Эйфория

Честно говоря, их отношения ему искренне нравились. Ну, правда. В отличие от многих тех случайных связей, что у него были, то, что было у него с Юан, было очень... Настоящим, наверное. Живым. Простым, понятным и, самое страшное, безобидным. С Юан не нужно было прятать чувства, с ней можно было действительно разговаривать, не говорить то, что нужно для образа, с ней можно было не строить из себя невесть кого и попытаться отыграть романтику, что Чуе даже понравилось. Это оказалось очень увлекательно — покупать ей всякие безделушки, говорить всякие сентиментальности, гулять по вечерам и видеть её абсолютно счастливое лицо. Это вызывало в нём такие нежные, тёплые чувства, которые он раньше ещё никогда не ощущал, и это словно жгло в нём пожар ещё большей любви. Кажется, в перерывах между университетом, подработкой и сном он проводил с ней совершенно всё своё время, стараясь обращаться с ней чуть ли не как с принцессой. Вечно сдерживал себя, чтобы не ругаться на неё, да и ему особо и не хотелось, чтобы не расстроить своим «плохим поведением», чтобы не причинить боль своей грубостью в постели, которая была у них не часто, но каждый раз как впервые... Впрочем, разве это плохо — что он старается ради любимой, пытается измениться? На самом деле, когда она впервые заявила, что на самом деле ей не нравится то, как он живёт свою жизнь, но нравится его личность, Чуя был откровенно шокирован. Ему казалось, что он и его действия — одно и тоже, а в таком порядке он жил всегда, и менять что-то было действительно больно, а особенно слышать от неё неодобрение, но а куда деваться? Юан сказала, что очень гордится им за все эти изменения, и для Чуи в тот момент не было ничего приятнее, чем так её обрадовать. Возможно, он и сам понимал, что всё происходит слишком быстро, но это чувство новизны и такой сладкой непривычности от отношений слишком его одурманило. Например, на прошлых выходных они умудрились забрести в какой-то полупустой парк на окраине города. Юан тогда взахлёб рассказывала о своей любимой книге, активно жестикулируя, и случайно задела ветку цветущей вишни. На неё посыпался целый град из нежно-розовых лепестков, один из которых запутался прямо в её волосах. Чуя тогда замер, затаив дыхание, — она выглядела настолько хрупкой, неземной и чистой, что у него на мгновение защемило в груди. Он осторожно, едва касаясь пальцами, убрал этот лепесток, а Юан вдруг порывисто обняла его за шею, утыкаясь носом в ключицу, и тихо прошептала: «Мне так хорошо с тобой, Чуя». И Накахара готов был поклясться, что в тот момент ради её улыбки он мог бы перевернуть чёртов мир. Они часами могли сидеть на её кухне допоздна: она готовила ему какой-то жутко сладкий какао с маршмеллоу, который он в обычной жизни в рот бы не взял, а он послушно пил, слушал её звонкий смех и чувствовал себя... дома. Настоящим. Защищённым от всего того дерьма, в котором привык вариться. ... Чуе искренне нравилось, когда Юан проводила его в университет. Конечно, ещё больше ему нравилось самому проводить её, но если та хотела проявить инициативу — а почему бы, собственно, и нет? — А потом она сказала мне, что, мол, это всё случилось из-за него, хотя по факту тот просто проходил мимо, — рассказывала Юан какую-то очередную сплетню касательно своей подруги, прежде чем вдруг остановилась. — Ой, Чуя. Смотри, там то кафе, возле которого мы познакомились! Ты всё ещё ходишь туда? Накахара устремил взгляд на то маленькое уютное здание, до сих пор излучающее странное чувство умиротворённости. Возле него бродили пару серых голубей, заставляя тихо хмыкнуть от воспоминаний. Эх, а ведь и вправду... Чуя даже не уверен, как бы он жил сейчас, если бы Юан тогда к нему не подошла. Наверное, как и раньше? Плохо это или хорошо? Ходил ли он туда после этого? Нет. Не потому что разлюбил сладкие чаи или конкретно это кафе, просто... Не то это уже было. Теперь это место ассоциировалось у него с Юан, а без самой девушки идти туда как-то уже и не доводилось. — Давай сходим! — Счастливо произносит она, придерживая Чую под ручку. — За карамельным бабл-ти, да, Карамельный-кун? — О боже, — тяжело вздыхает Чуя, словно на его плечи внезапно навалились все проблемы мира, но при этом, очевидно, слегка улыбается. — Я уже надеялся, что ты забыла об этом дурацком прозвище... — Ты у меня всё ещё так подписан в контактах, — улыбается Юан, игриво показывая ему язык. — Чего?! — Шутливо вспыхивает рыжий. — А я давно переименовал тебя в «Любимую»...! — А как я у тебя была подписана изначально? — Э-э-э... Пожалуй, ответ на этот вопрос тебе знать не обязательно. Они доходят до кафешки. По правде говоря, день сегодня действительно хороший. Солнышко светит, птички поют, ну прям золотая классика, вызывающая желание улыбнуться и побаловать себя чем-нибудь сладеньким — собственно, именно это они делать и собираются. Чуя закатывает им два карамельных бабл-ти и расплачивается, после чего выходит на улицу, вдыхая приятный, прохладный воздух полной грудью, и с доброй улыбкой подходит к Юан. — Кстати, а ты ешь шарики в бабл-ти? — С любопытством спросила она. — Нет, зачем? — В смысле?! Бабл-ти же для этого и создавалось! — Но они безвкусные... — Ну, да, может, тапиока на любителей... Нужно как-нибудь попробовать с поппинг боба. — Звучит очень странно. У меня вообще такое неловкое чувство при слове «боба», словно мы что-то постыдное обсуждаем, — нервно усмехается Чуя. — Ладно. Давай в следующий раз закажем с этими... Бо́бами, блин. — Договорились! Смотри, ты пообеща— Ой! Какой-то сероволосый парень проходит мимо, пытаясь зайти в кафе, но вдруг якобы случайно врезается со своим стаканчиком с кофе в Юан, разливая коричневую жидкость прямо на её белоснежно белое — словно цвет подбирался нарочно, дабы драматично ухудшить ситуацию — платье. Юан ошеломлённо охает, и выглядит раздасованной, но не злой. — Ой, простите... Вас было так трудно заметить, — насмешливо усмехается парень, в котором Чуя однозначно узнал своего старого знакомого, Ширасэ Буичиро. — Ничего, — неловко улыбается Юан, махая рукой, — всё в порядке, бывает. — Просто очень неожиданно, что Чуя так с кем-то возится... Совершенно не мог пройти мимо... — Съебись в страхе, а, — злостно отрезает Накахара, снимая свою кофту, натягивая на плечи девушки и застёгивая, дабы закрыть пятно — оттирать его салфеткой всё равно смысла нет, только размажется. Жалко платье, конечно. Юан почти открыла рот, дабы вкинуть шуточку про то, что скоро она его куртки и кофты коллекционировать начнёт, но, замечая, как изменилась атмосфера, так ничего и не сказала. В венах привычно закипала ярость. Чуя бы уже въебал ему, но ему очень не хотелось в очередной раз позориться перед Юан. В последнее время она часто очень расстраивалась даже когда он просто огрызался на кого-то, что уж говорить о том, чтобы ударить... Хотя ему очень, очень хотелось. — Знаешь, просто я с парнями очень разочарованы. С тех пор как ты начал с ней, кхм, встречаться, ты перестал помогать нам с многими делами... Как трус какой-то, ей-богу. Ты же таких трахал и бросал, нет? А теперь с этой жалкой розовой пиздой... — Как ты её назвал, сукин сын?! Повтори ещё раз! — Чуя, господи, оставь его! У него ума нет, пусть хоть у тебя будет! — Слышал? Слушай свою девчулю, подкаблучник. Совсем хватку потеря... Ладно, может, он не всегда мог сдержаться. Ну а что она, собственно, хотела? Буквально пару недель назад, за часок до того, как они впервые встретились, он вбивал лицом в пол какого-то парня. Ах, если бы только измениться окончательно было действительно так просто и быстро. Удар прилетает хлёстко. Разбитый нос мгновенно начинает сильно кровоточить, и из-за того что его положение заставляет откинуть голову назад, кровь затекает в рот, которую он, придя в себя, сплёвывает на землю. — Ты какого хрена творишь?! — Внезапно вспыхивает Юан, заставляя Чую опешить. Переводя на неё взгляд, в её глазах он видит то, чего увидеть так боялся — разочарование. Или, как минимум, сильная доля его. — Ты чего? Он же сам напросился... — Ну и что теперь?! — Прокричала она, тяжело вздыхая от негодования. — Пятно пропало? Слова испарились? Характер его изменился?! — ... — Я думала, ты старался поменять своё отношение к деструктивным вещам. — Я старался! И до сих пор, блять, стараюсь! — Отчаянно взвыл Чуя, панически стараясь поймать её в глазах хоть долю понимания. — Я каждый день себя душу, дабы не ломать твой розовый мир, ясно?! И у меня до сих пор чувство, что мне там не место, хотя я делаю всё, чтобы это заслужить! — Если бы это действительно было так, ты бы не ударил его! На пару секунд Чуя замолк, просто ошарашенно на нее уставившись, совершенно не уверенный, что и сказать. — ...Ты, блять, издеваешься надо мной? — Знаешь что? Мне пора на пары. Я тебя не бросаю, просто, думаю, нам обоим нужно остыть. Подумай о том, чего ты на самом деле хочешь, — её взгляд вдруг смягчился. — Это не упрёк, просто... Предложение. Юан развернулась и ушла. Она действительно это сделала. Ширасэ, который всё это время просто наблюдал за данной картиной, как за каким-то крайне эпичным турецким сериалом, не выдержал и рассмеялся. — Вот ваши карамельные бабл-ти— Накахара взял один из стаканчиков, открыл его и просто вылил Буичиро на голову, потеряв и силы, и мотивацию его добивать. — Эй! — Вскрикнул Ширасэ, но Чуя уже ушёл, попутно показав ему фак. — О боже! — Наконец заметил бариста. — Вы ранены! Это тот мужчина это сделал?! Мне вызвать скорую или полицию? Ширасэ ещё раз сплюнул, после этого вытирая кровь из-под носа ладонью, лишь растирая ту ещё хуже и недовольно разглядывая испачканную алым руку. — Нет, — безразлично ответил он, покачав головой.

***

— Сука... — Выдохнул рыжий, зарываясь пальцами в собственные волосы и сильно сжимая. Чуя сидел на ступеньках на заднем дворе университета, в очередной раз прогуливая пару — за сегодня, к счастью, последнюю. Он вообще не уверен, как отсидел этот день, но его так и не отпустило. Разговаривать ни с кем не хотелось, что уж говорить об учёбе — и чувствуя себя просто ужасно, сломлено и раздавлено. Он в очередной раз оказался ничтожеством, которое даже сдержать себя ради чего-то важного не может. В конце концов, Юан была хрупким, нежным лепестком, который он должен был оберегать и обхаживать. Так почему же он всё равно заставил её смотреть на его грязь? На эту отвратную сущность? На самом деле, Чуя ещё давно замечал за собой эту никчёмную «животность». По сути, в нормальном мире всегда были границы дозволенного, за пределами которых всегда стояло осуждение — и это правильно, конечно, но у Накахары всегда было непреодолимое желание их переступить. А когда он их переступал, он, естественно, встречал глухую стену и тонну негодования от остальных людей. Бывали моменты, когда даже его бывшие — ведь ради Юан он с ними, и ещё многими другими не самыми приятными личностями связи оборвал — друзья-головорезы говорили о том, что он перегибает палку, и в такие моменты он чувствовал себя ужаснее всего. Технически он знал, что давить чувство совершить ужасное — это правильно. Оно есть у многих, просто обычно люди понимают, что мысль не равна действию, и нужно сдерживаться. Вот и у него получится. Иначе в нормальном мире не выживешь же, правда? Просто с Юан это началось ощущаться особенно остро. Он, безусловно, любил её как личность — её смех после её очаровательных шуток, её любовь к животным, её вкус в сопливых романтичных комедиях, то, как она всегда старается быть рядом, то, как обнимает его по вечерам, то, как рассказывает всякие глупости и многое-многое другое, но, должно быть, одним из очень важных моментов, который он при всём своём желании отрицать не мог — она была крайне удобным и здоровым способом натянуть на себя маску адекватного человека. Он подумал, мол, «если он не может сделать это ради себя, почему бы не сделать это ради любви?» Как оказалось, даже ради любви это сделать у него не получилось. Впредь нужно быть куда сдержаннее, осторожнее... Что ему ещё сделать? Записаться на курсы по управлению гневом? Сходить к мозгоправу? Невыносимо хотелось курить. Именно здесь, на заднем дворе, он обычно это и делал. Ну, раньше. А сейчас у него, кажется, и пачки запасной не осталось... Конечно, это к лучшему. Пытаясь убедить себя в этом, он прочитал много страшных статей о раке и вреде для лёгких. Хотя это его почему-то не отпугнуло. Он всегда знал, что не особо планирует доживать до глубокой старости — да и с его образом жизни вряд-ли судьба ему позволит. Но он же начал меняться. Юан наверняка спит и видит как будет ворчать на него в старости, так что он должен ей это подарить, верно? — Ах, этот ужасный запах пессимизма... Чуя невольно вздрогнул, резко поднимая взгляд на неожиданно пришедшего человека. Странно, он даже не слышал его шаги... Наверное, из-за своих глубоких размышлений. Перед ним стоял высокий парень примерно его возраста с лёгкой, но крайне добродушной улыбкой на лице. У того были очаровательные каштановые кудряшки, небрежный стиль одежды, который странным образом делал его ещё привлекательнее, бинты, выглядывающие из под рукавов и воротника, а между пальцев была зажата закуренная сигарета. Чуя крайне сомневается, что слышал о нём что-то, что уже было удивительно, но пару раз в коридорах он его точно замечал. Взгляд озорных карих глаз прошёлся по Чуе сверху вниз — собственно, как и чуин. Накахара понятия не имел, о чём думал тот, анализируя его, но сам рыжий невольно по привычке оценил его по тому, насколько он хочет его трахнуть или ударить, и счётчик замер ровно посередине, заставляя Чую быстро встряхнуть головой и отказаться от любых лишних мыслей — ему в любом случае сейчас не до этого. — Сигаретку? — Голос у того был мелодичный, непринуждённый, приятный на слух и такой странно приглашающий. — Не курю, — сухо произнёс Накахара, сглатывая и отводя взгляд в сторону. Провоцирует, а? Незнакомец лишь весело пожал плечами, не настаивая и, кажется, совершенно не обижаясь. Не сказав больше ни слова, он сел рядом с Чуей, затягиваясь, выдыхая дым в другую сторону и устремляя взгляд куда-то вперёд. Повисло молчание. Неловким его было назвать сложно, но и явно не успокаивающим. — Я видел, как ты вмазал Ширасэ, — вдруг говорит шатен, переводя любопытный взгляд на Чую и заставляя его поёжится. Многие видели, наверное, учитывая, что кафешка находилась как раз напротив той улочки, где тусили многие студенты. Не то чтобы ему было сильно стыдно — возможно, в глубине души даже наоборот, ведь это возвращало его в старую репутацию, но... Наверное, именно это и было плохо. — Что, тоже хочешь? — Пригрозил рыжий, готовый к осуждению. — Ахаха! — Тот засмеялся, совершенно не испугавшись угрозы. Удивительно, но это звучало скорее искренне весело, чем насмешливо. — Нет, ты, конечно, можешь, если у тебя есть желание, но я просто хотел сказать, что это было круто, — вдруг произнёс парень, и это заставило Чую сильно опешить. В смысле? Он был готов поклясться, что тот начнёт читать ему морали. — Да что в этом крутого... — Пробурчал Чуя, вспоминая реакцию Юан. — Ну, ты заступился за того, кто тебе дорог, и сделал это довольно-таки кинематографично. Не все так могут. Многие бы сбежали трусом или максимум ответили бы парочкой жалких словечек. — Наверное, она только этого и ждала. Насилие же не выход... — Правда? — Удивился шатен, забавно округлив глаза. — Как... Впечатляюще. Я едва ли тебя узнаю! Ты же Чуя Накахара, верно? У меня как на подкорке сознания висит то время, когда студенты содрогались от одного звука твоего имени... О, помню, я тогда сидел в кабинете, забившись в угол, и взахлёб рыдал от страха! — Он драматично прикладывает свободную руку ко лбу. Рыжий невольно весело хмыкает от столь эпичного преувеличения. Во-первых, он, конечно, прекрасно осознавал, что его знали многие, но не настолько же всё печально... Во-вторых, пожалуй, этот шатен явно не выглядел как тот, кто боялся бы его. — Пиздишь же, — беззлобно, с лёгкой смешинкой в голосе произносит он. — Может быть, — снова лукаво улыбается незнакомец. И между ними снова повисла эта странная тишина. ... Чуя решил прервать её первым. — Ну... Я был идиотом, что поделать, — решает искренне добавить он. — Идиотом или всё-таки собой? — Неожиданно глубоко произносит тот, заставляя Чую задуматься. Но буквально на пару секунд. — ...А разве это не одно и тоже? ... Шатен замолкает на какое-то время, каким-то крайне странным взглядом оглядывая Чую. После этого он тяжело вздыхает, туша сигарету о бетонную стенку ступеньки и закидывая её в недалеко стоящую мусорку — попадая ровно в неё, к удивлению. — Звучит очень печально, ты знал? — ... — Он не решается ответить. — Тебе это не нравилось? — Что именно? — То, кем ты был. — Меня вполне устраивает то, какой я сейчас, — отрезает Чуя, скрещивая руки на груди. Какого хрена тот пудрит ему мозги? Ему же нравится это всё. Ну, изменения, Юан, здоровый образ жизни, всё такое. Да, это сложно, но это правильно, верно? — Это устраивает тебя... Или твою девушку? — Да откуда тебе вообще знать, что у нас с ней... Чё ты лезешь ко мне в душу с этими расспросами, а? — Мне просто любопытно, — тут же тушуется парень, словно ментально отстраняясь, но его напускной позитив так никуда и не девается. — Видишь ли, университет — большая деревня, Накахара. Слухи тут разлетаются как горячие пирожки. Я просто много наслышан и, может, действительно лезу не в своё дело, но эй, ты не можешь меня судить. Сплетни — невероятно увлекательная штука, честно говоря, я удивлен, как ты сам ещё не в этой теме. Например, — шатен состроил максимально ехидное выражение и наклонился к Чуе поближе, шепчась — действительно, совсем как сплетница, — недавно шёл подтвержденный доказательствами слух о том, что Ацуши — ну, знаешь того милейшего паренька с факультета искусств? — недавно нашли на вечеринке в кровати сразу с двумя девушками... — Да ладно?! — Выплюнул Чуя, не сумев сдержаться от чистого шока и, кажется, искреннего, совершенно ребяческого интереса. — Ацуши?! Белобрысый который же, да? Так он же... Он же вообще почти как ребёнок, к нему поздороваться подойдёшь — он уже краснеет... Охренеть! Как я об этом не слышал?! — Потому что пока пытаешься под кого-то подстроиться, пропускаешь всё самое интересное. А ведь там такое продолжение было... Говорят, одна из них была его куратором... — ЧТО?! Оказалось, сплетни — действительно нечто невероятно забавное. Обычно Чуя совершенно в это не лез, считая, что ему это не надо, но это оказалось куда интереснее, чем он предпологал. Шатен, к удивлению, рассказывал ну уж очень увлекательно. Это затягивало. Они болтали просто не о чём ещё какое-то время. Чуя успел услышать пару слухов даже про себя и Юан, но те были скорее вполне ожидаемые, хоть и всё равно несколько неприятные. А потом парень замолк. Он не выглядел так, будто эта тишина его беспокоила, вероятно, совсем наоборот — он ей наслаждался. А вот Чую это напрягало. Не сильно, но напрягало. Оглядывая того с ног до головы ещё раз, он ухватился за первое попавшееся. — А почему у тебя руки в бинтах? — Спросил он, кивнув на обмотки. — Тоже дерёшься? Или это стиль какой-то? Шатен неожиданно замирает, словно это был не вопрос, а безжалостный выстрел в голову. Его лицо мгновенно становится пустым, и ещё какое-то время он молчит, просто смотря в пол, прежде чем заставляет себя поднять взгляд. — Скажу тебе по секрету, — начинает он, понижая тон до заговорщицкого, — дело в том, что... Меня однажды укусил крокодил. Блять. Чуя уже испугался, думая, что задел триггерную тему и сейчас выслушает крайне трагическую историю, а тут... Крокодил! И кто в это поверит? Какой вообще крокодил в их-то местностях? А тот явно не выглядел как фанат джунглей. — Очень смешно, — весело улыбается Чуя. Но лицо шатена не меняется, а выглядит даже... Оскорблённым, словно он открыл душу, а Чуя не просто осквернил её, а и плюнул туда. Оу. — Подожди, ты что... Серьёзно? — Ошарашенно спрашивает Накахара, смотря, как парень отворачивается в сторону. Он тут же попускается, пытаясь выдать честное сочувствие. — Эй, погоди, я не... Я не знал, правда, я подумал, что это шутка... Просто... А как ты тогда выжил вообще..? Шатен меланхолично молчит ещё какое-то время, прежде чем опустить голову ниже и... Громко, искренне рассмеяться. — Ахахаха, господи, ты бы видел своё лицо! — Вытирая слёзы смеха, пытается выдавить тот в перерывах между хохотом. — Ты поверил! В крокодила! О боже..! Чуя замирает на пару секунд, ошеломлённо смотря на парня и в немом шоке моргая, прежде чем до него доходит. Вот сука! — Ах ты ж... Наебал меня, да, паршивец?! Я так и знал! Чёрт, ты мог не делать такое лицо?! Я реально подумал, что... Угх, ну какой крокодил?! Пиздец, и додумался же такое выдать... Но почему-то вместо привычной агрессии это вызывало в нём скорее веселье, невольно заставляя тоже посмеяться. Ладно. Это всё-таки действительно очень забавно, правда. Успокаиваясь, Чуя почувствовал, что больше на него эта тишина не давила, а даже казалось приятной. Это было очень милым знакомством, на самом деле. Если бы он сказал, что не хочет с ним общаться, он бы точно соврал. Так что... Почему бы и не подружиться? Он из его универа, верно? Должно быть, они встретятся и завтра. Шатен вдруг полез в карман, доставая знакомую пачку, и протягивая сигарету Накахаре. — А? — Удивился рыжий. — Сказал же, не курю... — Я просто подумал, — начал парень вкрадчивым, почти усыпляющим тоном. Он улыбнулся так мягко и невинно, что в этот момент казался воплощением искренности. — Что, в конце концов, отказ от любимых вещей не делает тебя лучше. Это делает тебя несчастным. — ... — Чуя откровенно замялся, не уверенный, что сказать или сделать. — Но, знаешь что, не так важно, — шатен пожал плечами и с куда более безразличным видом убрал руку. — Если ты всё ещё боишься, что трус, который сидит на поводу у зависимости, вместо того чтобы окончательно избавиться от неё, и выкурив всего одну вернёшься к этому полноценно, то, впринципе, это нормально, хоть и очень жалко. В любом случае, конечно, не мне тебя судить, пусть и... — Заткнись, — ах, этот грёбаный азарт, это ебучее «на слабо», работающее с ним незаконно часто... Чуя выхватил сигарету, запихивая ту в рот и ожидая, пока шатен подпалит её зажигалкой. Он тут же сильно затягивается, едва ли не до головокружения, чувствуя, как эта приятная, пусть и обманчивая лёгкость, как это чудное облегчение к нему возвращается. Совсем недавно, размышляя об этом, ему казалось, что если бы он вернулся к курению или алкоголю, его должна была бы накрыть невыносимая вина. Так почему же не накрывает? — Кстати, — наконец решается на этот вопрос он, выдыхая дым в сторону, — как тебя зовут-то? — Пожалуй, это должен тебе сказать не я... И что это, блять, значит? — А ты прям дохуя загадочный, да? Ясно. Ладно, смотри, ты сам напросился. Буду называть тебя... Хм-м-м... — Чуя задумался на пару секунд. — Мумией будешь. — Я оскорблен до глубины души, — драматично вздохнула «Мумия», — у тебя ни вкуса в прозвищах, ни уважения к моему хрупкому меланхоличному образу... — Заткнись. Сам виноват. Шатен улыбается. Посидев так ещё какое-то время, Чуя докуривает едва ли не до самого фильтра, тушит сигарету, выкидывает ты и поднимается со ступенек, отряхивая себя по штанам. — Ладно, я, эм... Мне нужно идти. Классно посидели. Встретимся в универе ещё как-нибудь? — Угу, — парень прощально помахал ему ручкой. — Увидимся. Кивнув ему, рыжий развернулся и убежал.

***

Накахара стучится в дверь, переминаясь с ноги на ногу и держа в руках пышный букет из воздушно-розовых пион. Ему было искренне неловко. Он знал, что должен извиниться. Искренне, по-прежнему. Признать, что был не прав, и в очередной раз пообещать никогда-никогда так больше не делать — он не уверен, действительно ли сдержит это обещание так, как ему хотелось, но это не так важно, главное, чтобы она поверила. — Кто там? — Послышался знакомый, родной голос из-за двери. — Юан, открой, пожалуйста. Это Чуя. Я... Мне очень жаль. На какое-то время между ними повисла пауза. Он был готов поклясться, что, даже не видя её, чувствовал, как она собирается с мыслями, прежде чем наконец открыть дверь. Юан выглядела так по-домашнему. В своей милой розовой пижамке, с растрепанными волосами и уставшим лицом она казалась куда ближе и роднее, чем когда была вся при параде. — Я хотел сказать, — быстро начинает он, словно боясь, что она сейчас закроет дверь у него перед носом, — что я поступил неправильно, очень об этом жалею и готов меняться. Я подумал над твоими словами и решил, что то, кем я хочу быть, это твоим парнем, но... В любом случае, я пойму, если ты не простишь меня. А это... Тебе просто, вот. Он протянул ей букет. Юан какое-то время молчала, немо глядя то на цветы, то на Чую, прежде чем её губ касается мягкая улыбка. Она забирает их, вдыхая приятный запах, и отходит, пропуская Чую в квартиру. Он за ней закрывает дверь, благодарственно кивая. Они проходят на кухню, где Юан ставит пионы в вазу с водой, после чего садится, взглядом заставляя Чую тоже сесть, и, закусывая губу, мнётся какое-то время, прежде чем выдохнуть и сказать: — И ты меня прости. Накахара опешил. — Ну, за то, что не поддержала, хотя должна была. Наверное, я и сама должна понимать, что если я хочу от тебя изменений, я должна помогать тебе в этом, а не отталкивать. Прости. Правда. Я очень постараюсь быть рядом, хорошо? Оу. Ого. Ого-ого. Значит, так можно? Кажется, в его глазах она только что стала ещё лучше. — Спасибо... Ты не должна, я в любом случае виноват сам— — Мне жаль, раз я заставила тебя так думать. В отношениях часто виноваты оба, правда? — Наверное... На мгновение между ними повисла тишина, прежде чем Чуя не поднялся и на подошёл к ней, дабы обнять. Юан на объятия ответила. Они стояли так какое-то время, просто наслаждаясь запахом и молчаливым присутствием друг друга, прежде чем девушка немного отстраняется, дабы глубоко и нежно его поцеловать. — Так что, мы... — Не успевает договорить Чуя, на мгновение отстраняясь. — Да, — шепчет Юан, словно знает, что он имел ввиду, — но это сейчас не важно, ладно? Сейчас только ты и я... Чуя сжимает её крепче, словно отчаянно, прежде чем наклонится ниже, начав посыпать её шею нежными поцелуями и, приподняв ту под бёдра, отнёс в спальню. Что ж. Главное, что они помирились, да?