De profundis. Мусины волшебные плюшки

Крыши Среброгора второй раз за её — Маруси — память усыпал снег. Звук ссыпаемых в сундучок‑копилку золотых и серебряных монет перестал быть просто звуком достатка и признания — теперь он звучал как тиканье часов, отсчитывающих время до того момента, когда она будет готова пуститься в свободное плавание. В один из вечеров Горазд пригласил её в свой кабинет. Предложил сесть, угостил чаем и затем мягко сказал: — Что ж, к тому всё шло. Тебе уже мало места в нашей лавке. — Что вы, мастер Горазд! Мне ещё столькому научиться надо у вас! — Не говори вздора. Я ведь наблюдал за тобой. Ты же не столько училась — ты словно вспоминала уже известное тебе. Ведь так, Веюшка? Старое, приторно‑ласковое обращение хлестнуло наотмашь. — Вы… вы знали?.. Я не… Простите… Маруся смешалась, опустив голову и комкая фартук. — Я догадался. Я ведь знал твоего отца, девочка. Очень ты на него норовом схожа — а на матушку свою лицом. Она такая же круглолицая пышечка была, да мастерица и хохотушка… Вся ты в неё пошла, только ростом и характером в отца. Девушка почувствовала, как у неё защипало глаза, а потом на руки упала горячая капля, другая, третья. На плечо опустилась тёплая рука. — Что ты, милая? Прости старика, расстроил я тебя… — Я… я не помню матушку… а отца… так, смутно… — Что ж случилось‑то? Ну‑ка, на, вытри слёзы, чаю выпей… Горазд сам заволновался, обнимая девушку и давая ей платок. — Не сержусь я — сам не сразу ведь признал, покуда знакомый один пальцем не ткнул. Что с отцом‑то приключилось? Жили вы ладно, на Столярной улице, в Среброгоре, отец был мастером твой… — Заболел он… и умер. Дядя приехал, к себе взял. Маруся стиснула платок, припомнив «ласковую» тётушку да «заботливого» дядюшку, которые её ровно овцу какую продать собирались. — Да… видно, несладко тебе там пришлось… Девушка только кивнула. — Помню, что болела тяжело и долго, всё как в тумане — себя едва вспомнила. — Видел, видел… какова ты пришла. Ведь как сердце чуяло — надо было тебя к себе забрать. — Ничего, мастер Горазд. Я справилась. Девушка подняла голову, улыбнувшись. — А что ж ты так на ласковое имя отшатнулась? — Да тётушка больно уж ласкова была, да обходительна, а я что тогда — совсем дитя… Поверила, что она и правда добра мне хочет. Вот тётка и опоила меня дрянью какой‑то. И всякий раз, как отраву свою подносила, говаривала: «Испей, Веюшка, травки…» Меня как крапивой и ожгло. — Вот как… Как говоришь, тётушку‑то звать? — Драганой. — Узнаю, кто она такова, да откуда. А тебе я и правда зла не желаю. Ты вот что — завтра с утра с Цветанкой и Норманом походи, поприсматривай, где вам свою лавку открыть… Ничего, один денёк обойдутся без сластей. А вам‑то важней будет. — Спасибо, мастер Горазд… Спасибо за всё. — Иди, отдыхай. Спускаясь из кабинета, Маруся заметила стоявшую у лестницы Богдану. Та колючим взглядом, кривя губы, смотрела на неё. Девушка только плечами пожала. Что с человека взять, если он сам не хочет научиться? А с утра они втроём — с Цветаной и Норманом — и правда отправились посмотреть на помещения под будущую кондитерскую. Требований было несколько: помещение должно быть, что называется, «на вырост», потому что, когда они развернутся, люди пойдут потоком; должен быть доступ к хорошей воде; обязательно нужно заложить помещения для хранения, а также обустроить печи для изготовления разных видов выпечки. Ещё это должно быть достаточно проходное место, но чтобы аренда не съедала все доходы — которые первоначально будут не сильно высоки. Маруся это хорошо понимала. А ещё здание должно быть привлекательным внешне. Ей нравились фахверковые дома, но будет ли он достаточным для того, что она задумала? Так что надо было смотреть. Первый дом, который вроде подходил по цене, не устроил по размерам, расположению и внешне — они больше потратят на ремонт. Ещё один вроде устраивал внешне и внутри, но стоимость была такой, что они вполне могли уйти в минус. И третий, и ещё один, и ещё… Конечно, можно было бы выбрать то, что предлагают, но внутренним чутьём Маруся знала: возьмёшь первое попавшееся — и так всё и пойдёт, тяп‑ляп и сикось‑накось. Время пошло на послеполуденное, когда они присели на лавочке в тени дерева, купив у разносчицы по пирожку и кружке ягодного отвара. — Похоже, придётся ещё походить… — вздохнула Маруся. — А если взять дом — и землю рядом, и под ним выкупить? Правда, это будет дорого… но зато у нас уже будет место, куда расширяться. Сидевшая рядом торговка встрепенулась: — Это вы ищете дом? — Да, под будущую лавку, где всякие сладости и пирожные продавать. — Точно! Вы ж с той лавки, где какаву и те плюшки вкусные продают, верно? — Да… — Тогда пойдёмте со мной — тут недалечко. Торговец один прогорел, продаёт и дом, и землю под ним, и участок рядошний. — А место хорошее? — Да бойкое, только он с товаром не угадал. Теперь вот долги выплачивает, денег надо. Троица переглянулась. С одной стороны, вроде всё гладко, но… Маруся решительно встала: — Давайте посмотрим. — Тогда пойдёмте. Доев и допив купленное, они направились следом за торговкой. Улица, где стояла лавка, и правда была довольно бойкой и проходной. Судя по всему, это был более дорогой квартал, чем тот, где был «Золотой Колоб». Но потянут ли они цену… — Вон, дом‑то тот! Маруся посмотрела в ту сторону… и замерла. Это была мечта. Большой, в три этажа, построенный явно с размахом дом. Стены выкрашены в тёмный желтовато‑песочный цвет, балки и брусья — тёмно‑коричневые, а черепичная крыша — из красной и зелёной черепицы. На нижнем этаже блестели большие окна витрин. Верхние тоже бликовали стёклами — пусть и небольшими разноцветными стёклышками, но это добавляло изюминку. А третий этаж — пусть с небольшими оконцами, но там можно было и самим жить. Ещё рядом с домом росли несколько деревьев, похожих на каштаны, и был участок, где можно было устроить летнее кафе. Сморгнув, она взяла себя в руки. Каким бы прекрасным ни был этот дом, у них может просто не хватить денег на покупку всего этого великолепия. Но как же будет жаль… Они подошли к дому. Возле него стояли стойки с объявлением о продаже. Торговка решительно вошла внутрь — звякнул колокольчик на двери. — Кто там? Ещё что ли покупатели? Грубоватый недовольный голос донёсся из глубины помещения. — Мастер Стоян! Я вам привела покупателей! Маруся улыбнулась про себя: кажется, тётка не так проста. Ну что ж, будет им потом рекламой. Из глубины помещения, пахнущего чем‑то пряным, кожей и ещё чем‑то, вышел полноватый мужчина. Он был абсолютно лыс, но на круглом лице ярко выделялись неожиданно синие глаза. — Ну, кто это тут? Что за покупатели? Маруся приветливо улыбнулась ему: — Доброго вам дня, мастер Стоян. Меня зовут Маруся, и я хотела бы узнать — за сколько вы продаёте этот дом и участок рядом с ним. Мужчина внимательно посмотрел на неё, окинул чуть прищуренным взглядом и потом кивнул: — Пойдём, так просто такие дела не делаются. Девушка кивнула — справедливо. Надо было посмотреть, поторговаться, прикинуть. Хотя уже место и здание ей понравились. Но есть определённые правила, традиции, ритуалы. Без них всё будет не то. За основным залом, уже пустым от мебели, было ещё помещение. Маруся заметила печку и столы. — Ну, присаживайтесь… обсудим… Маруся опустилась на стул: — Мне понравился этот дом. Он… красивый. — Знаю. Мальцом ещё был, как возвели его… Всё бегал, мечтал, как дело открою: лавку бакалейную, на верхнем этаже — галантерею всякую… Да вот не сладилось дело. Теперь вот долги раздаю… — Жаль, что так получилось. Место тут хорошее. Бойкое. — Да я вот тоже решил — ан нет. Видно, нет таланта у меня к этому делу… Мужчина махнул рукой. Маруся помолчала и заметила: — А если я… выкуплю это место? И участок рядом? Я в «Золотом Колобе» работаю — слышали, может? — Слыхал, слыхал. — Вот хочу теперь свою лавку открыть. — А сможешь? Дело‑то такое… хлопотное. — Знаю. Но я не боюсь. Ну так как? — Нужно подумать… — Вы подумайте. Но уж больно хорош дом этот. Мужчина хитро прищурился, а потом хмыкнул и махнул рукой: — А! Бери! Вот цена… Он назвал стоимость дома и участка по соседству. Маруся прикинула, сколько у неё денег. Должно хватить, но прямо впритык. И согласилась. Предстояло ещё одно дело: в городской управе надо было всё оформить, уплатить пошлину — и тогда всё это станет её собственностью. На следующий день, боясь, что мужчина передумает, вместе с мастером Гораздом они вернулись к выбранному дому. И да, им повезло: мужчина не передумал. После подсчёта суммы он повёл их в управу, чтобы подписать все нужные бумаги. Маруся волновалась — полного имени она не знала. Да и фамилии своей тоже. А в официальных бумагах их требовалось указать. Но тут помог Горазд: что‑то сказав оформлявшему бумаги чиновнику и подсунув ему мешочек с взяткой, вскоре вручил Марусе несколько плотных желтоватых листов. На них было чётко прописано, что дом, земля под ним и участок рядом выкуплены «Лавеяной‑Марьяной ун Тойл у Стояна Верногора». Судя по тому, что память хранила имена «Вея», «Веюшка» и «Веяна», это было её полное настоящее имя. На вопрос — а как же быть с тем, что её теперь зовут иначе, — Горазд отмахнулся, указав на второе имя: — Это благородным ещё проверку делают, а нам без надобности. Я как поручитель пошёл. Маруся только кивнула. Беречь эти бумаги она будет пуще глаза. Ещё надо было подать прошение об открытии новой лавки — но тут Горазд обещал помочь, чтобы она только подпись поставила. Девушка на радостях расцеловала его в обе щеки. Её мечта становилась реальностью прямо на глазах. А главным знаком этого стал небольшой тубус с бумагами внутри. Её право на дом и землю.