Вы ошиблись номером

«Pill diet, pill diet, if they give you a new pill then you will buy it

If they say to kill yourself, then you will try it

All the makeup in the world, won’t make you less insecure»

Sippy cup — Melanie Martinez

Люди, большие похожие на зомби, нежели людей. Рассеянные взгляды, остановленная инфраструктура, дети с отклонениями — все это как наяву. На столе бардак. Столько бумаг, столько отчётов. Он шарит в них руками, надеясь зацепиться хоть за одну деталь. Что они пропустили? Местные опрошены давным-давно, и едва ли получится вытянуть новую информацию. Улицы обшарены, свои люди под видом гражданских внедрены. Су Хек безостановочно устраняет последствия и руководит отрядом. Рука зарылась в волосы двумя резкими движениями, сжимая их у корней. Возможно, проблема в другом? Маркер в руках снова чертит схемы: вот группировка, с которой все началось, вот неожиданный всплеск наркоторговли... Они даже нашли чертов вход на черный рынок! Так откуда идёт вся эта шмаль? Ну же... Вязкую слюну едва ли получается сглотнуть. Парень тянется к календарю, желая свериться с датой... И застывает. Машинально рука схватилась за носовой платок. Просто по привычке. Просто потому что кровотечения из носа стали нормой. Он откашлялся и все же взял календарь. — Прошло так много времени, — собственный хриплый голос бьёт по ушам. Каждый день — сопровождение их опергруппы, порой разговоры при консульствах. Их дело не терпит замешательств, но именно это происходило сейчас. Пока они бьются головой о невидимый барьер, погибают от психотропных веществ люди, развязываются вооруженные конфликты. Город вымирает. Словно бег по кругу — передоз, развязывание конфликта, допрос пострадавших... Умалчивание информации. «Они вообще знают какие могут быть последствия от умалчивания перед официальными лицами государства?» Парень потер глаза, слипавшиеся от недосыпа и напряжения, и снова опустил взгляд в бумаги. — Мы что-то упускаем из виду. Я упускаю что-то... Катастрофически важное. Знать язык обязаны все. Однако подобный уровень владения иностранным здесь был только у переводчиков. Так на ком лежит ответственность? — Нужно вернуться к самому началу... Здесь совершенно другой менталитет... — он прикрыл глаза, игнорируя пульсирующую боль над бровью, — Другой менталитет... Другие люди и... Другая местность. Но мы ведь имеем дело с психотропными веществами? И сейчас мы расследуем... — молчание становится настолько резким, что это можно было бы сравнить с отключением моторчика у заводной игрушки. Почему они не начали с этого первым делом? — ...расследуем те вещества, которые было бы резонно создавать у нас. Блять. Переводчик не сдерживает ругательства, лихорадочно осматривая каждый уголок небольшого кабинета. Он уже может слышать ровный, чеканный шаг сапог в коридоре и собственный учащенный пульс в ушах, когда его взгляд падает на две папки протоколов в углу шкафа. Два номера: один, с которым он работал все это время, — 18-й; и второй, который не открывали из-за ненадобности. Тот, который не содержал никакой полезной для них информации. Позади скрипнула металлическая дверь. — Офицер Ли Су Хек требует вашего присутствия. Поймали новых членов группировки. Он отстраненно кивает, не уделяя рядовому и толики внимания. Его глаза, как заворожённые, смотрят только в одну точку: «Протокол №24. Прочие сведения опрашиваемых» Переводчик хватает толстую папку со стола, подрываясь с места. Кожаные сапоги противно скрепят о пол, но он не обращает на это никакого внимания. Рядовой в дверях молча наблюдает за его действиями, не имеющий права уйти, пока не дадут волю. Проходя мимо, старший по званию кидает ему короткое "свободен" и удаляется вглубь коридора. Ему срочно нужно найти офицера. Они крупно проебались.

***

Его будит крик ворон за окном. С трудом поднявшись на локтях, парень попытался сориентироваться в пространстве. Какого черта вообще... Кейл сощурился, когда через шторы пробился тонкий луч света — фары проезжающей мимо машины. На часах и пяти утра нет, в опухшую голову лезут только саркастичные мысли о том, что просыпаться так рано входит в привычку. Крайне губительную привычку. Голые ноги опустились на холодный пол. По спине тут же пробежал табун мурашек. — Невероятное пробуждение... Одной ногой он все ещё там. Где-то во сне, на военной базе, в окружении служащих и бесконечных протоколов. Не в месте, в котором теперь носит статус гражданского, отставного военного. Парень закрыл глаза и сжал веки до белых пятен и ярких искр. Открыл. Повторил схему раз, затем два. Наконец почувствовал, что рассудок трезвеет, и смог сделать судорожный, но глубокий вдох. Сердце замедлилось, тревога отступила. Довольный тем, насколько быстро получилось заставить себя успокоиться, Хенитьюз лениво повертел головой, оглядываясь. В гостиной никого. Пустота. Что-то несоответствало. Найдя ногами тапочки и нацепив их, он встал, намереваясь найти одну потерянную душу. А вот в царстве Морфея или в завалах работы — ещё предстояло выяснить. Первым делом было решено проверить самых младших. За дверью комнаты, выделенной для детей, было тихо. Кейл осторожно приоткрыл ее, заглядывая внутрь. На большой двуспальной кровати свернулись два маленьких тельца. Хонг мирно спал, положив голову на руку сестры и поджав к себе колени. Он лежала совсем рядом, но в более открытой позе. "Они только начали привыкать к тому, что их окружает безопасность, — пронеслось где-то на затворках сознания, — Нужно будет убедиться, что они чувствуют себя достаточно комфортно" Дверь закрылась, и Кейл оставил их отдыхать. "Теперь... — думал учитель, стоя посередине белого коридора, — где он может быть?" На кухне никого оказалось, и Хенитьюз лишь бездумно щёлкнул кнопкой чайника, попозже желая выпить чая. Чая, купленного им вчера. И пока он шагал к следующей комнате, одной длинной цепочкой восстанавливал события прошлого вечера. Его рука практически легла на дверную ручку, когда в голове пронеслось самое яркое воспоминание. «У нас есть новости. А вот плохие они или хорошие решать тебе» — и этой фразой все сказано. Он как сейчас помнит смесь удивления, граничащего с шоком, и ехидного наслаждения на их лицах. Словно произошло то, что способно сломать само мироустройство. Вспомнил, как ещё час слонялся по улицам, занимая ноги ходьбой и голову бесконечным анализом. Вспомнил, как выглядывался в породнившееся лицо как в первый раз, подмечая и аккуратную линию скул, и тонкие брови, и едва выглядывающее из-за ухо темное пятно витилиго. Рука соскользнула с ручки, а лоб тяжело опустился на поверхность двери. Это ощущалось чем-то невозможным. Он просто... Он просто давно принял эти чувства, как что-то само собой разумеющееся, и жил с ними. Словно так и должно было быть. Поэтому, когда ему открыли глаза, это стало шоком. Стоило им допить чай вечером, и Кейл просто удалился в гостиную, чтобы отстоять хотя бы небольшой кусочек сна. Лишь напоследок была брошена им короткая фраза "ты только рассвет вместе с птицами не встречай", и возможно Альбер на нее даже хмыкнул, но он уже не расслышал. Голова ещё не успела коснуться подушки, а парень уже заснул. Сон был настолько крепким, что мимо него прошло и осторожное открытие двери, и тихое ворчание себе под нос, и накинутое сверху одеяло. Приняв решение, Хенитьюз зашёл в кабинет Кроссмана, сразу же обнаруживая того спящим на письменном столе. Он просто замер в дверях на долю секунду, рассматривая эту картину. Не было никаких сомнений, что кто-то просто заснул за работой. Тогда, получается, парень вырубился не так уж и давно? Тихими, кошачьими шагами подойдя ближе, Кейл опёрся поясницей на край рабочего стола и уставился на лицо спящего. Давно его голову не занимало... Столько мыслей. С одной стороны он не думал оставаться здесь надолго. Только немного отдохнуть, проанализировать свою ошибку со всех сторон и после вернуться. Но... С другой стороны ему нравилось то, что происходило сейчас, да и опека уже была взята. Кейл поджал губы, а рукой потянулся к двум золотистым прядям, так и наровившим упасть на лицо. Заправил за ухо, задержал кисть на секунду дольше чем планировал, и слегка задел пальцами темное пятнышко за мочкой. То, на которое часто заглядывался, когда мысли были в беспорядке. Тишина, повисшая в воздухе, была настолько умиротворённой, что здесь хотелось остаться навсегда. Хенитьюз плотно сжал переносицу костяшками указательного и среднего пальцев, вдохнув так глубоко, как только мог. Все происходящее... Это... — Черт возьми, — выдохнул он на грани слышимости. У него было миллион проблем, с которыми нужно разобраться, старых и новых, была отсроченная работа, куча недоговоренностей... Он сглотнул слюну, вспоминая слова своего руководящего: "Бывших разведчиков не бывает" — говорил Су Хек. Вопрос только в том, когда сыграет его ячейка. И, судя по вновь возобновишемуся делу о наркотиках, вполне скоро. Их оперативная группа, группа разведчиков, которую высылали в горячие точки. Сам парень, которого нашли случайно в одном из институтов. Его ошибка, которая вспоминается им до сих пор и которую так великодушно простил Ли Су Хек. "Это опыт. Здесь ты ничего не поделаешь, — говорил он, по-братски похлопывая по плечу, — однако служба ошибок не прощает" — заканчивал уже с лёгким вздохом и офицерской сталью в голосе. Хенитьюз снова опустил голову, вглядываясь в спящий силуэт, впервые не зная как ему быть. С тяжёлым вздохом парень покинул кабинет, вспомнив о брошенном на кухне чайнике. Проблем хоть отбавляй, а он сидит на кухне человека, в которого влюбился по воле случая, пьет чай и думает о том, как бы перекрасить эти больнично-белые стены. На удивление, это ощущалось так невероятно хорошо, что ему захотелось закрыть глаза и остаться в этом состоянии навечно. Но этому было не суждено случиться. С два десятка минут, и в коридоре раздались шаркающие шаги. В проходе повернулся Альбер. Весь его вид — словно и не спал вовсе. Волосы торчком, ворот футболки перекручен, на щеке вмятины от бумаги. Кейл поднял кружку выше, пряча в ней и улыбку, и неожиданно мягкий взгляд. Наконец голубые блюдца прояснились, и на место сонливости пришла хмурая, сомневающаяся нотка. — Ты чего не спишь? — Провожу чайную церемонию, — он повертел кружкой, удерживая спокойное выражение лица. Кроссман легонько закатил глаза и прошаркал в глубину кухни, попробовал чайник рукой и, поняв, что тот все ещё горячий, достал ещё одну кружку. Вместо чая в нее посыпался растворимый кофе и две ложки сахара. Кейл лишь понимающе кивнул — порой этой бездне в виде напитка очень не хватало сладости. До поры до времени они тихо завтракали. Однако вскоре стрелка часов перевалила за шесть утра. Кейл лениво потянулся, разминая каждую мышцу в теле, и откинулся на спинку стула. Альбер уже смотрел на него с другой стороны стола, предчувствуя какую-то новость. — Нужно снова навестить участок, — начал Хенитьюз, — окончательно устаканить все с документами, чтобы детей больше не дергали. Альбер лишь тяжело кивнул головой и залпом допил всю остававшуюся в кружке жидкость. — Тогда после академии нужно отвезти детей к Шеритт. Пускай побудут с ней и с Раоном, а мы... — А мы поедем ругаться, — закончил за него Кейл. — Именно, — затем он резко встал и с ноткой озорства быстро устремился из кухни, на ходу бросая "Чур ты сам будишь их". Кейл лишь закатил глаза, удерживая дернувшийся уголок губ на месте. Зараза. В комнате самых младших было все также непробиваемо тихо и сонно. Кейл тихо прошел и наклонился к ним, легонько теребя руками за плечи. Реакция не заставила себя ждать, и вскоре приоткрылась пара золотистых глаз — Он проснулась первой и теперь пыталась понять что происходит. Хенитьюз лишь улыбнулся кончиками губ, погладив ее по голове. — Пора собираться в академию. Наконец сообразив, она махнула головой и облокотилась ладонью о постель, помогая себе встать. Девочка посмотрела на нежелающего просыпаться брата и обратилась к Хенитьюзу. — Можешь идти... Я сама добужусь до него, — и прикрыла рот, долго и протяжно зевая. Уже покинув комнату, учитель мог слышать, как в ней тихо пыталась растолкать младшего брата Он, и как тот в свою очередь протестующе мычал. Во всей остальной квартире едва ли царил покой. Альбер вышел с полотенцем на голове, рукой указывая за спину. — Если нужна ванная – можешь идти. Полотенце на стиральной машинке возьмёшь. И, не дожидаясь ответа, ушел к себе. Потерев лицо ладонями, Кейл ещё с полминуты стоял на месте, перебарывая желание вместо ванной поваляться лишние полчаса. Но желание вымыть грязные волосы все же оказалось сильнее. Быстро найдя в ванной комнате баночку с шампунем, он открыл кран в раковине и, плеснув средство в ладони, наклонился пониже. Длина волос позволяла ему лениться и вместо лейки использовать обычный кран. Вспенив шампунь в ладонях, Кейл быстро зашкрябал пальцами. Что ж, он не Су Хек, чтобы париться с мытьём головы по сотни лет. Учитель уже хотел смыть пену с волос, когда услышал из коридора невнятный звук. Развернувшись лицом к выходу, Кейл обнаружил в нем Альбера. Он стоял там, приложив ко рту ладонь со взглядом, так и говорившим "серьезно?" — Не смотри на меня так уничтожительно. Я просто наслаждаюсь этой картиной. Стены наконец сотряслись от тихого хихиканья, которое директор уже не мог сдерживать. Весь вид Кейла был настолько комичен, что ему было плохо от веселья. Промокший ворот футболки, — причем на пару размеров больше! — капли, стекающие до локтей, пенный ужас на волосах и этот взгляд, которым он, кажется, посылал блондина на три веселые. Альбер сложился напополам, пальцами стирая приступившие слезы. Ладно, ради этого стоило пожить на свете. Ах, Таша ему не поверит, если расскажет ей. Серьезный учитель немецкого языка... Ага, как же. Кейл закатил глаза настолько сильно, что те могли поздороваться с мозгом. Он точно знает какую именно ситуацию ему будут припоминать ближайшую неделю. Ну да, это выглядит забавно. Однако это не значит, что можно оставаться неотомщенным. Пользуясь приступом смеха парня, Кейл набрал в ладошки немного воды и разбрызгал ее прямо на Альбера. Тот, не ожидая подставы, отшатнулся на несколько шагов. Смеяться он, правда, не перестал. — Ладно-ладно... Я же в рабочей форме уже. — Вот и иди дальше прихорашиваться. Он уже не обращал внимания на поспешившего сбежать директора, занявшись сушкой волос. Их дурачество вышло настолько искренним и детским, что высунувшие носы из комнаты Он и Хонг округлили глаза. Конечно, рядом с ними эти двое всегда были ощутимо мягче, но... Брат с сестрой переглянулись. То, насколько динамичны были их отношения не заметил бы разве что слепой. Едва ли эта пара, вечно напряжённая и ожидающая подвоха, вела себя так по-детски. — Шеритт и Розалин были правы... — пробормотала девочка, — они в самом деле как голубки. Хонг лишь хихикнул, утягивая сестру за рукав на кухню. Он был голоден и не планировал отсрачивать завтрак ещё сильнее! Сладкий запах уже давно доносился оттуда... И кто они такие, чтобы игнорировать эти зазывания? На столе лежали две тарелки с блинами, сверху — какой-то джем. В голове даже мысли не было о том, когда взрослые успели накрыть им на стол, ведь сами они не столь часто заботились о первом приеме пищи. Рассевшись по местам, ученики принялись за еду. В таком виде их и застали Альбер с Кейлом, зашедшие предупредить, что совсем скоро нужно будет выходить. — Только не спешите сильно, ешьте медленно. Все равно мы на машине. Я думаю, наш директор точно не допустит опоздания? — Приходить за минуту до назначенного времени твоя черта, — в такт ему парировал Кроссман. — Все равно это удобнее. Не нужно толкаться с бабулечками в автобусах. Демонстративно проигнорировав его, директор обратился к детям. — Не разбегайтесь сегодня после окончания занятий, Кейл отвезет вас к Шеритт во время своего окна. — Хорошо, — Он дожевала свой блин и поинтересовалась, покачивая ногами под столом, — Это чтобы не оставлять нас одних? — Именно. Там у вас будет хорошая компания. — Если доели, — возник Кейл, — можете идти собирать вещи. Мы отъезжаем в 6:50. Подопечные согласно кивнули и слезли со стульев. Послушно отнесли тарелки в раковину и умчались в спальню Альбера, на время принадлежащую им. Стоило им уйти, Кейл недовольно проворчал: — Угораздило же тебя директором стать. К семи уже нужно быть там, какой кошмар. — А иногда и к шести, — напомнил Альбер. — Это ещё хуже, — Кейл повернулся к парню, задерживаясь на нем долгим взглядом. Этот вызов был быстро замечен. Кроссман поймал его глаза своими, начиная излюбленную игру в гляделки. Они просто стояли на кухне, испепеляя друг друга взглядами. Единственный легальный для них способ рассмотреть глаза второго. Альбер любил эти глаза. Красно-карие, с винным переливом. Словно кто-то вставил в них неограненные камни, словно застывшие капельки крови, свернувшейся со временем. Время... То, что было отчётливее всего заметно в красно-карих блюдцах. Но ведь был в этом и азарт. Кто продержится дольше? Кто выиграет на этот раз? Максимально детская забава, однако которая имела для них большой смысл. В играх все средства хороши. Поэтому, прищурив на секунду глаза, Кейл шаг за шагом начал подходить ближе. Дистанция между ними сокращалась, а зрительный контакт даже и не думал разрываться. Зная насколько хороша могла быть выдержка блондина, Хенитьюз совсем не брезговал играть немного нечестно. Когда расстояние стало совсем мизерным, Альбер отступил на полшага назад. Кейл снова сделал шаг вперёд. Схема повторялась, пока губы учителя не дрогнули в улыбке, а поясница директора не упёрлась в подоконник. — Ты чего творишь? — в его голосе была едва заметна нотка растерянности, однако он не смел заканчивать их состязание. Оттого все эмоции, обычно столь скрываемы, сейчас были обнажены. Парень даже и не знал что чувствовать. Азарт? Смятение? Желание продолжать во чтобы то ни стало? Он невольно облизнул губы, ощущая как участилось собственное дыхание. — А что я делаю? — его довольство читалось даже за маской внешнего спокойствия, и это, дьявол его дери, было тем, что так обожал и ненавидел Кроссман. — Я задаюсь... — мышцы его шеи неощутимо напряглись, когда боковым зрением блондин заметил приближающуюся к вороту руку, — тем же вопросом. В горле пересохло. Не просто пересохло, там уже была настоящая пустыня. Однако парень не смел сглотнуть. Этот звук, громкий и столь показательный, быстро стал бы прямым доказательством того, что Альбер сдал. Что в этот раз стопроцентная победа за красноволосой бестией. — Это нечестно, — все же выдавил он, уже ощущая как тонкие пальцы крадутся вверх. — Это интригует, — парировал Хенитьюз, неуловимо быстро проходясь языком по линии губ. А затем он сделал то, от чего Кроссман наконец-то не сдержался и, сжав глаза, отбросил голову назад. — Ach komm... Gib dich endlich geschlagen — мягко прозвучало где-то опасно близко, пока ногти вжимались в кожу чуть сильнее. Только Альбер хотел что-то вставить, как из коридора послышались детские голоса. Тепло другого тела тут же пропало, уступая место воздуху. Пропал и запах чего-то неуловимо древесного. Директор разлепил глаза, вглядываясь в фигуру, застывшую в нескольких метрах. Во всей позе Хенитьюза читалось довольство выигрышем в их небольшой борьбе. — Я так понимаю, в этот раз победа за мной. Кроссман мог чувствовать как его собственная бровь дернулась. На шее и вороте все ещё зияло фантомное ощущение чужой кожи. Напряжение, возникшее из ниоткуда, быстро покинуло кухню. И вот, на пороге уже стоял серьезный и спокойный опекун. Сделав пару глубоких вдохов, Альбер отлип от подоконника и проследовал в коридор. Он упорно игнорировал громко бьющееся сердце и ещё громче звучащие мысли. Мало. Ему было чертовски мало. И Кейл, этот дьявол, просто взял и соскочил, стоило ему получить намек на желаемое! Его подергали за рукав, заставляя опустить голову вниз. — Все хорошо? — звучал вкрадчивый голос Хонга, — У тебя лицо розоватое. — Да... Все просто прекрасно, — отвечал он, кидая на Кейла обреченный, но все ещё горящий азартом взгляд. И лишь Он переводила между ними троими глаза, желая стукнуть себя по лицу. Они и вправду... Как маленькие дети. Сколько ещё эти двое смогут продолжать в таком темпе?