Любовь, пропитанная кровью.

Крис сидел в тёмной комнате, обхватив себя руками и уставившись в одну точку. Холодные цепи на его запястьях приковывали его к спинке большой кровати. Хорошо хоть не наручники, есть возможность вытянуть руки. Какая забота.... Мужчина думал, как он дошёл до такой жизни: жестоко убитая дочь, сам он навечно застрял в плену у мерзкого психопата. И, что самое главное, он сам довел до такого. Сам подпустил монстра к себе, позволил ему занять огромное место в его жизни, отдаляя от других. Генри Майклсон был его сущим проклятьем.... Внезапно послышались шаги. Крис напрягся, только не это.... Дверь в комнату открылась и в неё вошёл красивый юноша с довольно накаченным телом и красивым лицом. В руках он держал поднос с печеньем, булочками и соком. При взгляде на Криса у Генри на лице появилась улыбка, которая по мнению Криса была похожа на оскал. - Здраствуй, любимый. Я принёс твои любимые пирожные. Пришлось обойти половину Французского квартала, чтобы их обойти - с этими словами Майклсон, поставив поднос на стол, сел на кровать рядом с мужчиной и крепко его обнял, уткнувшись лицом ему в шею. Зальцман лишь надеялся, что его не будут кусать. Хоть вампирская часть Генри не была активирована, малолетний сучонок любил впиваться волчьими клыками ему в шею и слизывать его кровь. Хорошо хоть потом исцелял. Крис даже думать не хотел, как далеко он ещё зайдёт. - Майклсон, черт возьми, долго будешь меня ещё тут держать? - зарычал мужчина, пытаясь отстраниться. Хоть он и понимал, что дерзить существу, который в сотню раз могущественнее тебя, опасно для жизни, его внутренняя гордость не позволила ему просто так сдаться. - А тебе, мой милый Кристофер, разве есть есть куда идти? - лукаво пропел юный трибрид и широко улыбнулся, показывая белые зубы. - У школы Сальваторе новый директор, одна из твоих дочерей мертва, вторую миссис Сальваторе забрала с собой, пытаясь защитить её от меня. Что совершенно правильно, я считаю. Я всегда хорошо относился к Джозетт, но понимаю, что мне пришлось бы и её убрать, если бы она пыталась бы разрушить нашу любовь, как это пыталась сделать Лиззи. Впрочем, если тебе станет легче, я могу подослать своих подчинённых за ней следить. И возможно даже разрешу тебе с ней общаться, если конечно не будете творить глупости. - Какая щедрость - язвительно процедил Зальцман, приблизив своё лицо к Генри - Разрешить мне общаться с моей теперь уже ,благодаря тебе, единственной дочерью. Ты реально думаешь, мерзкая тварь, что я просто поверю в твою мнимую доброту, после того как ты поступил с Лиззи. Ты знаешь, какого было мне увидеть её изуродованное тело? Ей было было всего 16 лет!!!! Она умерла в агонии, страшной агонии!!!! Ты мне противен, я ненавижу тебя всеми фибрами своей души. Я никогда не думал, что буду ненавидеть кого то сильнее твоего отца или Кая Паркера. Но ты... превзошёл даже их. - Мужчина кричал, глотая горячие слезы, что катились из его глаз. Генри смотрел на него, поджав губы. Он никогда не хотел причинить боль Крису, но Лиззи.... Она должна была заплатить за потраченные нервы, за боль что она доставила своему отцу. Человеку, который несмотря на неприязнь к Клаусу Майклсону, пытался помочь его сыну влиться в коллектив, утешал когда было страшно и больно. В отличие от его папаши, который поступил как последний трус, прервав общение с ребёнком, нуждающимся в нём. - Я... Мне жаль, Крис, правда жаль. Не ее, нет. Тебя. Лиззи не заслуживала такого замечательного отца как ты. Она грубила тебе, ни во что не ставила. Да, у неё была болезнь, но она не пыталась её лечить. Более того, она использовала её, чтобы её все жалели и потакали её капризам. Она тебя не заслуживает!!! - Последнюю фразу Генри едва не выкрикивает. - Ты на, себя-то посмотри, Генри - сказал Крис, поражаясь его лицемерием - Из за твоего эгоизма умерла твоя мать, потому что её обожаемый сынок, поступив в лучших традициях своего папаши, усыпил её и засунул в гроб. Ты понятия не имеешь, через что проходила Лиззи. Отчужденность одноклассников, постоянные нервные срывы, боль от того, что ей пользовались. Свою одинокую жизнь ты выбрал сам, а она боролась. Ты рассказал всем о её диагнозе, ты рассказал ей всё о слиянии. Но этого тебе было недостаточно.. Ты решил жестоко расправиться с ней, после того, как она увидела твою мерзкую натуру. Так что избавь меня от своей лживой заботы. Генри ещё несколько секунд посмотрел на него и выпустил из обьятий. Поднялся с постели, подошёл к двери, но прежде чем уходить, тихо сказал: -Это еще не конец, профессор Зальцман!!!! Отдыхайте. Завтра продолжим. Поешьте, вы итак сегодня были голодными были целый день. - И ушёл, закрыв за собой дверь. Мужчина с облегчением вздохнул. И лёг на кровати, раскинув руки в стороны. Благо кандалы позволяли это сделать. Он думал, как всё так получилось. И когда же наконец придёт конец его мучениям.... Генри был зол. Нет хуже, он был в ярости. Он был в шаге от того, чтобы разрушить весь дом, но он сдержался, чтобы ненароком не задеть Криса. Его лучика в его царстве тьмы. Несмотря на свою злость, он не винил мужчину и понимал его ненависть. Как бы Майклсон её не ненавидел, Лиззи была дочерью Криса, который всегда будет видеть в Генри её убийцу. Лиззи..... Он её ненавидел. Как сказала однажды Пенелопа, она была чёрной дырой, которая поглощала всё на своём пути. Вся школа, кроме дурака Милтона, это знала. Даже Джози. Но хуже всего было то, что она потребительски относилась к собственному отцу. Пока Генри чуть ли не скулил в подушку от боли, когда его отец прекратил с ним всякое общение, это отродье психически нестабильного, из за практики извращенного инцестного ритуала, ковена наслаждалось лаврами долгожданного ребёнка и забирало все, на что упадёт её глаз. Но несмотря на это, Генри бы не причинил ей вреда. Он не мог позволить себе, чтобы Крису было больно. Он и так страдал в своей жизни очень много. Но дело в том, что Лиззи была свидетелем.... происшествия. И Крису о нём знать не следует. Незачем ему лишний стресс. Парень усмехнулся и посмотрел в зеркало. Мдааа, видок так себе: красные от недосыпа и стресса глаза с океаном безумия, любви и одержимости человеком, который годится ему чуть ли не в дедушки. Вздохнув, парень разделся и лёг спать, положив рядом на подушку майку бывшего охотника, запах которой его успокаивал. Погружаясь в царство Морфея, трибрид в очередной раз вспоминал с чего всё началось.