Откровения о Винчестерах

Все случается в мгновение ока. Дин захлопывает дверь от бункера и страх охватывает Сэма целиком. А через пару секунд страх сменяет испепеляющая ярость. Все защитные меры Бобби оказываются жалкой пылью перед этой первобытной, вырвавшейся из глубин души бурей. Она сметает все на своем пути без малейшего усилия со стороны самого Сэма. Сила пульсирует в кончиках пальцев, сознание становится кристально чистым, нет никаких размышлений о допустимом или запретном. Можно все. Темнота дышит вместе с ним. Густая, вязкая, будто кровь, что пульсирует в его венах. Сэм чувствует ее в теле, глубоко под кожей. Она в воздухе, в легких, повсюду. Она живая. Она шепчет. И он не уверен, кто теперь командует — он или она. Теперь он и есть темнота. Сэм стоит посреди комнаты, где пахнет железом, потом и страхом. На полу — разбитая лампа, Бобби неподвижно лежит у стены. Щелчок пальцев и он убирает его подальше от глаз, ему не нужны свидетели. А вот Дин… Дин все еще дышит. Сэм слышит его дыхание, срывающееся на кашель. Слышит, как он шепчет его имя — с той упрямой, больной любовью, которую Сэм уже не в силах вынести. Он ведь просто хотел поговорить. Хотел доказать Дину, что все контролирует. Что сила не сломила его. Что он способен стать сильнее ангелов, демонов, даже самого Люцифера. Но Дин, как всегда, не поверил. Запер его за решеткой, как дикого зверя, и смотрел так, словно хоронил заживо. — Не надо было, — говорит Сэм тихо. Голос срывается, становится чужим, глухим, будто говорит кто-то другой. — Не надо было этого делать, Дин. Воздух дрожит. Вены на руках светятся черным. — Ты хотел меня запереть, — Сэм делает шаг ближе, слова звучат ровно, спокойно. — Сэм, — хрипит Дин. — Это не ты. Сэмми. Сэм зажмуривается. Это имя режет что-то внутри и это злит. Сэма злит, то как Дин на него влияет. Что даже после такого предательства внутри него что-то тает стоит ему услышать эту дурацкую детскую кличку. — Ты не знаешь меня, Дин, — сквозь зубы шипит Сэм и подходит ближе, опускается на корточки и вот они напротив друг друга. В глазах Дина страх, но он упрям. Он не отступит. — Ты никогда меня не знал и не хотел знать. — Сэмми, — перебивает его Дин и Сэм действует быстрее, чем успевает подумать. Одно движение и Дин прижат к стене. Руки прижаты к бокам, рот закрыт, больше никаких разговоров, Сэм устал слушать, теперь он будет говорить. — Сэмми временно недоступен, — отвечает Сэм, поднявшись на ноги. — Его уже нет давно, Дин. Я вырос, как говорил тебе уже сотню раз. Но ты не хотел этого видеть, тебе так нужно, чтобы я нуждался в тебе, что ты не заметил, что рядом с тобой уже не тот напуганный младший брат. И это ты нуждаешься во мне. Дин издает странный звук, но не может сопротивляться силам, которые не дают ему разжать губы. Не дают сделать ничего. В глаза его ужас и злость. Разочарование и тревога. Сэм знает, что даже сейчас основная забота Дина не о себе, а нем. О младшем братишке, которого он не спас. И это злит до сжатых до боли кулаков. — Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Ты думаешь, что можешь меня спасти, что имеешь право решать, что для меня лучше, — Сэм кривится от этих слов и делает шаг в сторону, не отрывая взгляда от брата. — Но это не так. Ты ни черта не знаешь, как и отец. Мне не нужны спасители, мне был нужен мой брат. Дин издает громкий стон и Сэм усиливает хватку. Звук теряется в недрах горла Дина. Сэм делает шаг ближе. Он закрывает глаза, в висках стучит кровь. В груди что-то сжимается. — Ты хотел, чтобы я остался тем мальчишкой, да? — тихо, почти шепотом. — Тем, кто бежал к тебе, когда было страшно. Кого можно защитить. Кого можно держать под контролем. Но я вырос, Дин. Я стал сильнее. Сильнее тебя, сильнее отца, сильнее всех вас. Он останавливается прямо перед ним. Глаза Дина смотрят сверху вниз — ясные, полные страха и упрямства. В них всё ещё то же самое: “Я не сдамся, Сэмми”. И именно это злит. Потому что Сэм хочет, чтобы он сдался. Хочет, чтобы хоть раз Дин понял, каково это — чувствовать себя никем. — А теперь ты не знаешь, кто я, — говорит Сэм, и голос становится тверже. — Ты смотришь на меня и видишь монстра. Потому что все, что не помещается в твою коробку под названием « добро» ты называешь злом. Все, что сильнее тебя, нужно уничтожить. Так куда ты поместишь меня, Дин? Ответь мне! Он сжимает кулаки, но ослабляет хватку. Дин заходится сильным кашлем, а после хрипит и выплевывает слова: — Сэм, я знаю, что ты все еще там. Борись с этим, Сэмми. Это не ты. Сэм затыкает его и впервые за долгое время смеется. Глаза Дина стекленеют от этой картины, а Сэм хохочет, откинув голову назад и не сдерживаясь. До слез. Когда последние смешки отпускают его, Сэм вытирает ресницы и смотрит на брата, который кажется еще более притихшим, с улыбкой. — Бедный, Дин. — Усмехается Сэм. — Это и есть я. Твой маленький, испорченный, брат. О ты не знаешь насколько я испорчен, но ты узнаешь. Сэм двигает пальцем и футболка Дина рвется на части, оголяя его грудь и напряженный торс. Еще одно аккуратное движение и ремень вылетает из петель брюк, а язычок молнии слетает вниз. Сэм облизывает губы, внимательно наблюдая за каждым дюймом оголившейся кожи. Дин двигается — хочет сказать что-то, но сила держит его, и слова так и не прорываются наружу. Только дыхание — прерывистое, тяжелое, а в глазах ужас. Сэм подходит на шаг ближе и осматривает брата, как прекрасную картину на выставке произведения искусств. Впрочем, Дин достоин такого внимания. — Расслабься, — произносит Сэм, почти шепчет. — Тебе даже может понравится, если не будешь упрямиться. Мышцы Дина напрягаются от того, как тот пытается сопротивляться силам Сэма, но с таким же успехом он мог бы бороться с ураганом. Жажда вспыхивает в Сэме, подчиняя себе все. Темнота ликует, подталкивая к действию, к полному подчинению брата. Сэм проводит пальцем в воздухе, и член Дина вздрагивает, подчиняясь невидимой силе. Он мягко поглаживает головку, заставляя Дина издать приглушенный стон, застрявший в горле. Сэм наслаждается этим звуком – признаком слабости, признаком того, что Дин теряет контроль. Сэм опускается на колени, его взгляд прикован к возбужденному члену. Он облизывает губы, представляя, как он обхватит его губами, почувствует вкус Дина, его отчаяние. Но нет, слишком просто. Сэм не будет касаться брата без его желание, а так… так не всерьез. Лишь зарисовка того, что может быть, если Сэм перестанет бороться и примет то, что уже свершилось. Он усмехается, поднимая взгляд на брата. В глазах Дина плещется страх и возмущение, но и что-то еще – невысказанная мольба. Сэм игнорирует ее. Силой мысли Сэм начинает медленно оттягивать кожу на члене Дина. Тот дергается, пытаясь вырваться, но тщетно. Сэм чувствует наслаждение, наблюдая, как брат не может ничего изменить, не может остановить происходящее. Что ему остается лишь подчиниться. Эта мысль пьянит и Сэм увеличивает давление, заставляя Дина хрипеть. Темнота шепчет: «Еще, еще». Сэм повинуется. Сэм ускоряет темп и уже откровенно дрочит наполовину окрепший член брата, заставляя Дина извиваться. Он наблюдает за каждой его реакцией, впитывает каждый стон, каждую гримасу. Это его триумф, его месть за все годы, когда он чувствовал себя слабым и ненужным, за то, что ему приходилось скрываться и притворяться, чтобы влиться в эту семейку правильных охотников. Теперь все по-другому. Теперь Сэм контролирует все. Власть кружит голову. Сэм чувствует себя всемогущим, наблюдая за мучениями Дина. Но что-то меняется. В глазах брата, сквозь пелену страдания, начинает проступать желание. Слабое, робкое, но оно есть. И это распаляет Сэма еще больше. Ведь он хотел не только сломить Дина, но и подчинить своей воле, разбудить в нем то, что тот так тщательно прятал. — Тебе нравится то, что ты видишь, Дин? — шепчет Сэм, наслаждаясь тем, как звенит голос. — Теперь ты видишь меня? Потому что я вижу тебя. Ты можешь притворяться, но я вижу что тебе нравится. Я чувствую твое желание, я ощущаю твои мысли. Сэм усиливает давление, и член Дина крепнет сильнее и на головке появляется смазка. Дин пытается отвернуться, но Сэм не позволяет. Он хочет видеть его глаза, видеть, как страх переходит в похоть. Он хочет, чтобы Дин признал свою слабость, признал, что хочет его. — Не сопротивляйся, Дин, — говорит Сэм, его голос становится мягче. — Позволь себе почувствовать это. Ты же знаешь, что хочешь меня. Ты всегда хотел. Сэм отпускает член Дина, но тот уже стоит, налившись кровью и Сэм испытывает гордость за это. Сэм снова берет его под контроль, медленнее, нежнее. Ласкает невидимыми руками. Он чувствует, как Дин начинает терять самообладание. Его дыхание становится глубже, тело напрягается. Сэм видит, как желание отражается в его глазах, побеждая страх. — Вот так, Дин, — шепчет Сэм. — Отдайся мне. И ты узнаешь, как это — быть по-настоящему свободным. Сэм усмехается, видя, как желание борется со стыдом на лице Дина. Он скользит взглядом вниз по телу брата и идея приходит ему в голову мгновенно. Невидимые пальцы проскальзывают между ягодицами Дина, надавливая на чувствительное отверстие. Дин вздрагивает, выгибаясь в спине. Легкий толчок, и пальцы проникают внутрь. Дин издает приглушенный стон, зажатый в горле, его ноги напрягаются, как и мышцы на руках и шее. Сэм наслаждается этой властью, ощущая, как стираются последние границы сопротивления. Он начинает двигать пальцами, массируя простату Дина. Смазка из члена уже течет струйкой и Сэм видит, как волны удовольствия пронзают тело брата. Он ослабляет хватку, позволяя Дину издавать звуки и бункер тут же заполняют стоны. И будь Сэм проклят, но эти стоны совсем не от боли. Это стоны удовольствия. — Вот так, Дин, — шепчет Сэм, его голос полон торжества. — Отпусти себя. Ты заслуживаешь этого. Сэм ускоряет темп, и Дин начинает извиваться, его тело бьется в конвульсиях. Сэм чувствует его возбуждение, его растущее отчаяние. Он знает, что близок к победе. Сила нарастает, пульсирует в венах. Сэм чувствует, как тьма внутри него ликует. Он поднимает взгляд на Дина, видя в его глазах полное подчинение. И в этот момент Сэм понимает, что победил. Дин такой же как и он. Дин принадлежит ему. Все тело Дина сотрясается в финальном аккорде. Он извергается, сперма выстреливает в никуда и проливается на пол, остальное стекает по стволу, стекает по мошонке. Сэм чувствует несуществующими пальцами, как сжимается отверстие Дина, как пульсируют его мышцы. У него стоит, но он полностью игнорирует свое желание наслаждаясь оргазмом брата. Когда дыхание Дина выравнивается, Сэм отпускает его, позволяя безвольно осесть на пол. Его член обмяк и Сэм аккуратно прячет его за боксерами, на которых растеклось мокрое пятно. Сила рассеивается, и Дин тяжело дышит, глядя на Сэма исподлобья шокированными, затуманенными глазами, полными замешательства и стыда. Сэм ухмыляется и подходит ближе, опускается на корточки и поднимает голову Дина за подбородок. — Теперь ты такой же, как и я, Дин, — шепчет он, в его голосе нет ни капли сожаления. — Испорченный. Сломанный. Но это не конец. Это только начало. Сэм проводит пальцем по влажной щеке Дина, стирая слезу. — Если ты перестанешь сопротивляться, Дин, — продолжает Сэм, — если ты примешь свою темную сторону, мы можем изменить мир. Вместе. Мы будем править этим миром, Дин. Нас никто не остановит. Сэм встает, разворачивается и уходит, оставляя Дина одного. Он знает, что брату нужно время и он готов его дать. А пока у Сэма есть более важные дела. И когда он спустится в Ад, чтобы занять свое законное место на троне, Дин будет стоять за его плечом, а бункер, охота и попытки изменить предначертанное останутся в прошлом. Сэм в этом уверен.