Откровения о Винчестерах

Бар гудит, как старый мотор. В углу орет автомат хриплым басом, кто-то спорит у бильярда, пахнет пивом, потом и чем-то жареным. Дин сидит у стойки и крутит стакан с бурбоном. Пьет третью, а может — десятую порцию. Он перестал следить, когда цифры в башке начали путаться. Рядом садится тип с взъерошенными волосами и хитрой улыбкой, а вместе с ним и три красотки с роскошными буферами. Дин уже с трудом держит глаза открытыми, но ради этих прекрасных форм стоит приложить усилия. — Тяжелый вечер? — спрашивает тип, подзывая бармена и заказывая что-то на всех. Девушки улыбаются и прижимаются к стойке, с любопытством посматривая на гостей. Неужели проститутки? Нет, Дин не имеет ничего против. Но не для него, он за секс не платит. — Неделя, — хмыкнул Дин. — Месяц. Год. Возьми любое время и умножь на сто. Движение рукой и бармен без слов наливает новую порцию. Тип усмехается и делает глоток пива. — Не хило. Работа или женщина? Дин фыркает и с трудом удерживает себя на стуле. Почему в барах всегда такие неудобные стулья. Сэм наверное знал бы ответ на этот вопрос, но они поругались, поэтому он здесь, а тот дуется в отеле в одиночестве. —Если бы, чувак. Бери выше. Брат. — Вот как, — присвистывает новый знакомый и передает девочкам напитки. Те берут коктейли и куду-то уходят. Дин разочарованно смотрит им вслед. — А что с братом? Дин смотрит на него пару секунд, не рассказывать же о смерти Сэма, проданной душе и прочем. Но Сэм его так взбесил, а Дин все еще злится и поэтому все же сдается. — Понимаешь, брат у меня умный, черт бы его побрал. Умнее всех, кого я знаю. Но все время серьезный, будто мир рухнет, если он не будет хмуриться. Все время зудит — “Дин, не пей”, “Дин, не флиртуй”, “Дин, не нарушай”. Господи, он даже дышит правилам. Уверен и трахается так же. Собеседник смеется — низко, будто из глубины, и звук почему-то приятный, обволакивающий. — Серьезный парень, значит? — Ага, — икает Дин. — Нет, не пойми неправильно, я его люблю, он мой брат, но... Господи, он мог бы хоть раз расслабиться, да? Повеселиться, посмеяться, не читать мне лекции о морали, когда я просто опрокинул пару стаканчиков. — Понимаю тебя. Не все умеют веселится, так зачем же ломать кайф тем, кто умеет. — Вот именно, — кивает Дин, а затем добавляет: — Я же о нем беспокоюсь. Ему бы расслабиться, отпустить контроль хотя бы на день. Потрахаться с кем-то, спустить пар. Или подраться. Сидит со своим ноутом или книжками, ни себе, ни людям. Тип прищуривается. — А ты знаешь толк в веселье. — А то. Но только это не про Сэма. — Дин отмахивается и тут же хватается за стойку, так как от резкого движения кружится голова. — Он слишком правильный. И я заебался. Незнакомец наклоняется ближе и Дин чувствует, как внезапно подкатывает тошнота. Но вместе с этим накрывает веселье и беззаботность. Тип улыбается ему и Дин улыбается в ответ. — Знаешь, ты мне нравишься, — тип на секунду замолкает и смотрит внимательно, — думаю, тебе стоит немного праздника. — Праздника? — Дин морщит лоб. — Ты бармен на полставки, психолог на полную? — Нет, — улыбка становится шире. — Скорее... даритель подарков. Дин хохочет. — Отлично. Тогда подари мне отпуск и ящик бурбона. — Нет, — тихо отвечает тот. — Лучше кое-что интереснее. Дин хмурится, но мозги уже полностью пропитались алкоголем, поэтому сообразить что-то оформленное не получается. — Ты о чём вообще? — Просто подарок, — говорит собеседник. — Хочу исполнить твое желание. — Эй, ты что, джинн? — настороженно спрашивает Дин, собрав последние остатки разума. Хотя вряд ли бы джин признался, что он джин. — Почти. — Мужчина подмигивает и Дин чувствует, как тревога разрастается. — Я Сатир. — Кто? — Спи, охотник. Утро покажет. Он хлопает Дина по плечу, и в ту же секунду все вокруг будто проваливается в мягкий туман. Звуки бара глохнут, лампы становятся размытыми, воздух тянет сладковатым теплом. Дин моргает, пытаясь удержаться, но мир уже плывет. Он видит, как незнакомец встает, делает глоток пива, и прямо на глазах растворяется — будто никогда здесь не сидел. — Вот черт… — шепчет Дин, но язык не слушается. Мир меркнет и Дин проваливается в темноту.

***

Солнце пробивается сквозь плотные занавески, и первый луч падает прямо на лицо Дина. Он морщится, бормочет что-то нечленораздельное и переворачивается на другой бок. Голова гудит, будто в ней барабанят кувалдами, а во рту сухо, как в пустыне и он бы все отдал за стакан холодной воды. — Черт… — выдыхает он, не открывая глаз. — Никогда больше… Разумеется, он врет. С трудом сев, Дин трет виски и окидывает взглядом номер мотеля. Комната выглядит… подозрительно тихой. Ни звука ноутбука, ни цоканья клавиш, ни привычного «Дин, ты серьёзно опять раскидал свои носки?» — ничего. Брата вообще нет в номере и это странно. Обычно тот будит его с утра, чтобы высказать за бурную ночь. — Сэм? — хрипло зовет Дин, пытаясь нащупать ботинок. Ответом ему становится громкий грохот из ванной, а затем сдавленный смех. — Я в порядке! — доносится голос брата. И снова смеется. Дин щурится, насторожившись. Уже долгое время он не слышал, чтобы Сэм так хихикал, можно сказать с момента, как у него начала расти первые волосы на лице и он резко превратился в хмурую занозу в заднице. Но голова болит так сильно, что Дину некогда размышлять о причинах веселья брата. — Сэм, притащи мне таблетку, башка раскалывается, — кричит Дин осматривая комнату и пытаясь вспомнить, как он все таки добрался домой. Вроде он был в баре, пил текилу, а потом… Потом пустота. Размышление прерывает Сэм, который вываливается из ванной, босиком, с мокрыми волосами, в одних джинсах и широкой улыбкой. Глаза блестят, щеки пылают, движения — резкие и неуклюжие. — Доброе утро, Дин! — объявляет Сэм, и прежде чем Дин успевает моргнуть делает шаг к кровати, спотыкается об ковер и падает лицом вниз с высоты своего роста. — …Что за? — Дин моргает и подскакивает с места, пытаясь помочь брату и убедиться, что с ним все в порядке. В голову отдает стреляющей болью, но Дин старается не обращать внимания, пока не проверит, что с Сэмом все хорошо. Тем временем виновник тревоги издает громкий всхлип, неожиданно поворачивается на спину и начинает хохотать в голос. Дин замирает. А затем присматривается. — Сэм, ты… пил? — Не-а! — отвечает Сэм, слишком громко и смазано. — Хотя, может, чуть-чуть… Я не помню. А может, я просто по жизни пьян тобой, красавчик. Дин моргает еще раз, пытаясь сложить в голове то, что произнес брат, но оно не складывается. — …Что ты несешь? — удается проговорить Дину, пока он пытается хотя бы усадить брата, который никак не может справиться с гравитацией. Сэм мотает головой, ржет над попытками себе помочь, но в итоге у него получается сесть откинувшись спиной на ножки кровати. — Все нормально, чувак, — произносит Сэм и Дин видит с каким трудом тот фокусирует свои окосевший взгляд. — Я даже не помню, когда мне было так хорошо! Дин тоже не помнит. Последний раз брат так напивался в отеле со стремными куклами, вот только тогда он не был таким веселым. Даже наоборот. Дин даже подумал бы, что брат укурен или принял что-то еще, но это же Сэм. Когда Сэма интересовало подобное. В любом случае головная боль становится настолько сильной, что терпеть ее уже просто нет сил. Сэм выглядит более-менее в безопасности и Дину не помешало бы закинуться таблеткой и надеть хотя бы брюки. Он подскочил из кровати в одних трусах и футболке, а ловить брата с пола с почти голой жопой не очень комфортно. Дин медленно поднимается, не вслушиваясь в бормотание брата о чем-то непонятном и идет к рюкзаку, лежащему на столе. Откопав в нем блистер с таблетками, взгляд Дина цепляется за сложенный вчетверо листок бумаги с большими черными буквами: «Для Дина». Что за на фиг? Дин хватает бумажку, разворачивает и читает короткую надпись: « Надеюсь, вы с братом здорово оторветесь. Не благодари за подарок. Он такой на сутки, не упусти свой шанс. Твой Сатир.» — О, мать твою, — выдыхает Дин и воспоминания о вчерашнем вечере мелькают перед глазами, как пленка со старым фильмом. Вот он напивается в баре, вот подходит странный тип с девчонками, Дин жалуется на брата, они обсуждают что-то о подарке и все. Он оборачивается к Сэму, чтобы сказать ему о случившемся, но понимает, что в этом нет смысла. В данный момент Сэм пытается надеть рубашку, путает рукава и, смеясь, бормочет: — Столько дырок, ужас… зачем столько дырок? — Черт, — шепчет Дин снова, и теперь уже громко. Кажется он облажался.

***

Дин сидит на кровати с ноутбуком на коленях и вот уже битый час пытается отыскать полезную информацию о том, с кем вчера ему не повезло столкнуться. — Сатир… Сатир… — бормочет он. — Где же, черт возьми, мануал по пьяным козлам с магическими способностями? Рядом Сэм пытается открыть мини-бар. Уже третий раз. Первый — перепутал с дверцей сейфа, второй — пытался отыскать бухло в мини-холодильнике. Сейчас цель обнаружил верно, но не получается совладать с непослушными пальцами: — Дин, я почти справился, — сообщает Сэм, все так же промахиваясь мимо замка. Дин тяжело вдыхает и читает с еще большим остервенением, но информация никакущая. Общие сведения, мифы и ничего, что могло бы пригодиться. Дин захлопывает ноутбук и смотрит на Сэма, который теперь героически пытается надеть ботинок на руку. — Сэм. — Что? — искренне возмущается тот, морщась от попыток сконцентрироваться. — Это ботинок. Ты пытаешься надеть ботинок на руку. Сэм смотрит на него непонимающе, а потом переводит взгляд на обувь. И продолжает попытки. Дин давится нервным смешком. При всем ужасе происходящего Дин не может не хмыкнуть, не может не ощутить, как уголки губ все же тянет вверх. Тем временем Сэм шлепается обратно на кровать, задевая лампу, и та падает, но, к счастью, не разбивается. Он смеется, искренне, звонко, как не смеялся, наверное, со школы. И от этого у Дина в груди что-то теплеет. А потом Сэм говорит: — Давай я тебе отсосу. Что, блядь? Дин замирает в шоке уставившись на брата, который абсолютно не смущен, а даже наоборот. Крайне доволен, суд по пьяной ухмылке и блеску в раскосых глазах. — Дин, — произносит Сэм неуклюже придвигаясь к брату ближе и Дин, кажется, может ощутить, тепло обнаженного торса брата. «Какое счастье, что я успел надеть штаны» — проносится в голове у Дина, когда тот отшатывается в сторону. Сэм обиженно выпячивает нижнюю губу, совсем как в детстве. И от этого еще ужаснее то, что он говорит дальше. — Ты не хочешь? Я бы хотел. Всегда хотел, но стеснялся. А сейчас… не стесняюсь. Давай, Дин. Просто попробуем. Бобби! Вот кто может помочь остановить это безумие. Дин откладывает ноутбук на стол и бросается к мобильному телефону, стараясь не думать о том, что только что ему сказал брат. Его родной брат. Пьяный младший брат. Пока Дин слушает гудки, Сэм заваливается на кровать всем телом и совершенно бесстыдно начинает стягивать с себя брюки, как в самом дешевом гей порно, которое Дин, конечно же, не смотрел. Зачем ему смотреть на такое, когда есть порно с сиськами. Конечно, Дин смотрит порно с сиськами. В тот самый момент, когда Сэм все же справляется с пуговицей на штанах, а другой рукой гладит себя по груди, в трубке раздается родной голос. — Дин? Слава Богу! Дин отворачивается от блаженно играющего со своими сосками брата и прижимает телефон к уху. — Бобби, привет. Прости, что так рано. Есть срочное дело. — Что на этот раз, — устало звучит из трубки голос. — Сатир. — Что? — Ну, типа... пьяный козел в баре. Я с ним чутка разговорился и тот с чего-то решил… Короче, он сделал мне подарок и теперь Сэм в стельку, хотя не пил ни капли. Боже, как стыдно. Как он мог так облажаться, да еще и подставить брата. А теперь еще и Бобби будет знать об этом. Дин прижимает ладонь к векам и давит до черных точек перед глазами. — Ты серьёзно? — Более чем, Бобби. Он совершенно не в адеквате. А на столе записка от Сатира, что он будет таким до вечера. В трубке слышится короткий смешок, потом вздох. — Значит жди до вечера. Сатиры не злые, просто шутники. Пройдет. — Ждать? Бобби, я не могу ждать. Мне нужно выследить эту тварь! — Сатиры не остаются в одном месте надолго и вряд ли ты успеешь выследить этого до вечера. Я бы просто подождал, пока спадет заклинание. Просто пригляди за братом. Дин выбирает этот момент, чтобы обернуться к Сэму и тот как раз стянул брюки и остался лишь в одних серых боксерах. — Бобби, я не могу ждать, — рычит Дин, тут же отворачиваясь. — Потерпи, Дин. Это не должно быть опасно. А если не пройдет — тогда звони. И постарайся больше никому не жаловаться на брата. Дин не успевает ничего ответить, как в трубке раздаются гудки. Вот старый предатель! Дина тут же накрывает чувство вины за подобные мысли и он тяжело вздыхает, стараясь собраться с силами. Из хорошего — голова больше не болит. Из плохого — он без понятия, как продержаться до вечера. — Диииииииииииииин, — раздается стон брата и внутри все замирает от этого звука. Ему нельзя оборачиваться, просто нельзя. Но Дин оборачивается и от открывшейся картины, его мозг зависает. Сэм вытягивается на кровати, блаженно улыбаясь, абсолютно голый и со стояком, размерам которого позавидовали бы все мужчины на свете. — А ты зануда, знаешь? — говорит брат и кладет одну руку на свой член. — Все работа, да работа. — Сэм, — выдавливает из себя Дин, стараясь отвести взгляд, но все равно смотрит завороженно на руку брата ласкающую ствол по всей длине. — Что ты делаешь? Сэм в ответ счастливо икает и улыбается. — Я хочу тебя, Дин. — так просто произносит брат и снова принимает обиженное выражение лица. Дин просто не успевает за перепадами его настроения. — Я не хочу это делать сам, Дин. Иди ко мне, я… — снова икает, а затем продолжает, — я сделаю нам приятно. Дин не успевает ответить, как Сэм резко тянет к нему руку, переворачивается на живот теперь уже поперек кровати, но не рассчитывает свои размеры и свешивается через край, готовясь рухнуть головой об пол. Дин ловит его инстинктивно за плечи и сажает обратно, чтобы тот не грохнулся. — Твою мать, Сэмми! Сидеть! — Я сижу, — абсолютно искренне говорит Сэм и тянется к брату с вытянутыми трубочкой губами. Дин успевает отшатнуться в последнюю секунду, на что Сэм разочарованно стонет и, судя по нахмуренным бровям, начинает кипятиться. Дин поднимает глаза к потолку. — Господи, я точно заслужил это.

***

Последующие часы напоминают ад. Дин пытается уговорить брата одеться, на что тот активно сопротивляется и продолжает бормотать пошлости. Что-то о том, как хотел бы, чтобы Дин его трахнул. Наказал за плохое поведение. Или он сам может трахнуть Дина сделать, ведь у того шикарная задница. О том, что всегда хотел знать какой его брат на вкус и так счастлив, что может рассказать ему об этом. Но самое страшное не это. Сэм постоянно пытается дрочить, а Дин старается укрыть его одеялом. Или же занять руки Сэма, но как только Дин оказывается в зоне досягаемости, тот норовит его облапать и делает это настолько бесстыдно, что у Дина не хватает сил возмутиться. Остается лишь спасаться бегством до следующей попытки брата кончить прямо перед ним, рассказывая в подробностях о своих фантазиях. И даже это не самое ужасное, если быть откровенным. Дин уверен, что это не его брат, а шутка, злая шутка, которую с ним сыграл этот мерзавец Сатир. В записке четко сказано, что это подарок ему, Дину, а значит это рогатая сволочь каким-то макаром смогла разглядеть в Дине то, что он скрывал так долго вот уже несколько лет. То, что все что сейчас произносит Сэм идеально совпадает с желаниями старшего брата. И у Дина стоит. Так сильно, что ему уже сложно сосредоточиться и хочется, перестать останавливать брата. Хочется перестать сопротивляться и разрешить тому, сделать с собой все то, что Сэм так сладко описывает. Но Дин не станет. Дин не может. Сэм не понимает, что происходит и Дин не будет пользоваться состоянием брата. Ни за что и никогда. В итоге, после долгой борьбы и препирательств, Дину удается отвлечь брата на вкусную пиццу, заказанную в номер. И даже накинуть на того одеяло, пока тот уплетает в себя огромные куски. У Дина же совершенно нет аппетита. Но он пользуется передышкой, чтобы сходить в туалет, охладится, прийти в себя и тоже перекусить, ведь силы ему понадобятся. К счастью, после жирной пиццы, Сэма начинает клонить в сон и он засыпает, пуская слюни на подушку. Дин складывает коробку с последним кусочком пиццы в сторону, тщательно наблюдая за Сэмом, но сам не решается сесть рядом. Еще несколько часов и чары должны рассеяться. Он очень надеется, что Сатир не обманул и Бобби тоже был прав. — Пиздец… — бормочет Дин себе под нос. — Чертова шутка. И кто вообще так делает… Как будто в ответ на его слова, воздух в комнате дрожит, и в мерцающем свете лампы появляется существо, которое невозможно не узнать: козлиные ноги, худощавое, изящное тело с волосатой грудью и хитрой ухмылкой. Взгляд пронзительный и странно веселый одновременно. — Ну, как подарок? — раздается его хрипловатый, слегка музыкальный голос. Дин дергается к пистолету, но вместо движения он вдруг обнаруживает, что ноги словно парализованы. Магия сковала его, и он не может сделать ни шага, ни наклониться, ни даже поднять руку. — Чего… что ты сделал?! — рычит Дин, пытаясь совладать с голосом, который дрожит от смеси ярости и страха. — Я? — Сатир показывает на себя пальцем и усмехается. — Да ничего особенного. Просто дал тебе то, о чем ты просил. Веселого брата, а не зануду на которого ты жаловался вчера в баре. — Я… я не хотел этого! — качает головой Дин и снова пытается вырваться. Бесполезно. — Ты больной ублюдок! Что ты запихал ему в голову! — Дин, Дин, Дин, — произносит Сатир, не теряя улыбки. — Не тебе говорить о странных желаниях. Но тут ни ты, ни я ни причем. Все это — Сэм. Все желания, мысли, все, что он сказал… Все это его собственные помыслы. Я лишь развязал язык. Дин не верит своим ушам. Реальность, что все эти страстные и смелые желания исходили от Сэма, а не от какой-то злой магии не могла быть правдой. Ладно он, испорченный извращенец, но Сэм? Его правильный, всегда бегущий к нормальной жизни брат. Это не может быть правдой. — Но если тебе это не нравится, — продолжает Сатир, — я могу вернуть все как было. Мгновенно. Это и правда подарок, Дин. И я могу отозвать его, если тебе не по вкусу. Дин сжимает зубы, взгляд прыгает между Сэмом и Сатиром. Сердце колотится и дыхание учащается. — Почему мы? С чего ты такой щедрый? — Ты убил демона пару недель назад. Того, кто доставал нимф и меня. Портил все веселье. И я благодарен. Но если ты недоволен, я могу все исправить. — Верни! — выдыхает Дин наконец. — Пусть все будет как прежде! Сатир пожимает плечами, усмехается и легким движением руки развеивает магию. Дин снова чувствует ноги. Баланс восстановился, напряжение ушло. — Как пожелаешь. Твой брат снова в порядке. Теперь мы квиты, Дин, — говорит Сатир и растворяется в воздухе, оставив после себя лишь слабый запах леса и шалфея. Дин кидается в сторону пистолета, но уже поздно. Сатир ушел. А Сэм, кажется, начал просыпаться. Дин наблюдает, как Сэм медленно открывает глаза, морщит лоб и явно чувствует себя ужасно — похмелье бьет по нему в полную силу. — Черт… — тихо бормочет Сэм, глядя на брата, а затем под одеяло. — Дин… что произошло? Дин ощущает одновременно облегчение и тревогу. Облегчение — потому что Сэм в порядке, он вернулся, и, самое главное, он больше не заколдован. Тревога — теперь нужно как-то объяснять происходящее, но что и как говорить Дин слабо представляет. Он ловит себя на том, что пытается собрать мысли в порядок: что говорить, с чего начать. И решает сперва подойти к брату ближе и сесть на кровать напротив. — Все нормально, Сэм… — наконец говорит Дин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты в порядке. Сэм морщит лоб и судорожно пытается подтянуть одеяло, чтобы прикрыться. — Но я… я голый… и… — Сэм хватается за голову. — Черт, я не помню… Дин сжимает зубы до боли. Он знает, что пока Сэм в этом состоянии, нет смысла говорить о том, что произошло. Он аккуратно наклоняется и протягивает Сэму штаны, мысленно обещая себе, что сделает все, чтобы этот день прошел спокойно и безопасно. — Садись, — мягко говорит Дин и встает за таблетками, которые спасли его утром. — Давай сначала приведем тебя в чувство. Выпьешь таблетки, умоешься и я все расскажу. Сэм слегка кивает, морща лоб и соглашается. Он растерян, слаб и беспрекословно доверяет брату. Дин проклинает себя за это, а также за то, что крутит в голове картинки с обнаженным братом, пока тот укутавшись в одеяло и собрав одежду в кучу, топает в ванную комнату. Но ничего не может с этим поделать. Сатир сказал, что все, что говорил Сэм — настоящее. Они поговорят об это потом, когда брат придет в себя полностью. Или когда Дин наберется смелости. И, возможно, все это и правда закончится лучшим подарком в жизни Дина. Но это уже совсем другая история.