Не совсем люди

***

      Тадаши с улыбкой вошёл в лифт. У него в руке был пакет с пирожными, которые он готовил под маминым контролем. Был выходной, и Цукки пригласил Тадаши в гости. Впервые за много лет, но если раньше Тадаши не понимал, почему, и чувствовал даже некоторую обиду, то сейчас знал, что в квартире Цукки много того, что вызвало бы у Тадаши вопросы и даже страх. Но не теперь, когда ему, в конце концов, четырнадцать!       На самом деле, Тадаши пришёл позже, чем мог бы. Дело в том, что его волосы за последние два года успели отрасти почти до плеч, и он долго старался убрать их так, чтобы они не просто не мешали, но и хорошо выглядели. Не мог же он отправиться в гости к Цукки с растрёпанными волосами! Ну, футболку Тадаши тоже выбирал какое-то время, если честно. Остановился на бордовой со звёздами, решив, что она достаточно неформальная и опрятная одновременно для этого похода.       Возможно, Тадаши волновался слишком много. Но он не был у Цукки с того памятного дня, когда пришёл извиняться за свою идиотскую реакцию на его признание, а прошло уже почти два года. Они оба повзрослели — хотя в случае Цукки это было незаметно, потому что он перестал скрываться перед Тадаши и уже не притворялся, что не знает чего-то или не умеет, например, справляться с эмоциями перед экзаменами, — Тадаши здорово подрос, Цукки тоже изменил свою внешность, всё ещё делая вид, что он подросток, чтобы не лишиться своей нормальной жизни. Тадаши верил, что стал умнее и сейчас не допустил бы прошлых ошибок.       Впрочем, прямо сейчас его это мало волновало. Тадаши с улыбкой нажал на звонок, и Цукки крикнул ему, чтобы Тадаши входил.       — Я открыл дверь заранее, — сообщил Цукки из комнаты. — Помой руки и проходи.       — Хорошо.       Тадаши кивнул и прошёл в ванную. Он посмотрел в зеркало, отметив, что у него на лице больше веснушек, чем он помнил, и улыбнулся своему отражению. Если в прошлом у него были некоторые проблемы с принятием себя, то сейчас Тадаши любил свою внешность и все веснушки до единой.       Качнув головой, Тадаши сразу забил на поиски того полотенца, которым точно можно вытереть руки — ну, как это бывает в чужих домах, когда долго ищешь, гадая, что тут для рук, и в итоге решаешь не париться, — и вошёл в комнату Цукки. Как только Тадащи пересёк порог, он замер в восхищении. В руках у Цукки был самый настоящий меч! Очень древний, судя по инкрустированной драгоценным камнем рукояти и совершенно незнакомому Тадаши металлу, который выглядел, как будто он из другого мира. Может быть, так оно и было.       — Ямагучи, — Цукки слегка улыбнулся ему, на миг подняв глаза, а затем вернувшись к заточке меча.       Это было ещё одно важное изменение. Цукки научился улыбаться. Редко, очень редко, но он мог искренне улыбнуться, а иногда даже по-человечески широко, хотя, конечно, чаще самыми уголками губ. Тадаши обожал эту улыбку. Она пробуждала в нём радость, ему самому тут же хотелось улыбнуться широко-широко, “лучезарно”, как это называл Цукки.       — Привет, Цукки! — Тадаши улыбнулся бы сильнее, но это было невозможно. — Рад тебя видеть.       — Мгм, — Цукки кивнул.       — Можно мне посмотреть поближе на этот меч? Ты умеешь им пользоваться? Покажешь пару движений? — у Тадаши была эта привычка забрасывать вопросами, когда он чем-то восхищался.       Когда-то Цукки говорил ему заткнуться.       — Смотри, — когда-то, но не теперь.       Теперь Цукки пожал плечами и взял меч в руку — а ведь меч выглядел довольно тяжёлым! Тадаши восхищённо присвистнул, — крутанул пару раз, привыкая. А затем неожиданно сделал выпад вперёд, отступил в сторону, развернулся и сделал ещё один выпад. На самом деле его движения не выглядели очень эффектными, зато были быстрыми, и Тадаши представлял, что было бы, будь там, куда попадал меч Цукки, враги. Тадаши захлопал в ладоши.       — Вау! Крутяк!       — Это ты ещё ничего и не видел толком, — Цукки усмехнулся. — Меч, пей мою кровь.       Прозвучало пафосно и совершенно спокойно, но затем случилась жуткая вещь. Сквозь ладонь Цукки под его шипение и вскрик Тадаши прошли два тончайших шипа из того же металла, что и лезвие меча. Тадаши вздрогнул, потому что это выглядело ужасно, и он представлял, как это больно, но Цукки и глазом не моргнул. Меч приобрёл алый отблеск, очень напоминающий глаза Цукки в темноте, и Цукки, стоя в своём самом обычном худи и джинсах, стал выглядеть по-настоящему опасно.       Следующую связку движений Цукки выполнил в несколько раз быстрее, Тадаши даже не успел понять, что именно это было, но выглядело потрясающе. Цукки остановился и положил меч. Шипы втянулись, но кровавый отблеск на лезвии остался. Тадаши перевёл взгляд на руку Цукки и ахнул: она уже почти зажила.       В таком случае было ясно, почему вампиры могли себе позволить использовать поглощающее кровь оружие. Или такое было не у всех вампиров, а только у Цукки? Тадаши, честно говоря, ничегошеньки не знал о других вампирах. Были ли они вообще? Был ли какой-то регион, где они жили? Каким образом вообще Цукки жил среди людей? Мыслительный процесс, видимо, отобразился на лице Тадаши, потому что Цукки подошёл и коснулся костяшками пальцев его лба, а затем сказал:       — Садись, я сейчас расскажу. Уже давно мог бы, да случая не было. Не в школе же говорить, при всём честном народе, — Цукки хмыкнул.       Тадаши послушно сел на диван, а Цукки ушёл на кухню и вернулся через пару минут с двумя кружками ароматного чая. Какие-то вещи не меняются. Тадаши улыбнулся и достал пирожные, поставил их на столик около дивана. Вспомнив о своём прошлом визите сюда, Тадаши огляделся и понял, что его изначальные представления были почти верными. У Цукки было чисто и аккуратно, хотя не настолько, чтобы нормальному человеку заходить было страшно.       — Вот, — Тадаши указал на пирожные, — мы с мамой готовили, угощайся. Надеюсь, вышло вкусно.       — Спасибо, — Цукки вновь улыбнулся. — Приятного аппетита, Ямагучи.       — И тебе, Цукки, — Тадаши усмехнулся и надкусил пирожное. — Так, ты хотел что-то рассказать, — напомнил он, прожевав.       — Да, — Цукки кивнул. — Слушай.       И он принялся рассказывать. Его звали Цукишима Кей, как он и представился Тадаши при первой встрече, но имя его называть было некому кроме родителей, с которыми Цукки не желал общаться, а фамилия ему не нравилась, потому что показывала принадлежность к этому роду. Цукки был наследником престола в городе вампиров, но его мало волновали окружающие. Свою власть над другими он воспринимал как должное, как и своё превосходство. О, особенно превосходство. Так вышло, что Цукки был талантлив и умён, и это выделяло его среди сверстников, даже среди детей придворных, — Тадаши этот момент заставил улыбнуться, потому что он так же думал о Цукки-человеке, — и Цукки рос довольно заносчивым. “Нет, ты даже не представляешь себе, насколько”, — отметил Цукки в ответ на смех Тадаши.       Цукки сбежал из дворца, чтобы избежать участи наследования престола. Как истинному эгоисту, ему было совершенно до лампочки, что других наследников нет, а род правителей сильнейший, и если он прервётся, начнётся смута и борьба за власть. Его не волновало ни это, ни те, кого он покидал. Не было никого и ничего, что заставляло бы сердце Цукки сбиться с ритма, а губы — растянуться в улыбке. Ко всему равнодушный, Цукки всему знал цену и ничего не ценил.       Абсолютно случайно Цукки прошёл границу между мирами, которая оказалась работающей только в одну сторону. В мире людей Цукки был пойман и подвергнут исследованиям и пыткам. Об этом Цукки сказал кратко, только упомянул вскользь, и Тадаши молча положил руку его на плечи, приобнимая, показывая свою поддержку.       После того, как Цукки удалось сбежать, он стал жить в мире людей, переезжая с места на место. Поначалу он участвовал в войнах, где чудом не погиб, потом люди перешли на огнестрел, а ему наскучило, и Цукки уходил от войн. Ему в любом случае нужно было менять места, где он жил, потому что иначе это было бы крайне подозрительно, ведь он не старел и не умирал, продолжая выглядеть на те самые двадцать три, когда сбежал. На вопрос Тадаши о возрасте Цукки пояснил, что из-за более долгой жизни вампиров титул кронпринца наследник получает не раньше двадцати пяти, а на трон восходит и вовсе через много лет.       Через много лет Цукки научился контролировать свою внешность относительно возраста, и смог сделаться ребёнком, чтобы вырасти среди людей, получив больше времени в одном районе. Собственно, отсюда Тадаши знал. Отвернувшись, Цукки признался, что привязываться к кому-то не было частью плана, и он был холоден к Тадаши, потому что паниковал, не зная, что делать со своими чувствами.       — Я никогда ничего не чувствовал прежде к тем, кто окружал меня, но ты оказался особенным для меня, — сказал Цукки в завершение своей истории, смотря в глаза Тадаши. — Для меня было большим ударом, когда ты так отреагировал на мою сущность и мои глаза, — он улыбнулся, выглядя более уязвимо, чем обычно.       — Я был таким идиотом, Цукки, — Тадаши потянулся рукой к лицу Цукки, осторожно, не зная, позволит ли Цукки ему это, проводя по виску и ниже, вдоль линии роста волос. — Сейчас я прекрасно вижу, насколько красивы твои божественные глаза, — прошептал он, прижимаясь лбом к плечу Цукки.       — Тадаши, — Цукки обнял его, совершенно неожиданно назвав по имени.       Тадаши обнял его в ответ, чувствуя, как по телу растекалось тепло.