Вы ошиблись номером

Если бы Кейла прямо сейчас попросили простоять на одной ноге с закрытыми глазами в течение часа, подобно монаху, он скорее всего согласился бы. Потому что делать то, что ему приходилось делать сейчас, было просто невыносимо! Они принимали документы, сортировали документы, проверяли документы, подписывали документы и... Это можно было продолжать до бесконечности. Кейл думал, что его состояние сейчас невменяемое, но на самом деле у человека слева от него все было гораздо хуже. Ему было страшно даже смотреть в сторону Альбера. Тот был больше похож на нечисть, чем на человека. "И все равно его манжеты идеально прилегают к кистям рук" — вскользь подмечал недовольный голос где-то на задворках сознания. С того похода в бар Кейл неосознанно, но с долей ученого интереса, поглядывал на оголённые участки кожи у директора. Он наконец понял, почему в упор не замечал этого раньше — Альбер был хорош, когда дело касалось сокрытия вещей. С того злополучного понедельника на них резко навалилось гора документации. Помимо их собственного небольшого исследования, сверху добавились отчёты. Шли последние дни подготовки к проверке комиссии, и с каждой минутой напряжение становилось все сильнее. Особенно между двумя парнями, которые прекрасно знали, что может произойти, если она прознает о делах внутри академии. Конечно, Венион был максимально отодвинут от преподавания и особенно от классного руководства. Но и это нельзя было сделать без лишних подозрений. Кейл сощурил глаза практически отчаянно, когда увидел положенные сверху отчётов листы. — Ух ты, что это? Моя смерть? — тянул он устало и невпечатленно. — Не делай из себя несчастного. Ты знаешь как отреагирует комиссия, если узнает, что такой человек преподает в школе. Альберу отошёл на один шаг от стола в кабинете Кейла и театрально положил руку на лоб. — "О боже, это что — учитель-педофил в академии? Восторг, мы всегда ждали такого заслуженного преподавателя!" Нет, Кейл, такого не будет. Тем более, — выделил он эту фразу голосом, — когда та страшная папка по нему лежит на моем столе. Она вызывает у меня кошмары одним своим существованием! Кейл просто пожал плечами. Информация есть информация. Затем он посмотрел исподлобья, выбирая из своего арсенала самый невинный взгляд. — Ваше Высочество... — передразнил он. Парень делал это уже некоторое время, уж слишком ему понравилось это прозвище, — просто признайте, что вы мне мстите. — Кто знает. Кейл прошёлся по листам подозревающим взглядом. На его плечи снова свалилось несколько классов. Пара по предмету английского... Ещё один по немецкому. Такими темпами он будет выходить из академии не раньше шести часов. У него ещё и окон практически не оставалось! Все уроки стояли подряд. — Если вы хотите, чтобы дети узрели мою самую раздраженную и злую версию, то можете поставить мне ещё пару академических часов. — Я учту. По крайней мере я стал реже встречать тебя в коридорах. — Поэтому вы стали приходить сюда? — он показательно обвел глазами небольшую лаборантскую, соединенную с его кабинетом. —Скучаете? — Да, по твоим восхищенным и полным энергии репликам. Хенитьюз что-то промычал, утыкаясь носом в список учеников в классе. Вдруг он нахмурился, проходясь глазами по спискам немного внимательнее. Его взгляд заострился на одной конкретной фамилии. Кейл сделал неопределенный жест рукой, подзывая директора чуть ближе. Тот наклонился, оперевшись рукой на стол. Учитель немецкого откинулся в кресле, давая ему больший обзор. Альбер навис над парнем, щурясь в строчки. Кейл на секунду завис, разглядывая этот жест. То, насколько часто парень это делал, вызывало у него некоторые сомнения. — Помните то, что недавно говорила Он? Кажется, Кроссман понял, о чем говорил парень, теперь смотря на него более осознанно. — О том, что у нее есть младший брат? — Да. Они переглянулись. Кейл пару секунд смотрел на то, как брови Альбера сходятся ближе к переносице, прежде чем опустить взгляд ниже, на шею, и внезапно замереть. О, ещё одно пятнышко? Он некоторое время смотрел на коричневую метку с плавными краями прямо под воротником, после чего отвел взгляд как ни в чем ни бывало. Кроссман лишь с недоумением посмотрел на то, как Хенитьюз почесывает свою собственную шею, приподняв бровь. Чего это он?.. Но, действительно, девочка на последней встрече упомянула кое-что интересное. Начиная с той субботы они иногда встречались у Шеритт: иногда по будням и пару раз по субботам, в которые Кейл не стеснялся брать с собой Альбера. Тот не понимал по какой конкретно причине его продолжают туда тащить, но особо против не был. Так, когда ученице стало достаточно комфортно, она вскользь упомянула важную деталь... — Раон, ты такой активный в последние дни! — Шеритт балансировала с тарелками, пока под ногами крутился настоящий вихрь. — Порой я сомневаюсь в том, что окружающие за тобой поспевают. Альбер и Кейл, замотанные и уставшие, лишь тихо вздохнули, привалившись к стойке. Он мило хихикнула, возвращая свое внимание к мальчику. — Все хорошо! Тем более он так напоминает мне брата. Хонг такой же активный. Она ласково оглядела свои руки, не замечая как головы Альбера и Кейла заинтересованно приподнялись. Они вынырнули со своего островка "павших" от энергичности ребенка и обратили свое внимание на Он. — У тебя есть брат? — Да, младший. — Он тоже учится в академии? — Кроссман закинул пробный крючок, стараясь вспомнить есть ли у них ещё ученики с фамилией Фоггл — Мгм, в третьем классе. Взрослые в комнате переглянулись, несомненно взяв это открытие во внимание. Сейчас же директор смотрел на листы, с удивлением видя на них написанную фамилию мальчика. Хонг Фоггл. Кейл дырявил взглядом листок ещё несколько мгновений, прежде чем отложить его и тяжело вздохнуть. Хорошо, ему ещё придется с этим разобраться. Разобраться... Парень непреднамеренно щёлкнул пальцами, когда вспомнил одну деталь. От незапланированного действия его рука прошла в опасной близости от лица Кроссмана, а пальцы практически щелкнули ему по носу. Хенитьюз, словно не обращая внимания, просто постукал его по предплечью, прося убрать его. Парень, конечно, поднял брови от подобной наглости, но все равно отодвинулся подальше. В процессе он успел ущипнуть чужую руку, заработав прищуренный взгляд, но ему хватило. Учитель немецкого покопался в бумажках, вытаскивая из-под гор документов бордовый кожаный блокнот. Альбер, все ещё склонившийся над парнем, с интересом смотрел, как тот быстро пролистывает листы вплоть до самого последнего. Перед ним предстал небольшой план. Он взял блокнот в руки, желая рассмотреть поближе. Директор смотрел на это с раскрытыми глазами пару секунд, после чего взял себя в руки и понятливо кивнул. — Это.. может сработать. Мне стоит спрашивать каким образом ты вытащишь необходимые для этого документы в такие сжатые сроки? — Вы можете спросить. — Но ты не ответишь честно? — В зависимости от постановки вопроса. — Понял, — сказал он на выдохе, — Знаешь, не так уж оно мне и надо. Кроссман передал блокнот в руки Хенитьюзу. Тот сразу же его откинул, словно вещь не была чем-то важным для него. И один только бог знает, как из него не вывалилась вся та куча бумажек, что лежала внутри. Вернув блокнот, директор собирался уйти. Он уже развернулся на пятках, даже прошел несколько метров до двери... Открыл ее и тут же закрыл. Альбер отчётливо слышал, как позади скрипнуло кресло — скорее всего Кейл наклонился, желая разглядеть получше. Когда Кроссман снова открыл дверь, предварительно глубоко вздохнув и натянув на лицо доброжелательную улыбку, перед ним появилась радостная Кейдж. Она держала руки за спиной, широко улыбаясь, хотя в этой улыбке был намек на извинения. Девушка не рассчитывала на то, что могла кого-то испугать. Кресло позади снова скрипнуло. — Кейдж? — А-а, здравствуйте, мистер директор... Вы тоже здесь? А я к Кейлу тут зашла... Нужно пару вопросов обкашлять. В учительской. В целом, вы тоже можете присоединиться, но только если обещаете не ругаться! Двое парней посмотрели на нее с сомнением, однако Хенитьюз встал со своего места, неуверенно двинувшись к ним. Он лишь мельком глянул на непривычно дружелюбный фасад Кроссмана. Конечно, это ему не было знакомо. Хотя, возможно, если бы они начали свое знакомство более традиционно, то и сам парень бы столкнулся с этим. Но в их отношениях, похоже, ничего традиционного не было. От этой мысли Кейл вдруг застыл, зажмурив глаза. Да, что-то не туда его сегодня ведёт. Связано ли это с недосыпом? Не увидев несогласия, Кейдж улыбнулась и радостно пошла в сторону нужной учительской. Альбер и Кейл следовали за ней, не задавая вопросов: у первого были свои догадки, у второго же не было желания что-либо спрашивать. Он просто шел за ней, радостный, что там его ждёт что-то кроме бюрократии. Учительская встретила их парой людей и кипящим чайником. Как оказалось, кто-то принес в учительскую торт. Это был как раз тот момент, в который Кроссман испытал страшный диссонанс. С одной стороны, он бы не отказался от торта, а с другой к ним может нагрянуть проверка совсем скоро, и, черти, что вы вообще творите... Хенитьюз посмотрел на него исподлобья, кажется, понимая его смятения. Парень толкнул его локтем, тихо прошептав: "чем быстрее сядем за стол, тем быстрее избавимся от торта". Альберу очень хотелось закатить глаза, но, видит бог, он держался. Кейдж болтала без умолку, успевая захватить все доступные человечеству темы и смешать их в одном диалоге. Она сумела поговорить о сплетнях, благодаря которым Кроссман узнал, что некоторые почему-то забили болт на свои обязанности, обсудить лучшие закуски к вину и упомянуть свою работу. Но, несмотря на все, рядом с девушкой было достаточно легко. Она могла разговорить и завлечь людей. За дискуссией никто и не заметил, как пропал торт. Кейл же заметил неладное в тот момент, когда Кейдж играючи выслала из учительской двух других преподавателей, якобы отнести некоторую утварь. В момент обстановка в комнате стала на пару градусов холоднее. Хенитьюз нахмурился, ожидая чего угодно. Возможно, это не то, что можно легко заменить, однако уметь считывать обстановку — один из главных навыков, необходимых его прошлой работе. Кейдж может казаться совершенно непритязательной личностью, особенно если учитывать их знакомство, но разве это качество может отрицать смекалку? Она должна присутствовать тем более, если девушка смогла протащить рюмки и чекушку в учебное заведение... И до сих пор не оказаться уволенной. К тому же она выбивалась среди других сотрудников. Кейл не мог забыть, как все смотрели на директора со скрытой настороженностью или, наоборот, восхищением. Его или уважали, или остерегались. Хотя с самого первого дня Хенитьюз больше сталкивался с первой ситуацией. — Кейдж... — попробовал он, перекатывая ее имя на языке, — Есть ли что-то, о чем бы ты хотела с нами поговорить с глазу на глаз? Психолог неловко заломила руки, взглядом пробежавшись по всей комнате. Ее что-то очень смущало, приводило в оцепенение. В конце концов она вздохнула и с силой растрепала свои короткие волосы, будто бы этим жестом хотела сбросить всю скованность. — Да... Да, ты прав. Поразительная находчивость, — отметила она с улыбкой, хотя в тоне ее не было весёлости. — Это касаемо семейки Фоггл. Думаю, понятно почему вы двое? Парни едва уловимо посмотрели друг на друга, кивнув головами. Кроссман продолжал легко улыбаться, но в его глазах была серьезность. Все происходящее в академии — его ответственность. Кейл легонько наклонил голову на бок, рассматривая пустую кружку перед собой. Он преподавал в классе девочки уже некоторое время. Но все эти сведения — фасад. То, что известно практически всем. Никто, кроме приближенных, не знал об исследовании. На самом же деле парни были единственными, кто находился настолько близко к окружению девочки. — Я проводила некоторые тестирования не так давно из-за попытки теракта. Кейдж покопалась в сумке, лежавшей рядом, и вытащила тонкий файл. Он был очень маленьким, внутри лежало от силы пару листов, однако заставлял напрячься. Девушка вытащила содержимое под два внимательных взгляда и покрутила его в руках. — Меня... Смутили результаты. В таких случаях информация должна доходить до родителей ученика, но я, эм-м, не смогла дозвониться до них. Кейл хотел бы шумно откинуться на спинку дивана, но сдержался. Вместо этого его губы сжались в тонкую линию. Он ведь знал. Они и сами пытались связаться с ее родителями, но все тщетно. Это совершенно ничего им не дало. — Хорошо, — отозвался директор. На его лице была лёгкая улыбка, чтобы успокоить сотрудницу, но Кейл считал в ней и обеспокоенность. — Есть ещё что-то, что мы должны принять к сведению? — Я не имею права разглашать результаты тестирования, но.. — она ещё раз посмотрела на бумаги в руках, прежде чем отложить их, — думаю, я могу сказать, что они не совсем утешительны. Общий фон хороший, но есть... Просто бр-р моментики. Больше девушка ничего не сообщила. Вскоре они с ней попрощались. После ее ухода Кейл ещё некоторое время смотрел в одну точку. В какой-то момент Кроссману даже показалось, что он слышит шевеление шестерёнок в его голове. — Все же придется расчистить квартиру. Они точно не примут жилплощадь со всем этим хламом в виде коробок... Альбер скосил глаза на парня. Тот оперелся руками на ноги и уронил лицо в ладони. Его поза казалась немного обречённой. Он мог бы посчитать это заявление странным, если бы Хенитьюз не посвятил его в свои планы. Директор поднял кружку со стола и залпом допил остававшийся в ней чай. У него постепенно начинает идти кругом голова. Несомненно, то, что собрался сделать учитель немецкого было очень рисковым шагом ещё до этого. Но теперь, когда они узнали, что девочка не одна в семье, это становилось ещё более рискованным. Они словно ходили по минному полю, толком не опробовав почву под ногами. И Кейл Хенитьюз был их главным сапером. — Подожди, коробки? Ты... Хранишь пустые коробки? — Нет? Я ещё их не разбирал. — Срань господня, Кейл... — Кроссман скривил лицо, осматривая сгорбленную фигуру Хенитьюза. — В твоём досье было указано что ты переехал совсем недавно. Это было когда, в октябре? А уже практически январь. Учитель немецкого выпрямился, потягиваясь. Его спина тихо хрустнула, и он пожал плечами. Мол, не знаю, да и с кем не бывает? — Ты невыносим. Как так можно жить? — Лицемер, — фыркнул Хенитьюз. — Знаю ведь, что ты и сам в подобном темпе живёшь. От внезапно честных слов лингвиста Альбер едва завис. Парень будто бы переключился на другую частоту, но сохранил прошлую тему разговора. Это было странно. Ещё страннее было то, что парень мог понять, о чем говорил Кейл. Между ними установилась тишина. В самом деле, а сколько ещё они собирались жить в постоянной, даже хронической, усталости, непонятной апатии и душевном холоде? Кроссман вдруг вспомнил бездушные белые стены собственной квартиры и... Не нашел в себе силы даже нахмурился. Он раньше об этом никогда не думал. Просто жил и не обращал на такое внимание. Принимал как данность. А Кейл? Кейл тоже так живёт? Ото дня ко дню, от понедельника до понедельника. У Кроссмана внезапно заболела голова. Хенитьюз, бесспорно, скрашивал его последние месяцы. Директор даже не обратил внимание на то, что когда-то будние дни были... Более одинаковыми. Но это... Об этом он подумает позже. — Кейл. — Да? — Я тебя так чертовски ненавижу. Хенитьюз безбожно открывал ему глаза на эту его сторону жизни, и он это ненавидел. Эта сторона пропахла чернилами и пылью, она качалась на волнах усталости от взрослой жизни. — Вы это так усердно обдумывали последние несколько минут? — он фыркнул, не скрывая своего веселья. Затем вдруг серьезно сказал, словно признаваясь в ответ, — Я тоже вас ненавижу. Вы заставляете меня делать эти ужасные отчёты. Директор простонал в ладони, закрыв ими лицо. Он даже не будет пытаться понять, говорил ли парень о том же, о чем и он, или о другом. — Я все ещё твой начальник. Избавь меня уже от своего присутствия, иди в кабинет. Скоро конец окна. — О, да. Меня ждет чудесный шестой класс. Восторг. Учитель немецкого поднялся с дивана, возвел глаза к потолку, словно что-то обдумывая, и вдруг отвесил шуточный поклон. Когда он поднял голову и встретился красно-карими глазами с голубыми, на его лице пролегла хитрая ухмылка. — Я откланяюсь, раз вы меня отпускаете, Ваше Высочество. Он вышел из кабинета прежде, чем Кроссман успел сказать что-либо ещё. Хенитьюз в самом деле убежал вести уроки как ни в чем не бывало. Однако директор уже не мог видеть практически ласковой усмешки на лице того. Можно ли считать, что их отношения стали лучше, чем прежде? Парень уверенно рассекал коридоры, надеясь добраться до кабинета раньше, чем прозвенит звонок с урока. Ему в самом деле не хотелось сталкиваться с толпами учеников сейчас. Парню повезло. Кейл успел влететь в кабинет раньше, чем началась перемена. Теперь у него есть ещё десяток минут, чтобы подготовить себя к следующему уроку. С тяжёлым, едва ли не мученическим вздохом он начал открывать презентацию и прочие материалы для предстоящей лекции.