Если ты когда-нибудь простишь меня

2 мая 1999 год Больничное крыло Хогвартса ликовало. Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, победил. С Финальной битвы прошло несколько часов. Гермиона не успела перевести дух после случившегося, как уже лавировала между койками с раненными и, обладая базовыми навыками целительства, помогала Мадам Помфри. После новости о победе над Волдемортом, пострадавшие волшебники и ведьмы оживились — долгожданное событие привнесло торжество и уверенность в спокойном и прекрасном будущем. И Гермиону это радовало до слёз. — Мисс Грейнджер, — она обернулась. Взгляд встретился с добрыми глазами Мадам Помфри. — Отнесите, пожалуйста, «Костерост» в другой конец крыла и дайте выпить его мистеру Малфою. Улыбка медленно стёрлась с лица девушки. Малфой — человек-тайна, перебежчик, вчерашний Пожиратель смерти, который сегодня бросил Гарри Поттеру волшебную палочку, тем самым решив свою судьбу. — Гермиона? С вами всё хорошо? — целительница выглядела немного обеспокоенной и растерянной. В руке она сжимала флакон с зельем. — Да, — Грейнджер опустила глаза, а затем мельком посмотрела в другой конец крыла. — Что с ним? — Перелом рёбер. Ничего-ничего, он быстро поправится. Гермиона переняла флакон из рук мадам Помфри и направилась к койке. То, что она видела несколько часов назад, казалось вымыслом. Иллюзией. Величайшем обманом. Драко Малфой — человек, которого она ненавидела всем сердцем и душой, вдруг переменился. И если прошлые поступки она объясняла его трусостью, то сейчас всё стало выглядеть несколько иначе. Всё перемешалось, запуталось, изменило облик. Сейчас она не знала, как к нему относиться. А это сильно пугало её по какой-то причине. Тяжело видеть хорошее в плохом, плохое в хорошем. Гермиона подошла к койке Малфоя и застыла. Глаза закрыты, волосы растрёпаны. На лице засохшие кровоподтёки. Вчерашний Пожиратель смерти. Она резко вздрогнула, когда слизеринец застонал и схватился за бок. Он приоткрыл глаза и повернул голову в сторону Грейнджер. — Чего тебе? — прохрипел он. — «Костерост», — она приподняла руку с флаконом. — Нужно выпить. — Как быстро ты поменяла своё отношение ко мне, — горько усмехнулся. — Пришла нянчиться теперь. — Так же быстро, как ты поменял сторону сегодня утром. — Просто оставь зелье на тумбе и проваливай. — Забавно, каким «смелым» ты стал после того, как убежал от Волдеморта и Пожирателей, — она демонстративно громко поставила флакон с «Костеростом» на прикроватную тумбу. — До этого от тебя веяло лишь трусостью. — Тебе-то какое дело? — Я просто пытаюсь понять... — Можешь оставить свои жалкие попытки. Тебе это не под силу, — он потянулся за зельем, оставленным Гермионой мгновением ранее, но тут же дёрнулся и рухнул обратно на койку, зашипев сквозь зубы. — У тебя на лбу написано, что ты хочешь узнать. — Это всё выглядит странно..., — небрежно придвинула «Костерост» ближе к Малфою. — То ты становишься Пожирателем и пытаешься убить Дамблдора, то помогаешь Гарри в Финальной битве, — Гермиона выдохнула и потёрла пальцем переносицу. — Зачем? Малфой поднял глаза. Его взгляд пронзал до глубин, словно стрелы мишень. Создавалось впечатление, что он и сам не имел малейшего понятия, почему не смог убить Альбуса Дамблдора, почему в Малфой Мэноре не раскрыл Гарри, почему бросил ему волшебную палочку, почему он здесь, среди тех, кого считал врагами? — Допрос окончен, Грейнджер, — коротко ответил он, отводя взгляд в сторону. Гермиона помедлила несколько секунд, будто обдумывая свои дальнейшие действия, которое могли предопределить её судьбу. Ей хотелось... Нет. Ей требовалось разгадать тайну под названием «Драко Малфой». В чём была его цель? В какой момент в нём что-то поменялось? — Зелье необходимо выпить как можно скорее, — сухо произнесла она, отходя от койки, и направилась к Мадам Помфри. — Гермиона, — целительница повернулась к девушке и мягко улыбнулась. — Как мистер Малфой? Не отказывался от зелья? — Нет, — Грейнджер нахмурилась. — Он не хочет принимать зелья? — Час назад я пыталась дать ему «Костерост» — он на отрез отказывался от него. — Думаю, желание как можно быстрее вылечиться оказалось сильнее его упрямства. — Хорошо, что она одумался. Иначе загубил бы себя. Девушка непонимающе уставилась на целительницу. — Я имею в виду Финальную битву, — добавила женщина. Мадам Помфри пристально оглядела Гермиону, которая заметно побледнела. Черты её лица омрачились, глаза забегали по комнате. Она что-то хотела спросить, но не могла решиться, будто скованная страхом услышать «не тот» ответ. — Мисс Грейнджер? — Вы думаете, человек... Он может так быстро изменится? — она сглотнула и завела руки за спину, чтобы перестать заламывать пальцы. — Сегодня — злодей, завтра — герой. — Перемены никогда не происходит по щелчку пальцев, — Помфри склонила голову на бок. — Гермиона, вы не могли бы до завтрашнего утра помочь мне здесь? Пациентов стало немного меньше, а вот работа не убавилась. — Да, конечно. — Вам бы тоже не помешало принять пару зелий. Идите-ка за мной.

***

С окончания битвы прошло больше двенадцати часов, и это хрупкое спокойствие, которое теперь бережно окутывало замок, казалось всё ещё нереальным. Руины. Раненные. Трупы. Кровь. Слёзы. Перешёптывания. Робкие улыбки. Облегчение. Победа. Тишина. Всё было странно, даже иллюзорно. Каждую минуту Гермиону посещала мысль, что эта атмосфера — смешанных скорби и радости — нарушится очередным Непростительным. Больничное крыло погрузилось в темноту, нарушаемую лишь тусклыми и дрожащими огоньками свечей. За окнами выл порывистый ветер, нехарактерный для начала мая. Все пациенты спали. Мадам Помфри и Гермиона, объединив усилия, смогли довольно быстро раздать раненным необходимые зелья и подлечить раны. Теперь же Грейнджер сидела около входа в крыло на дежурстве и отчаянно боролась со сном, который с каждой секундой одолевал разум и тело, всё больше, пока, наконец, не охватил девушку полностью. Мозг начал вырисовывать сюжет, людей. Будто кадры из фильма, одно сновидение сменялось другим, не оставляя после себя и следа, исчезая безвозвратно. Несвязанные друг с другом сюжеты мелькали словно узоры в калейдоскопе — вот гостиная дома Грейнджеров сменяется особняком Малфоев, события которого прерываются первым ужином в Большом зале. Короткие сновидения прервались резким криком. Гермиона распахнула глаза и вскочила со стула, быстро осмотрев койки. Некоторые пациенты приподнялись со своих кроватей, среагировав на пронзивший ночь крик. Девушка прошла между рядами, успокаивая волшебников и ведьм, и, заодно, проверяя состояние каждого. Дойдя до середины, она заметила на самой дальней койке вздрагивающий, обхватывающий голову руками силуэт. Малфой. Она подбежала к его кровати, вытаскивая из кармана кофты Успокаивающее зелье. — Малфой? — Грейнджер поставила флакон на тумбу, села на койку и схватила слизеринца за плечи. Он резко отпрянул, тяжело дыша, и снова обхватил голову. Всё его тело дрожало так, будто бушующий за окнами ветер, проникал под кожу, усиливая ледяную хватку. Перешёптывания других пациентов смешивались с тихими всхлипами Малфоя. Гермиона аккуратно обхватила запястья Драко и медленно убрала руку одну руку от головы, затем вторую. Его голова была опущена, плечи подрагивали, холодные пальцы хватались за края простыни. Она взяла его руку в свою и слегка сжала. Драко вскинул голову. Серые глаза бегали по крылу словно в отчаянных поисках того, что его так напугало минуту назад. — Это я, Гермиона, — тихо, опасаясь сделать что-то не так, произнесла девушка. Только сейчас Грейнджер почувствовала, что её руки тоже охватила мелкая дрожь. — Всё хорошо. Ты в Хогвартсе. Ты в безопасности. Малфой резко перевёл на неё взгляд. С каждым вдохом и выдохом его плечи поднимались и опускались. Кожа выглядела белее мрамора. Свечи отбрасывали неестественные тени, которые ещё больше омрачали лицо слизеринца. Он едва ли был похож на себя. Как-будто Малфоя решил подменить его тайный брат-близнец. — Тебе нужно выпить зелье, — Гермиона аккуратно потянулась свободной рукой к флакону. — Хорошо? Он ничего не ответил. Лишь наблюдал за её движениями. Грейнджер взяла Успокаивающее, отпустила ладонь Драко и откупорила флакон. — После него должно стать легче, — она говорила на грани шёпота. — Сначала нужно принять его, потом я поищу Зелье сна без сновидений. Малфой неуверенно, боязливо взял флакон и начал рассматривать его так, будто была вероятность, что ему подсунут яд, у которого не существовало антидота. Поколебавшись пару минут, он, наконец, смог выпить зелье. — Подействует через минуту. Сейчас принесу снотворное, — Гермиона поднялась с кровати и развернулась, чтобы уйти, но её руку схватили ледяные пальцы. — Не нужно, — его губы дрожали. — Ты уверен? — Да. Останься... Останься здесь, — его хватка на мгновение стала сильнее. Нахмурившись, Грейнджер села на край кровати, изучая Малфоя встревоженным взглядом. — Страх, — его голос стих, а пальцы дрогнули. — Он... не уходит. Драко поднял глаза. Они медленно изучали лицо Гермионы — уставшее, но всё такое же светлое. Удивительно, как столь кровавые события не нашли отражение в её карих глазах, веснушчатых щеках и розовых губах. Малфой иногда думал, что над Грейнджер всегда находился невидимый купол, который не позволял внешнему миру отравлять её. Его это бесило. Выводило из себя. Он не понимал, как битва с Волдемортом и его последователями не отравляла её душу в то время, как его душа, душа Драко Малфоя была заражена инфекцией под названием «Тёмная метка». Ему хотелось оказаться на месте Грейнджер. На месте Грязнокровки. Потому что она не была заражена. Грязная кровь. Чистая душа. Малфой хотел уберечь себя от тьмы и яда, которым та пропитывала каждую клетку тела. Почему это было важно для него? Мать всегда учила, что неважно кто ты, сколько тебе лет, какие у тебя достижения и кровь — если тебя разъедает изнутри, то едва ли можно надеяться на спасение. С принятием метки шансы на спасение души Драко Малфой оценивал как «ничтожные». Свет померк, над головой образовалось тёмное облако магии, к которой слизеринец никогда не хотел прикасаться, хоть всегда и утверждал обратное, особенно при отце. Весь период вплоть до Битвы за Хогвартс Малфой пытался остановить «заражение» - не убил Дамблдора, «не узнал» Поттера, когда он и его доблестные друзья были схвачены в Мэноре. Драко хотел быть другим. Он смотрел на Золотую троицу, состоящую из правильности, смелости, самопожертвования, любви. Это острое, непреодолимое желание вспыхнуло в нём после поручения Волдеморта убить Альбуса. Малфой приравнивал убийство другого к убийству себя. Погибает душа — погибает и её обладатель. Ведь так его учила Нарцисса. Ведь эти слова были вшиты в его плоть. Главным страхом Драко был страх погубить себя, а затем и остальных, тех, чья душа нетронута тёмной магией, жаждой власти, жестокостью, пролитой собственными руками кровью. — Я боюсь, что это всё, — он обвёл глазами затихшее крыло, укутанное спокойствием, и вернул взгляд к девушке, — рухнет быстрее карточного домики, стоит лишь закрыть глаза. — Тебе страшно? — Да, — коротко, без всяких притворств. — Каждую секунду. Малфой отдёрнул пальцы с запястья Грейнджер и опустил голову. Успокаивающее зелье начало действовать — его дыхание выровнялось, дрожь в руках утихла, взгляд стал менее тревожным. — Что было во сне? — Смерть, — слизеринец горько хмыкнул, черты лица стали жёстче, омрачились отвращением. — Твою. Поттера. Уизли. Родителей. Друзей. Всего Хогвартса, — Драко поднял голову и потёр красноватые от недостатка сна глаза. — Теперь всё это позади. Я знаю, трудно поверить в такое, но всё закончилось. Жизнь вернётся на круги своя, — её губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Реддла больше нет. Мы в безопасности. Гермиона достала волшебную палочку и лёгким движением руки наколдовала элементарные диагностирующие чары, чтобы проверить состояние Малфоя. — Повреждённые рёбра восстановлены, но Мадам Помфри сказала, что боль ещё может сохраняться из-за восстановления мягких тканей. Он кивнул. Серые глаза встретились с карими. — Хочешь узнать, почему я это сделал? Почему я помог Поттеру? — в его голосе смешались усталость и злость. — Я не хотел увидеть смерть, — слова прозвучали сдавленно. Губы сомкнулись в тонкую линию. — Этот кошмар являлся ко мне почти каждую ночь после смерти Дамблдора. Каждый раз мои руки были в крови, а вокруг лежали трупы. Он подходил ко мне и говорил, что все эти волшебники и ведьмы убитый мной. Все до единого, — Драко зажмурился и надавил на глаза ладонями. Лицо слегка исказилось болезненно гримасой, вызванной дискомфортом от резких движений. Гермиона шумно выдохнула. В голове творился хаос, заставляющий её сердце бешено биться. Человек-тайна, перебежчик, вчерашний... Пожиратель смерти. Пожиратель ли? Теперь её разум растворялся в сомнениях. Ей казалось, что слизеринец изменился одномоментно. Вчера служил Реддлу, сегодня помог его убить. Но сейчас Грейнджер начинала понимать — Драко Малфой никогда не служил Волдеморту. — Я больше не мог отравлять себя, — продолжил он, опуская руки и открывая глаза. — Не хотел стать подобием своего отца, который, разрушив свою жизнь, взялся за мою. Пока многие с моего факультета занимали сторону Ордена, Сопротивления, я гнил изнутри. Мне нужно было остановить это. — Мне очень жаль, — она осторожно коснулась его плеча. — Я не думала..., — девушка замолчала, подбирая слова. — Мне никогда не приходила в голову мысль... — Знаю, — коротко бросил он. — Можешь не продолжать. — Малфой нахмурился, всё его тело напряглось, дыхание участилось. Грейнджер проследила за его взглядом, который упал на её открытое предплечье, где виднелся еле заметный шрам, оставленный Беллатрисой. — Гермиона, — девушка слегка дёрнулась, услышав своё имя, которое Драко никогда не использовал. — Если ты когда-нибудь простишь меня..., — его голос сорвался, а голова опустилась. Гермиона подалась вперёд и обняла Малфоя за плечи. Он тут же обхватил её, крепко прижимая к себе. Девушка вздрогнула о неожиданности, но не отстранилась. — Тише-тише. Всё в прошлом, Драко. — Я... м-мог сделать больше. Многого могло и не произойти... Воздух пронзили тихие редкие всхлипы и тяжёлое дыхание. — Ты сделал всё, что было в твоих силах. — прошептала девушка. — Я никогда не хотел эту метку. Мне жаль. Мне жаль... — Я знаю, Драко, — она поглаживала его спину, чтобы немного успокоить. — Теперь знаю. Реддл мёртв, он больше никогда не вернётся. И твоя... твоя метка — она в прошлом, как и война. Ты свободен. Дыхание Малфоя немного выровнялось — действие зелья было всё же сильнее нахлынувших эмоций. Он отстранился от Гермионы и тяжело сглотнул в попытках остановить подбирающийся к горлу ком, который, казалось, был олицетворением беспокойства и ужаса, пронизывающих хрупкую плоть до самых костей. — Обещай, что эта ночь останется между нами, — его голос сквозил болью. — Обещаю. — Можно выпить Зелье сна без сновидений? — Конечно, сейчас принесу. Гермиона встала с койки и направилась в коморку, где хранились некоторые зелья. — Если я когда-нибудь прощу тебя... 3 мая 1999 год Кровати с раненными освещались ещё прохладными лучами майского солнца. Пространство постепенно начинало наполняться разговорами, смехом и возмущениями. Мадам Помфри вместе с Гермионой разносили исцеляющие зелья, делали перевязки. Поппи также обучала Грейнджер несложным заклинаниям для залечивания более глубоких ран. После утреннего обхода девушка привела себя в порядок — умылась, сменила одежду, выпила пару зелий, которые передала ей целительница. Всё утро взгляд карих глаз, которые в солнечном свете были почти медовыми, метался к койке в конце крыла. Может, это был сон? Может, её воображение решило поиграть в опасные игры? Внутри разлилось неприятное чувство от этих мыслей. Словно в неё пустили отравленную стрелу, яд которой с удивительной быстротой поражал внутренности, отбирая секунды жизни одну за другой. Сердце сжималось каждый раз, когда Грейнджер вспоминала прикосновения Драко, когда перед ней возникали его платиновые, наполненные страхом и болью глаза. Иллюзия или реальность? Вчерашний Пожиратель смерти? Пожиратель ли? Тем утром она так и не осмелилась подойти к его койке. Закончив свою смену, Гермиона присоединилась к Джинни и Рону, которые пытались привести гостиную Гриффиндора в порядок после военного хаоса. Попытки явно не увенчались успехом, потому что вокруг царил всё тот же беспорядок, а Рон и Джинни сидели на полу и разглядывали какую-то потёртую книгу. — Гермиона, иди к нам, — подруга позвала её рукой. Грейнджер опустилась на пол и подобрала колени к себе. — Что это? — Дневник Джинни, — Рон перелистнул страницу. — Я его больше года назад потеряла. Забвно, что он всё-таки нашёлся там же, где и пропал. — Как Фред и Джордж? Они в Мунго? — спросила Гермиона, наблюдая за тем, как Рон посмеивался над записками сестры. — Да. Идут на поправку. Достают целительниц своими шутками, — усмехнулась Джинни. — Спасибо, что спросила. Ты как? Грейнджер перевела взгляд на подругу и на секунду заколебалась. — В порядке, — соврала она. — Немного вымоталась только. — Слышал, ночью кому-то плохо стало. — Да... Ничего серьёзного, — слабым голосом. Глаза забегали по комнате. Она сделала резкий вдох, затем выдох, отгоняя воспоминания о ночной смене. — Сейчас с этим пациентом всё хорошо. — Не верится, что мы победили, — Джинни слабо улыбнулась. — Можно выдохнуть, — Рон всё ещё листал дневник, посмеиваясь. — Теперь всё встанет на свои места. Как раньше. — Как раньше..., — эхом отозвалась Гермиона. ... не будет никогда.