких метрах от них стоял Малфой. Он чем-то напоминал себя из той ночи после Финальной битвы — дрожащие руки, которые он быстро спрятал за спину, растерянный взгляд, даже его сбивчивое дыхание можно было заметить на расстоянии. — Я, наверное, пойду, — протараторила Уизли, снова поправляя локон. — Гарри вроде звал нас на каток. Нужно переодеться, — и поспешила к замку. Гермиона закатила глаза, подумав про себя, что отговорку и получше можно было придумать. Дождавшись, пока Джинни отойдёт на достаточное расстояние, Малфой сделал несколько шагов вперёд. Он заметно успокоился. Грейнджер склонила голову, изучая черты его лица, которые при плохом освещении казались ещё более резкими и острыми. — Спасибо за подарок, — голос был таким тихим. Если бы он отошёл назад, девушка едва ли смогла бы различить слова. — Он… Он хороший. — Я рада, что тебе понравилось, — она улыбнулась и посмотрела за спину Драко. — Гермиона! — к ним приближался Гарри. — Мы собираемся на каток. Ты с нами? Заметив, что Грейнджер стояла рядом со слизеринцем, Поттер застыл. Его взгляд метался от неё к нему и обратно. — Гермиона, всё в порядке? — спросил Гарри, недоверчиво осматривая Малфоя. — Да, конечно… Всё хорошо. Мы просто случайно встретились здесь…, — она замялась и чуть поморщилась от неловкости. — Я к вам немного позже присоединюсь. — Ну… ладно, — Гарри нахмурился. — Тогда встретимся на катке? Девушка кивнула. Поттер ещё раз взглянул с подозрением на Малфоя и, развернувшись, быстрым шагом направился к Часовой башне. — Значит, каток не был отговоркой, — прошептала девушка и повернулась к Драко. Им было, что сказать друг другу, но оба молчали. Все их мысли сейчас были в той самой ночи, когда маски и притворство растворились. Когда откровение оказалось сильнее страхов и предубеждений, а правда избавилась от оков лжи и секретов. С тех пор они пересекались только на собраниях старост и совместных уроках и никогда не говорили о ночи в больничном крыле. Лишь обменивались взглядами и колкостями. — Ты загадала что-то? — он внезапно прервал поток мыслей. — Да. А ты? — Загадал. Но всё это такая глупость, — Драко закрыл глаза и сделал медленный вдох, затем выдох. Она заметила, как стиснулись его зубы. Вдруг он засмеялся и покачал головой. — Я так долго этого хотел, что перестал верить в исполнение желания. Не думаю, что это когда-нибудь случится. Я надеюсь, ты загадала что-то более реальное. Она усмехнулась и пожала плечами. — Сомневаюсь. Но, по крайней мере, я была честна с собой. Не стоит избегать своих желаний. — И почему же? — Тогда ты начинаешь избегать самого себя. — Звучит ужасно, — протянул он, скрещивая руки на груди. — Так и есть. — Что загадала? — Если скажу — не сбудется. Малфой фыркнул и закатил глаза. Девушка переминалась с ноги на ногу, пальцы сжимались в кулаки, а ногти впивались в ладони. Сейчас или никогда. — Драко, — её голос дрожал, — я… В ту ночь ты сказал, если я когда-нибудь прощу тебя…, — к горлу подступил ком. — Я прощаю. Он шумно выдохнул и опустил руки. Его глаза забегали по её лицу, как будто искали подвох, наглый обман, но видели лишь честность, которой не было цены. Честность, за которую можно отдать свою жизнь, и этого всё равно будет недостаточно. Десять жизней. Тысячу. Две тысячи. Ничто не стоило и крупицы этой честности, этих тёмно-карих глаз, этих слёз, которые вот-вот скатятся вниз по щекам, оставляя поблёскивающие в свете луны дорожки. — Спасибо, — прошептал Малфой, опускаясь на колени и обхватывая Грейнджер дрожащими руками. — Спасибо, Гермиона, — крепче сжал её в своих объятиях. Девушка опустилась и взяла лицо Драко в свои ладони, чтобы он взглянул на неё. Серые глаза, в которых блестели слезинки. Глаза, пронизывающие насквозь. Они ей так нравились. Грейнджер никогда не осознавала этого до настоящего момента. — Я прощаю тебя, Драко, — слёзы быстро скатились по щекам и упали на мантию, впитавшись в одно мгновение. Он провёл большим пальцем по её подбородку и, медленно наклонившись, поцеловал её губы. Осторожно, робко, будто опасаясь, что в любую секунду она исчезнет, рассыпится в его руках. Гермиона положила руки на его плечи и притянулась ближе. Внутри всё ещё бушевали волны страха, но сейчас они смешивались с облегчением и надеждой на то, что всё может случиться. Что прощение — первый шаг к чему-то большему, которое пока не могло чётко сложиться в единое целое. Она отстранилась первой. На губах чувствовалось его тепло, в которое хотелось окунуться с головой, чтобы утонуть там. Девушка слегка коснулась пальцами его губ и улыбнулась. — Желание сбылось, — тихим голосом сказал Драко. — Моё тоже, — по её щеке скатилась слезинка. Малфой по-доброму усмехнулся и поцеловал её в лоб. — Ты когда-нибудь меня простишь… и не покинешь. — Я когда-нибудь тебя прощу и прижмусь к тебе обыкновенно…