Откровения о Винчестерах

Время потеряло смысл, распалось на куски, смешалось с бессонными ночами и короткими провалами в забытье. Сэм не ест. Иногда вспоминает о еде когда рука начинает дрожать, а в желудке что-то болезненно сжимается. Но даже тогда — несколько глотков кофе, иногда виски. Он не чувствует голода. Не чувствует вкуса. Только пустоту. Каждую ночь ему снятся кошмары. Он видит брата в аду и слышит, как Дин корчится, зовет его, хрипит от боли. Иногда Сэм просыпается от собственного крика, сжимая в руках нож или пистолет, не помня, как за них схватился. Иногда он думает, что это не сон. Что он действительно слышит, как Дин зовет его, и просто… не успевает. Сэм перепробовал все. Сначала демоны. Сделки, обещания, угрозы. Он предлагал им все, что мог. Душу, тело, кровь — лишь бы вернуть брата. Они смеялись в ответ, пока один не рассказал, что все это не имеет смысла. Оказалось, что Дин в аду — это именно то, что нужно этим тварям. Сэм с перестал просить и начал уничтожать. Каждый демон, кто отказывался помочь, — исчезал. Сэм старался сделать все как можно мучительнее для каждой черноглазой твари на своем пути. И каждый крик был музыкой для его ушей, но в конечном итоге он оказывался там, где и был. Без Дина. Тогда он начал требовать помощи от различных тварей. Но ни вампиры, ни вервульфы, ни гули, никто понятия не имели, чем ему помочь. Они была далеки от ада и абсолютно бесполезны. А потом, Сэм подумал о ведьмах. О людях продавшихся черной магии, часто заключающих сделку с адом и получившим толику его могущества. Возможно они смогут указать ему путь. Сэм начал свою собственную инквизицию. Мелкие сошки, использующие магию, чтобы дурить людей его не интересовали, но через них он вышел на более крупную добычу. Он узнает о ней почти случайно — хотя случайности давно уже не существует в его мире. Имя ведьмы всплывает в обрывках фраз, в криках тех, кого он допрашивает перед смертью. Мара. Слишком сильная, чтобы быть обычной. Слишком хитрая, чтобы попадаться. Но, говорят, у нее есть выход на силы, о которых демоны только шепчут. Сэм не спит. Лишь тренируется, выслеживает и уничтожает. Лицо осунулось, кожа натянута. Все его тело будто собрано из сухожилий и ярости. Он двигается по инерции, как хищник, у которого осталась лишь одна цель. В зеркалах он не видит себя — только размытое пятно и чужие глаза, слишком холодные для человека. Он находит ведьму на севере — в старом доме среди болот. Долго следит. Три дня она не выходит. На четвертый, когда заходит солнце, Сэм ломает замок. Она не успевает даже вскрикнуть — сила срывается с его пальцев прежде, чем он осознает, что делает. Стены дрожат и ведьма оседает на пол, тело безвольное, но живое. Этого достаточно. Он привозит ее туда, где не ступает свет. Пустое складское здание, давно заброшенное. Запах сырости и ржавчины. Здесь он ночует уже некоторое время и здесь же пытает попавшуюся в руки нечисть. Пол усеян знаками, выведенными его собственной рукой. Мару он заковывает в наручники, выкованные из железа, пропитанного солью и зашептанного на подчинение. Ее магия гаснет, будто ее окунули в ледяную воду. Сэм не спешит. Проверяет каждый узел, каждую черту на полу. Это ритуал контроля. Это единственное, что осталось под контролем. Она приходит в себя медленно. Тяжело дышит, дергает руками, но ремни не поддаются. Голова опущена, губы шепчут что-то беззвучно — молитву или проклятие. Бесполезно. Скоро она поймет это. Он смотрит на нее, как на инструмент для достижения цели. Она — последняя надежда. Последний след. Последний шанс вернуть брата, который с каждым днем становится все менее реальным. Время вокруг вязнет. Лампа над головой качается, бросая тусклые, красноватые блики на стены. Сэм почти не моргает. Он чувствует, как внутри что-то движется, как будто магия чертит узоры под кожей. Мара поднимает взгляд. В ее глазах отражается то, что в нем теперь живет — чернота, холодная, бездонная. – Сэм Винчестер, – голос Мары полон отвращения и… насмешки? – Не думала, что ты опустишься до такого. Хотя, о чем это я? О тебе сейчас легенды слагают. Безумец, крушащий все на своем пути. Сэм дергается, как от удара. Ее слова колются, будто лед. Ярость, клокотавшая внутри, взрывается с новой силой. Он делает шаг вперед, и она вздрагивает, но не отводит взгляд. – Ты знаешь, где он? Знаешь, как вытащить Дина оттуда? Мара усмехается. – Твой братец мертв и сейчас развлекает всю адскую знать. Ты бы видел, как он кричит. Демоны в восторге от этих страданий. Сэм с силой сжимает кулаки. Перед глазами всплывает лицо Дина, искаженное мукой. Прямо как тогда, чуть более двух месяцев назад, когда адские псы рвали его на части, а Сэм не смог сделать ничего. Бесполезный. Вина разрывает его изнутри. – Заткнись, – шипит он, голос дрожит. А затем добавляет. – Скажи, как его вернуть. Мара прищуривается, изучающе смотрит на него. – А что ты готов отдать взамен, Сэм Винчестер? Что ты готов сделать, чтобы спасти своего брата? – Цена не имеет значения. Назови ее. Мара смеется, этот звук режет слух, как битое стекло. – Ты действительно думаешь, что у тебя есть что предложить? Дин уже заплатил за вас обоих. Он в аду – ты здесь, на свободе. Этого мало? Ты думаешь, демоны позволят просто так забрать свою любимую игрушку? Да там и от брата твоего ничего не осталось, он просто истерзан. Тебе не вытащить его, ты проиграл, Винчестер. Сэм делает шаг вперед и бьет ее по лицу, а затем хватает ведьму за подбородок, сжимает до хруста костей. В глазах Мары мелькает страх. – Скажи правду. Или я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родилась. – Я говорю правду! – С трудом произносит ведьма и Сэм отпускает ее, чтобы услышать ответ. Она сплевывает кровь ему под ноги и хрипло смеется. – Ты сам это знаешь. Он нужен аду и никто не посмеет сейчас помочь тебе. Если бы даже я могла, я не стала. Никакие твои угрозы не сравняться с тем, что ждет меня помоги я тебе. Сэм отходит на шаг, обдумывая ее слова. Это не может быть правдой. Должна быть лазейка, она есть всегда, ему нужно лишь найти ее. Слишком тяжело дышать, сознание путается, он давно не спал… Но все это не важно, Дину сейчас намного хуже и Сэм выбьет из этой ведьмы хоть что-то, что поможет ему. Воздух вокруг дрожит. Лампа мигает, красный свет на мгновение становится почти черным. Ведьма задыхаясь шепчет заклинание, но слова вязнут в воздухе — обереги и заклинания, которые использовал Сэм не дают ей использовать силу. Сэм смотрит на Мару и в голове пульсирует ярость. Но так же, где-то под кожей он чувствует страх ведьмы. Она и правда боится, но не его и не пыток, а чего-то большего, чего-то, что стоит за гранью его понимания. Значит, Дин еще не потерян. Значит, есть причина, по которой ад так в нем заинтересован. Значит, есть шанс. — Ты правда так думаешь, — произносит он глухо, и голос его становится ниже, грубее, будто чужой. — Думаешь, что они хуже меня? Он делает шаг вперед, и воздух вокруг начинает гудеть, вибрировать, словно комната не выдерживает его ярости. — Ты понятия не имеешь на что я способен, — слова срываются, становятся рваными, почти звериными. Он начинает действовать методично, словно машина. Заклинания срываются с губ автоматически, ломая ее волю, выжигая язвы на ее теле. Мара кричит, но ее голос тонет в магическом барьере. Сэм не обращает внимания. Возможно она не боится его, но это лишь пока. Сэм сделает так, чтобы боялись. Боль становится новым миром для Мары. Он ощущает, как лопаются сосуды у нее в ногах, как горят глазные яблоки, как кожа плавится под его силой. И, когда доходит до границы, после которой не выжить никому – останавливается. — Ты знаешь, — говорит он тихо, почти спокойно, — мне отказывали многие до тебя. Они так же строили из себя неуязвимых. А потом молили о пощаде. — Он поднимает взгляд, и ведьма замирает. — Я заставил их кричать. Всех. До одного. Он делает шаг ближе, и она сжимается на месте, не в силах отступить или бороться. — Они говорили то же самое, что и ты. Что нельзя. Что не рискнут. Что есть силы, которым нельзя перечить. — Сэм усмехается, но в этой усмешке нет ни капли радости. — И теперь они молчат. Навсегда. Он стоит прямо перед ней и наклоняется ближе. — Так что, может, ты передумаешь? Прежде чем я сделаю с тобой то же самое. Ведьма харкает кровью, и она попадает на футболку Сэма. Он даже не моргает, но внутри все кипит. Мара тяжело дышит и держится из последних сил. Из носа и рта течет кровь, глаза похожи на два залитых вином шара. Сэм чувствует, как силы покидают ее тело. Но она все еще жива. Лампа вспыхивает и взрывается. Осколки летят во все стороны. Мебель трещит, поднимается с пола и бьется о стены. Книги рвутся сами собой, их страницы разлетаются, кружатся в воздухе, как черные птицы. Сэм стоит посреди этого хаоса, распластанный, как проводник бури. Вены на руках пульсируют черным светом, глаза горят. Он кричит. Громко. От боли, от бессилия, от того, что не может остановиться. — Верни его! — Голос срывается, превращается в рев, от которого вибрируют стены. — Верни мне брата! — Ты не сможешь вернуть его, — едва слышно произносит она. — Он будет гореть вечно. А ты так и будешь ничтожным… Сэм не дает ей договорить. Крик вырывается из ее губ вместе с хлынувшей потоком кровью и вскоре остается лишь булькающий звук. Сэм чувствует, как разрывается ее сердце, как ломаются кости и мозги, превращаются в кашу. Мара ломается. Ее глаза пустеют. Ее больше нет. Он отпускает ее и Мара падает на пол, безвольной куклой. Сэм смотрит на нее сверху вниз, не испытывая ни жалости, ни сострадания. Она бесполезна. Он уходит оставляя ее тело коченеть на грязном, холодном полу. Ему некогда убираться, пора искать новую цель. И когда Дин вернется, ему не обязательно об этом знать.