Откровения о Винчестерах

Утро до ужаса тихое. Напряжение будто прилипает к стенам, впитывается в воздух, делая его густым и вязким, как мед. Даже старые часы на стене тикают как-то лениво, будто звук глухо тонет, не достигая ушей. Сэм сидит за кухонным столом Бобби и ковыряет вилкой яичницу — остывшую, слипшуюся. Все вокруг привычное: запах поджаренного бекона, лай дворовой собаки, потрескивание радио в углу. Все — как должно быть. Но в то же время он не может избавиться от ощущения неправильности происходящего. Не может объяснить, откуда оно взялось. Напротив Дин листает книгу — об ангелах и демонах. Надежда найти хоть что-то, что поможет разобраться с Люцифером, тает с каждой прочитанной страницей, но они стараются не сдаваться. Кофейная кружка стоит возле локтя, от нее поднимается тонкий, уже почти рассеявшийся пар. Дин читает, хмурится, сжимает страницы. И каждый шорох бумаги играет по нервам, как по струнам. Сэм не сразу понимает, что смотрит не в тарелку, а на руку брата. На то, как пальцы слегка дрожат, когда тот переворачивает страницу. Сэм не помнит, когда в последний раз видел, чтобы у Дина дрожали руки. — Эй, — говорит Дин, не поднимая взгляда. — Ты вообще слушаешь? Сэм моргает, словно возвращаясь издалека. — А? — Я говорю, в Спрингфилде опять тела без крови нашли. Вампиры, может. Или просто кто-то скучает по Хэллоуину, — усмешка получается механической, будто чужой. — Надо бы съездить. Сэм кивает, откладывает вилку и берет кружку. Кофе остыл, но он автоматически делает глоток. Горький вкус растекается по языку. Слишком горький. Он хмурится и смотрит в чашку — на дне темнеет осадок. Густой, почти черный. Совсем как демонская кровь под светом луны, когда Руби оставляла для него запасы. Глубоко внутри тут же вспыхивает жажда. Он чист уже несколько недель, но она не становится меньше. Сэм подносит кружку ближе к лицу. В темной поверхности отражаются две тени — его и ещё одна, за спиной. Он моргает — и все становится как обычно. Сэм ставит кружку и вдруг понимает, что не помнит, кто варил кофе.

***

Они возвращаются задолго до заката. Гнездо вампиров оказывается мелким. Пятеро клыкастых и Сэм даже не успевает толком почувствовать, что охота началась, как все уже кончается. Отрубленные головы, запах железа, звон мачете, и все. На обратном пути Дин за рулем напевает что-то под нос, будто и не было ничего. Сэм смотрит в окно, наблюдая, как солнце тонет в закатных облаках и в висках пульсирует слабая боль. Когда они приезжают к Бобби, того нет дом. Дин только пожимает плечами и Сэм решает довериться чутью брата. Своему он уже давно не может доверять. Сэм чувствует себя разбитым. Мышцы ноют, внутри пусто. Видимо ему нужно время, чтобы прийти в себя послн того, что он сделал с собой потребляя такое количество демонской крови. Дин замечает, как Сэм держится за голову, и говорит: — Иди, умойся. Я пока что-нибудь соображу на ужин. Сэм слушает и в этом. Холодная вода стекает по коже, бодрит и ощущается приятно. Но, подняв взгляд на зеркало, Сэм замирает. Весь его рот, подбородок и шея покрыты кровью. Густой, свежей, блестящей под светом лампы. Сэм с ужасом смотрит на свое отражение и ощущает во рту металлический привкус. Кровь течет, капает на плитку, его руки покрыты ею. Он делает шаг назад, поскальзывается и падает. Задевает раковину и слышит, как падает и разбивается стакан. — Нет, нет, нет… — выдыхает Сэм, цепляется за край умывальника. Он моргает — и все исчезает. Кожа чистая. Белая. Ни следа крови. Ни вкуса. Только он, тяжелое дыхание и мелкие осколки. За дверью звучит голос Дина: — Все нормально? Ты чего там? Сэм сглатывает, выпрямляется. — Все… нормально, — выдавливает он. Все ненормально. С ним все совершенно ненормально. Он смотрит в зеркало и видит, как отражение улыбается ему в ответ.

***

На ужин — жареная картошка, фасоль из банки и остатки бекона. Дин ест молча, а Сэм сидит напротив и не может заставить себя притронуться к еде. Вилка дрожит в руке. Он слышит, как сердце Дина бьется — громко, отчетливо. Слишком громко. И запах. Боже. Запах живого тела, крови под кожей, горячей, пульсирующей, зовущей. Что-то тихое, едва слышное, начинает шептать у него в голове. Ты хочешь попробовать его на вкус. Ты омерзителен, Сэм. И он знает об этом. Ему просто жаль тебя. Но он пристрелит тебя, как бешенную псину, когда придет время. Как просил отец. Ты должен быть первым. Это даже не будет больно. Возможно, ему понравится, то что ты хочешь с ним сделать уже давно. Но главное, что понравится тебе… Сэм закрывает глаза, сжимает кулаки. Пальцы впиваются в ладони, ногти режут кожу, но это не помогает. Он чувствует, как внутри поднимается желание — дикое, животное, сжигающее. Он хочет крови. Хочет его крови. Но это не все. Он хочет пить Дина и трахать до тех пор пока брат не станет безвольной куклой в его руках. Пока Дин не станет тем, кем должен был быть всегда - ресурсом. И от этого желания его выворачивает наизнанку. Сэм дергается на месте, когда Дин протягивает ему кетчуп и брат смотрит на него нахмурившись, а Сэму стыдно. Так стыдно, Господи. Он никогда, никогда так не думал о брате. Да, он хотел его, но что бы так… Что происходит? — Ты чего смотришь? — спрашивает Дин, смотря изучающе. — Лицо у тебя как у привидения. Сэм моргает, делает усилие, чтобы улыбнуться. Он не может рассказать об этом. Ему нужно справиться самому. — Все нормально. Просто устал. — Ага, — Дин откидывается на спинку стула, кивает. — Устал. А может, просто совесть грызет? Сердце пропускает удар и Сэм поднимает глаза. — Что? — Я вот думаю, знаешь ли ты, почему Бобби ушел? — Дин произносит спокойно, почти лениво, но слова режут изнутри и Сэм не может ничего с этим поделать.. — Потому что он больше не может выносить тебя, Сэм. Никто не может. Дин усмехается, глядя прямо в глаза и говорит: — Все тебя ненавидят. Сэм застывает. Воздух становится ледяным. — Что… ты сказал? Дин чуть наклоняет голову. — Серьезно, ты думал, что никто не замечает? Ты — проклятье, Сэм. Урод. Монстр. Все, к чему ты прикасаешься, умирает. Голос брата мягкий, почти нежный и от этого только больнее. Сэм смотрит на него, и на миг ему кажется, что глаза Дина темнеют. Чернеют. И на лице его расползается улыбка. Секунда и все опять как обычно. Дин протягивает ему кетчуп и смотрит выжидающе. Сэм чувствует, как руки дрожат, когда он берет соус. Дин болтает о том, как они классно порубили этих тварей. А Сэм не может перестать думать, что Дин не замечает, как тварь похуже сидит сейчас прямо перед ним.

***

Сэм просыпается не сразу. Сначала — чувство тяжести, будто тело не его, а чужое, набитое песком, обмотанное мокрыми тряпками. Потом — запах. Невыносимо плотный, приторный, с металлической горечью, от которой першит в горле. Сэм открывает глаза и долго не понимает, что видит. Все пространство перед ним будто смазано, серебристо-серое от лунного света, разбросанного по полу. Что-то не так. Что-то очень, очень не так. Он садится, и простыня прилипает к его коже. Пальцы нащупывают влажное, скользкое. Он подносит руку к лицу, и в ту же секунду узнает запах. Кровь. Все внутри него сжимается, а сердце бьется так сильно, что кажется, оно вот-вот вырвется наружу. Он поднимается, хотя ноги дрожат, и делает шаг вперед, потом еще. Пол скользкий, он чувствует как стопы касаются холодной влаги. Он не хочет смотреть вниз, но все равно смотрит — и видит темные следы, как будто кто-то тащил тело. Сэм моргает, цепляется взглядом за дверь. В голове вспыхивает единственная мысль: Дин. Он должен убедиться, что Дин в порядке. Дин жив. Все остальное можно будет объяснить, пережить, они со всем справятся, главное, чтобы Дин был жив. Он шепчет его имя. Тихо, неуверенно, будто боится, что ответ разрушит все окончательно. — Дин?.. Тишина отвечает ему эхом. Он открывает дверь. В комнате темно, только лунный свет выхватывает очертания кровати. Силуэт на ней неподвижен. Сэм делает шаг, потом еще, пока дыхание не превращается в судорожный хрип. — Эй, Дин, проснись, — его голос ломается, почти детский. — Пожалуйста… Ответа нет. Он подходит ближе и замирает. На подушке кровь. Дин смотрит на него стеклянными глазами, кожа слишком бледная, губы серые. Сэм издает тихий стон, а мозг отказывается верить. А потом взгляд падает ниже. И Сэм видит то, что видеть не должен. Он не может понять деталей, разум будто защищается, расплывается. Но тело... оно не просто мертвое. Оно изуродовано и обнаженно. И Сэм вдруг понимает, что метки, которые он видит на нем — это следы зубов и оставлены они не зверем. Его собственные зубы начинают ныть, словно в них отзывается память, а во рту вспыхивает вкус железа. Он делает шаг вперед, спотыкается о край ковра и падает, ударяясь плечом о кровать. В глазах темнеет. В ушах звенит. Он хочет кричать, но не может. Из горла вырывает только сип. — Нет… — выдавливает он, — Дин… только не так, Господи, Дин, пожалуйста… Что-то тихое, тёплое и липкое шевелится в глубине сознания. Ты знаешь, что сделал это. Ты монстр. Сэм сжимает брата руками, прижимается к холодному телу, как будто в нем можно спрятаться. Все вокруг гудит, стены будто пульсируют. — Замолчи, — шепчет он, — замолчи, я не хочу тебя слушать. Ты хочешь. Ты всегда хотел. Просто теперь нет нужды притворяться. Он зажимает уши ладонями, до боли, до крови, но шепот проникает сквозь пальцы, как вода сквозь трещины. Потом — знакомый голос. Тёплый, родной, тот, ради которого он держался все эти годы: — Сэмми… Сэм поднимает голову, рывком, и на миг видит, как труп смотрит фокусирует на нем взгляд, но в глазах все так же нет жизни. Нет Дина. Сэм замирает, обнимая то, что от него осталось и смотря в лицо страху. — Я должен был прикончить тебя, как велел отец. Всхлипы вырываются изо рта Сэма, когда слова разрывают воздух. Всё начинает осыпаться. Мир вокруг трескается, как стекло под напором. Пол проваливается, воздух темнеет, и только Дин остается таким же. Холодным, отстраненным, мертвым. Тебе никогда не выбраться, Сэмми. Ты заслужил это. Ты виноват в их смерти. Ты монстр. Рыданья разрывают его легкие, слезы застилают глаза, руки сжимают окоченевшее, обнаженное тело и Сэм чувствует как умирает сам. Как разлагается его кожа, слезая ошметками, и как болят оголившиеся мышцы. Он старается не разжать пальцы, не потерять брата и кричит его имя. Но все бесполезно. Завтра он проснется в своей кровати и все повториться. Другие декорации, другая реальность, но исход всегда один. И Сэм не знает откуда, но знает. Так будет всегда. Дин не придет и это навечно.

***

Где-то далеко в Сисеро, штат Индиана, Лиза накрывает на стол горячий ужин и Дин помогает Бену приготовить приборы. А глубоко под землей, закованный прутьями клетки и магией, подвластной лишь Богу, Люцифер склоняется к уху Сэма, висящему на крючке для мяса, и его голос звучит мягко, почти ласково: — Он не придет, Сэмми, а мы с тобой только начали.