De profundis. Мусины волшебные плюшки

После эпизода с «Морской жемчужиной», вызвавшей настоящий фурор на празднике у капитана и его супруги, на Марусю обрушился вал предложений и просьб. Многим хотелось такой же — или хотя бы похожий — торт для себя. Однако девушка понимала: с таким наплывом ей одной не справиться. Да и стоит ли? А значит, пришла пора идти дальше. Но куда? Ей нужен был знак, толчок. Хотя несколько заказов она всё же выполнила — просто потому, что Горазд ей подсказал: этим людям не отказывают. Остальных проще поставить в очередь. Деревья расцветились яркими красками, а Маруся осознала: пришла осень. Первая её осознанная осень в этом мире. Прошлую она пропустила — тяжёлый труд, борьба за место под солнцем. А сейчас у неё была возможность прочувствовать и осознать это время года. Хотелось сделать что‑то особенное… Что отразило бы сезонность. Это была ещё одна идея: сезонность тоже могла стать фишкой. Марусе удалось получить слоёное тесто. Летом отлично продавались «язычки» с посыпкой сахаром, а ещё круассаны с начинкой из ягодного пюре. Сейчас хотелось чего‑то особенного. И был как раз прекрасный повод опробовать формочки для печенья из тонких полосок бронзы. Работа спорилась. Листочки из теста ровными рядами ложились на противни. Норман смазывал их маслом и посыпал сахаром. Рядом Цветана помешивала сироп, в который они добавили натёртую цедру апельсина и лимона. Маруся думала также о том, чтобы попробовать добавить цедру апельсинов и лимонов в тесто. Должно получиться неплохо. Наконец противни были заполнены, и Маруся решила выпить чаю и отдохнуть. Звякнул колокольчик над дверью. Девушка подняла голову, с удивлением глядя на посетителя. Это был молодой человек в дорожной одежде. Не в богатом плаще купеческого сына и не в ливрее слуги. Его одежда была практичной, прочной — из тёмного, слегка выгоревшего на солнце сукна, с налётом пыли дальних дорог. Сапоги — добротные, но потёртые, с подковами, гулко стучавшими по каменному полу. На груди его короткого, плотно застёгнутого камзола выделялась вышитая эмблема: стилизованный компас, обрамлённый свитком и веткой неизвестного растения. Знак Компассуса — Экспедиционной Гильдии. Маруся слышала о них: неутомимые искатели, картографы, собиратели диковин, рискующие жизнью в самых отдалённых уголках мира. Он оглядел лавку не с праздным любопытством горожанина, а с цепким, оценивающим взглядом путешественника, привыкшего отмечать детали. Его взгляд скользнул по витринам с пирожными, по котлу с «Бодростью», по людям у столиков — и наконец остановился… на Марусе. А потом подошёл к ней и приветливо улыбнулся. — Разрешите представиться. Каэлан ун Тивлир, Искатель второго уровня. Голос у него оказался приятным, немного хрипловатым, но не грубым. Девушка кивнула в ответ и ответила: — Маруся… — И тут её словно ожгло: она ведь не знала фамилию этого тела. В усадьбе её звали Веяной — да обзывали непотребными прозвищами. А вот что будет стоять в документах и бумагах? — Просто Маруся? — Мягкая улыбка. — Да. — Приятно познакомиться. Тогда зовите меня просто по имени — Каэлан. Я слышал, у вас подают очень интересный напиток — из бобов кавы. Я хотел бы сравнить его с тем, что мне доводилось пробовать в других местах. — А вы расскажете, что вам довелось увидеть? Маруся поднялась, чтобы налить гостю в кружку горячего шоколада. Заодно положила на блюдце кусочек «Вихря» — остался с утра — и вернулась к столику. Каэлан с поклоном принял кружку. Сперва принюхался, потом сделал осторожный глоток. Покатал его на языке, смакуя, и проглотил. — Очень вкусно… Очень интересно подобраны пряности — оттеняют этот необычный вкус. — Это из особых бобов. Они дороже, поэтому используем их лишь раз в седьмицу. Вам повезло, господин Каэлан. — А можно взглянуть на эти бобы? Я могу поведать немало интересного. Маруся пожала плечами и принесла в небольшой плошке горсть бобов. Каэлан отставил кружку, осторожно взял один боб. Поднёс к свету, крутя в сильных пальцах — загорелых, с парой тонких белёсоватых шрамов на тыльной стороне руки, со следами от чернил. Затем он поднёс боб к носу, принюхался. — Хм… Как интересно… Знакомый запах. Не подскажете, откуда они? — Продавец сказал, откуда‑то из сердца джунглей Экватора. Меня обманули? — Нет‑нет, что вы… Не думал, что кто‑то доберётся до тех краёв и даже наладит торговлю. — Там так опасно? — Племя, что добывает эти бобы, очень недоверчиво к чужакам. Мне пришлось провести у них почти два года, даже освоить язык, прежде чем мне показали. Обычные плоды — ярко‑жёлтые или оранжевые. А вот эти… — он показал боб, — плоды этого дерева сочно‑красные, очень крупные. Но секрет знают только местные. Маруся слушала с интересом. Каэлан действительно оказался отличным рассказчиком. Он не просто открывал земли — изучал всё, что связано с тем или иным регионом: почвы, количество дождей, население, обычаи. Любая мелочь была важна. И да, он мог дать совет, рекомендацию: о чём спрашивать продавцов, откуда товар, как его производят. Хитро улыбнувшись и подняв палец в знак внимания, он извлёк из сумки на боку толстую книгу — дневник с записями. Бережно, ласково провёл ладонью по потрескавшейся от времени кожаной обложке и раскрыл её. От пожелтевших страниц пахнуло чем‑то особым. Может, это был запах неведомых цветов, трав, пыли иных дорог, солнца и пространств, где довелось побывать Каэлану. Маруся с любопытством кивнула на книгу. — И везде, где вы побывали, вы всё это записываете? — Конечно. Знания важны — в том числе и для будущих Искателей, и для науки, и для людей. — Здорово… А есть что‑то… что вам запомнилось больше всего? — Да… Два случая. Один — как раз в джунглях Экватора. Второй — я тогда только начал свой путь и чуть не угодил в настоящую беду. — Расскажите. Я только проверю, что с печеньем… Девушка отошла к печам, проверила, как выпекается её новая затея, и велела вынуть печенье. «Листики» как следует пропеклись и подрумянились. Осталось немного пропитать их сиропом — и можно начинать продажу или подавать с кофе и шоколадом. Стоявшая с кастрюлькой Цветана подмигнула ей и спросила: — А хороший парень, да? — Не говори глупости… Просто его истории могут принести пользу. — Ладно‑ладно… Как назовёшь эти штучки? — Да так и назову — «Листики». Надо потом другую партию с цедрой прямо в тесте замешать. — Возьми пока тёплые несколько штук, угости гостя. Маруся лишь кивнула, подхватила несколько печений и вернулась к столику. Её собеседник оценил не только «Вихрь», но и свежайшую новинку. И продолжил рассказ, делясь тем, что, по его мнению, могло помочь Марусе в её деле. Расстелив карту на столике — благо размер позволял, — он водил пальцем по отметкам. — Вот отсюда везут особенную ваниль. Её стручки из‑за особенностей сушки получаются значительно светлей и обладают нежным фруктовым ароматом. А вот тут, — палец указал на ещё одну отметку, — живёт то самое племя, которое знает секрет кавы с красными плодами. Вот на этих островах выращивают самые крупные и сладкие плоды маноману. У них плотная кожица, что позволяет перевозить плоды даже почти созревшими. — А как их узнать? — Они ярко‑оранжевые, с красными пятнами на концах плода и размером с мою ладонь. Ладонь и правда была крупной. Так что Маруся взяла себе на заметку: поискать и поспрашивать. С такими фруктами можно было придумать что‑то особенное. Каэлан рассказывал действительно увлечённо. Перед ней вставали картины тропических лесов, где таятся невысокие люди с такой тёмной кожей, что она выглядит чёрной. Где с ветвей деревьев свисают крупные красные и оранжевые плоды, пахнущие пряно и сладко. Где на стволах вьются лианы с крупными белыми и розовыми цветами — размером с чайное блюдце — и гроздьями ароматных стручков… Девушка вздрогнула, когда её плеча коснулась Цветана — настолько заворожил её рассказ. — Маруся, скоро начинать продажу… Простите, господин, но у нас тоже есть дела. — Простите и вы меня — я так увлекаюсь… Маруся лишь кивнула. — Я сама такая. Когда о чём‑то своём задумаюсь, хорошо, хоть есть кому растормошить. — Спасибо вам за внимание и приятную компанию. Если позволите — я приду ещё. — Заходите, будем рады. Каэлан поднялся, оставил щедрую плату и покинул лавку. Маруся лишь тряхнула головой и пошла переодеваться — ведь покупатели её тоже ждут. Новинка разлетелась, словно настоящие листья, получив заслуженное внимание и оценку. А Каэлан через несколько дней пришёл снова. Теперь послушать его рассказы подходил и Горазд — его тоже интересовало происхождение тех или иных продуктов. А парень рассказывал. О свойствах тропических фруктов — как они могут себя повести в зависимости от обработки или способа хранения, как сочетаются с разными фруктами или продуктами. О том, как использовать мякоть и сок больших орехов. Откуда лучший тростниковый сахар. Или те же бобы кавы. Эти рассказы стали для Маруси ключом — ключом к тому, с чем ей придётся работать и как это использовать лучше всего. А самое главное — Маруся ощущала в этом человеке родственную душу. Человека, которому важно его дело — а не прибыль, которую оно принесёт. Того, кто смотрел на неё не как на полезный ресурс, а как на увлечённого своим делом единомышленника. И это согревало. Эти визиты стали решающими при принятии решения. Маруся поняла: лавка Горазда стала ей тесна. Ей нужно своё дело. Своё место. И те, кто пойдёт за ней по выбранной ею дороге.