Вы ошиблись номером

So, she put his heart in a bag

He wouldn’t ask for it back

He didn’t want her to cry

She didn’t want to be sad

Flawless — the neighbourhood

Радостных визгов было так много, что можно было начинать бояться за сохранность барабанных перепонок. Радостный после долгой разлуки с друзьями Раон ещё долго трещал о всех делах, которые им нужно успеть сделать. И вот, трое детей уже с десять минут как затаились на последнем этаже, занимаясь только им известными вещами. Кейл просто тяжело выдохнул и опустил плечи, наконец в полной мере ощутив спокойствие за младших. Время на наручных часах неизменно шло вперёд. В его планы входило только оставить брата с сестрой на попечение подруги, но он не учел, что у него никогда ничего не шло по плану в делах будничных. — Даже не задержишься? — раздался голос из-за стойки. — Мне ещё нужно успеть вернуться в академию, — он снова сверился со временем, — и подготовить парочку документов. Не услышав ответа, парень машинально повернул голову в сторону Шеритт, и это стало главной ошибкой. Девушка просто оперлась рукой на стол, положив подбородок на ладонь. Она смотрела спокойным улыбающимся взглядом до тех пор, пока Хенитьюз не поднял руку, чтобы хмуро ущипнуть переносицу. Эти ее глаза, спокойные, но с озорной искрой внутри, словно видящие всех насквозь... — Хорошо. Думаю, я могу задержаться на чуть-чуть. — Славно. Тогда поставлю чайник. "Тогда поставлю чайник" — и здесь Кейл понял, что задержаться на чуть-чуть не получится. Похоже, подруга собиралась вытрепать из него не только последние события, но и душу. Как всегда, в своей осторожной, но любопытной манере. А рассказывать ведь было что. В конце концов, они достаточно давно не виделись. Так что теперь, сидя на кухне с чашкой в руках, — неизменно с какао, — парень пытался подобрать слова. В этот раз здесь горел основной свет вместо лампы, так что было даже непривычно. Кейл немного рассеянно поднес руку к губам, пребывая в задумчивости. Его отвлек звон — Шеритт поставила вторую кружку рядом и села с другой стороны стола. — Ну? Что у тебя есть для меня? Хенитьюз наклонил голову в сторону на дюйм. В ней взвешивались все события и решалось какое же из них самое безопасное. Спустя полминуты неутешительный вывод напросился сам: плохо было все. Поэтому он начал с самой, по его мнению, обыкновенной ситуации, не замечая, как девушка начала подносить кружку ко рту. — Возможно, я влюбился. Кейл ещё пару секунд побуравил взглядом стену, и только теперь решил развернуться к собеседнице. Бровь тут же приподнялась в вопросе. Девушка застыла, держа кружку у самых губ. Она резко подняла один палец вверх, прося подождать, отодвинулась и двумя шагами дошла до столешницы. Кейл молча наблюдал за тем, как Шеритт резво осушает стакан воды, не понимая что такого сказал. Почему у всех такая бурная реакция? Когда стакан с громким стуком оказался на столе, владельца гостиницы положила руку на горло и попробовала откашляться. Только теперь она открыла рот и объяснилась: — Какао, — из ее горла снова раздался хрип, — Не в то горло потекло, зараза. — М. Бывает, — парень отвернул лицо в другую сторону, вообще не представляя, что говорить дальше. — Кейл. Какой же ты камень, — слова девушки звучали практически обречённо и с лёгким укором, — Ты только сейчас понял это? Розалин уже месяц лукавит в вашу сторону, за спиной называя голубками. Шеритт положила ладони на лицо и устало простонала. Отношения этих двоих было выше ее сил. Оставалось только надеяться, что Альбер будет настойчивее. — Это... Тяжелее, чем я думал, — он упорно игнорировал часть с "голубками". Девушка скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как Кейл время от времени поджимал губы и задумчиво тарабанил по столу. Из женской груди вырвался усталый вздох. — Есть какое-то "но", верно? — Верно. Я ведь... По сути обманывал его все это время? — У тебя не было выбора. Контракт о неразглашении же все ещё действует? — Да, но это другое. Хенитьюз снова нахмурился. Рядом скрипнул стул. Шеритт села рядом, неизменно подперев щеку ладонью. — Такие ожесточенные схватки сердца и разума я ещё не видела. Ты всегда такой... Такой сложный, когда дело доходит до чувств. Просто чего ты хочешь? — Я не знаю, — Кейл тяжело откинулся на спинку, рукой массируя глаза. Этим жестом он будто бы пытался смахнуть всю накопившуюся усталость и непонимание себя самого, — Ты же знаешь, что меня могут позвать на исполнение в любой момент? Возможно, без права на разглашение. И что делать тогда? Шеритт молчала, внимательно слушая его спокойный, степенный поток рассуждений. — Оставить тут, даже не попрощавшись? Ты ведь чувствовала это на себе. Знаешь, каково это. А он... Смышленный, сам догадается. Если повезёт — отпустит свою привязанность. Однако это только если не будет чувств. Но ведь... — Погоди. Ты очень... Далеко просчитываешь. Кейл... Это выше моей компетенции говорить "все будет хорошо", — она замолчала, разглядывая причудливые узоры на скатерти, — Просто попробуй хоть раз жить моментом. Не думай, что обманываешь его, и позволь себе быть счастливым. Ты ведь... Ты ведь чувствуешь? Что это не односторонне. — Поэтому и переживаю. — Поэтому и переживаешь. Шеритт подняла кружку и отпила сладость внутри. Без задней мысли. Просто чтобы занять руки. На момент ее озарило. — У тебя ведь есть основания обдумывать настолько? Ты не был бы таким осторожным, если не... — То дело снова возобновилось. Если смотрела новости, слышала о положении в соседней стране недавно. —О дьявол. Это все объясняет, — конец фразы вышел ненамеренно глухим. Голос начал садиться сам по себе. Она смотрела на то, как давний друг буравит взглядом стену уже битую минуту, и не могла подобрать слов. Когда парень выходил из гостевого дома, девушка вышла его проводить. Она молча смотрела, как он машет на прощание в окно детям и как открывает дверь такси. Только тогда хозяйка осмелилась заговорить. — Кейл. Когда придется выбирать, сделай тот выбор, о котором не пожалеешь. Он ничего не ответил. Фраза повисла в воздухе и оставалась там, даже когда машина выехала из двора.

***

— Ты долго. — И вам здравствуйте, — ярко улыбнулся Кейл, заставляя Альбера покривиться. — Ладно, не суть важно. Я отдал Таше часть своей работы. Мы можем ехать как только закончится последний твой урок. Учитель прошел к небольшому диванчику и свалился на него. Его глаза лениво обвели кабинет, куда дольше задерживаясь на рабочем месте Кроссмана. Настоящий хаотичный порядок. Все вроде бы расставлено по своим местам, есть чистота, но чувствовалось в этом что-то... Живое. Он поднял глаза выше, на хозяина кабинета. Альбер уже не обращал на него внимания, погрузившись в работу. Либо усердно делал вид, что не замечает на себе долгий липучий взгляд. Возможно, Шеритт была права. Он упивался этим покоем, возможностью передать контроль в чужие руки, и наслаждался затянувшейся игрой, в которой нужно подтрунивать оппонента. И теперь они просто сидят здесь. Потому что так привычно. Кейл развернулся, подавляя в себе навязчивое желание прикоснуться. — Мне пора идти. — Уже? — голова Альбера приподнялась лишь на мгновение, затем возвращаясь к бесконечным бумажкам, — Тогда иди. Зайдешь ко мне после последнего. — Ага. Быстрые шаги. Хлопок двери. Ручка выпала из рук. Кроссман откинулся на спинку стула, ещё с минуту пяля в закрывшуюся дверь. Парень потер шею ладонью, отмечая насколько же в кабинете жарко. Слишком сильно, чтобы это выносить. И с этим пора что-то делать. Эта мысль ненавязчиво крутилась на фоне и во время заполнения документов, и на плановом совещании, и когда они уже сидели в машине, направляясь прямиком к полицейскому участку. Она была там даже когда Кейл ласково угрожал ответственным за их дело, а он сам охотно ему помогал. Наоборот, в этот момент она стала лишь сильнее, разрастаясь по всей голове, в конце концов становясь невыносимой. В тот момент они стояли перед участком. В тот момент, когда Кейл в последний раз просматривал выданные ему бумаги, в которые были вписаны его и детей имена. Он остановился прямо на порожках участка, вглядываясь в строки. Парень натягивал рукава мартовской куртки пониже, пряча их от холодного воздуха. — Отлично... Теперь можно заняться перевозкой их вещей. Что думаешь насчёт той дальней комнаты? Она бы идеально подошла для них, — он остановился, чтобы посмотреть на Кроссмана, молча съедающего его глазами, — Ты чего? — Ничего. Невыносим ты. Парень не успел вставить ни слова, когда Альбер притянул его за капюшон и столкнулся с ним своим лбом. Кейл мог ощутить, как весь кислород вышибло из лёгких за один раз. Он прошел через тонкую щелку между губами приглушённым звуком. Чужая кожа ощущалась теплом, медленно распыляющимся жаром. И когда красно-карие глаза приоткрылись, сразу же наткнулись на голубые. Хенитьюз мог бы поклясться, что видит каждую дрожащую ресничку на веках, каждую вкрапинку в зрачках. Невольно для себя парень застыл, разглядывая и запечатлевая в памяти каждую деталь. Руки Альбера все ещё сжимали края его капюшона, то ли помогая директору удержать Кейла на месте, то ли собственное равновесие. На третий рваный вдох Хенитьюз приподнял руку, потянувшись ей к бледноватому лицу. Кончики пальцев едва дотронулись до выглядывающего из-за уха пятнышка. Сначала легонько, щекотящим и пробирающим до костей движением. Затем настойчивее, оглаживая подушечками, словно желая выточить в памяти кажду шероховатость. Он обводил контур, потом заполнял его скользящими движениями, не замечая, что Кроссман давно застыл. Парень просто стоял, прикрыв глаза и выдыхая горячий воздух в чужое лицо. Когда поглаживания прекратились раздался хриплый голос: — Нам пора ехать. — Да, — рассеянно согласился Альбер, силясь собрать мысли в одну кучу, — Да, пора. Они медленно отсранились, явно не горя желанием прерывать момент. Однако у них было ещё много работы и очень мало времени. Руки, лежащие на капюшоне, медленно разжались и опустились, лишь на момент застывая в неопределенности. Кейл прищурился, разглядывая директора. На момент на лице расплылась ехидная улыбка. — Если мы начнем оправдываться перед детьми, они обязательно надумают себе что-нибудь... Крайне интересное. И двинулся к машине, как ни в чем ни бывало, оставляя Кроссмана стоять на ступеньках.