Вы ошиблись номером

«Ты туда хочешь уйти

И можешь даже и не приходить

Ну кому я вру

Прости, прости, вернись

Я не хочу без тебя жить»

Муза — нервы

На лице Су Хека растянулась улыбка. Такая, по которой всегда можно было опознать — проблемы есть и их много. Он потянулся к дверной ручке, закрывая за собой дверь поплотнее. — Кейл был прав. Офицер убрал волосы с лица одним размашистым движением и подошёл поближе. Чон Су и Кейл проследили взглядом его приближение, полностью сосредоточенные на словах главного. — В той тюрьме сейчас полный бедлам. Ответственные за инцидент с наркоторговлей сбежали. Нужно поднимать работающих. Ли Су Хек помассировал пальцем точку между бровями, тут же заслуживая несколько увесистых хлопков по плечу. Кейл глубже уткнулся в документы. — Надо ехать на тот завод. Его оцепили? — Давно. Там уже работают. — Снова работаем как раньше? Я даже соскучился по этому, столько времени прошло! Хенитьюз глубоко вздохнул. — Даже не знаю хорошо это или плохо, — тонкие пальцы потарабанили по столу, — По крайней мере, теперь у нас есть с чем работать. — Да. А ещё нужно сделать тебе документы. Допуск к делу и прочее. Работа закружилась. В кабинет заходили и выходили самые разные люди: некоторые с докладами, некоторые вызывались сюда для поручений. Были те, кто признавали в Кейле бывшего переводчика. Они уважительно здоровались, обменивались рукопожатиями. "Так вы снова с нами?" — звучало от них. Чхве Чон Су каждый раз приходилось сдерживать смех, когда он видел проскакивающую надежду в их глазах. Если Кейл работал с ними шанс на успех значительно повышался, а работа облегчалась. Ценный кадр, что ещё сказать. Правда они не видели, как улыбка на кончиках губ сменялась прищуром и замотанным лицом. — Долго они это повторять будут?... Чхве Чон Су наконец не сдержался, заливаясь смехом. Красно-карие глаза обратились к офицеру за поддержкой, но тот тоже улыбался. — Они просто рады. — Пускай порадуются на моих похоронах, — звучало ворчание в ответ, вызывая новую волну смеха. Правда вот, когда троица оказалась на месте, смеяться уже совсем не хотелось. Обгоревшие стены или вовсе их отсутствие не внушали доверия. Люди сновали, как в большом муравейнике — у каждого своя роль и свое поручение. Лента, оцеплявшая участок, приподнялась, пропуская троицу. К ним тут же подскачил человек. Он приложил руку к голове, первым делом отдавая честь, и только потом начиная говорить. — Офицер Ли Су Хек! Как мы рады, что вы прибыли. — Я тоже рад вас видеть. Со мной люди, уже принимавшие участие в подобном расследовании. Куда нам идти? — Я проведу. Сейчас часть группы расследует остатки склада, нужна помощь. Они двинулись вглубь завода, то и дело замечая следы взрывов и бушевавшего здесь пожара. — С виду завод как завод. — Хотя местоположение настораживает, — Кейл посмотрел на наручные часы. Чтобы добраться до сюда им понадобилось четыре с половиной часа. Время снова клонилось к вечеру, а значит уже прошли сутки. Сутки, как он не передавал своей семье ни весточки. Работать, когда всей его семьёй была команда, было проще. — Встречали материалы на других языках? — Да, их полно. На месте уже работает несколько штатных переводчиков, но у них... Мало опыта. Бровь Ли Су Хека приподнялась. — Интересно. — Они новенькие. Только прибыли из военных академий. Впрочем, вы сейчас увидите, — мужчина тушевался все сильнее. Ему совсем не нравился взгляд офицера и то, как шедшие за ним парни резко отвели взгляды, с интересом начав разглядывать стены. — После осмотра я покажу вам, где можно остановиться. Мужчина остановился в большом проходе, рукой показывая на местность позади. Высокие стеллажи, обломки на полу, торчавшая арматура. Когда-то наполненный склад сейчас казался совсем запустелым. Внутри уже ходили рабочие в форме. Окинув всю эту картину быстрым взглядом, Кейл уверенно двинулся внутрь. Мужчина поднял руку, желая что-то сказать, но его остановили. Ли Су Хек положил руку ему на плечо. — Не мешайте ему. Он знает, что делает, — на его лице появилась улыбка. — Лучше покажите мне своих новеньких. Чон Су, иди с Кейлом. Может понадобиться грубая сила. — Есть. — Так что? Веди. Су Хек похлопал по плечу мужчину, и тот скомканно улыбнулся. "Какая же у него тяжёлая ладонь!" — думал он, направляясь к группе "птенцов". В глубине стеллажей стояло четверо парней, ещё совсем юнош. Они вяло перебирали пакетики и материалы, на полу валялись перчатки и фуражки. Ли Су Хек оглядел их, складывая руки на груди. — Эти что ли? — Да. Он хмыкнул и прошел вперёд, кидая мужчине короткое "свободен". Тот постоял ещё пару секунд, не уверенный, насколько безопасно оставлять их наедине. До него долетали слухи о "жёсткой хватке" офицера.. Ли Су Хек прошел ближе к парням, остановившись в нескольких метрах. Четыре пары глаз медленно поднялись и посмотрели на него в упор. "Они точно учились в академии?" — Назовитесь. Как оказалось, перед ними были младшие переводчики. Он выслушал их имена, а затем поднял пару протоколов с пола. — Почему не в перчатках? Фуражки поднять с пола и надеть. Один из них нахмурился, почесывая затылок. — Ну и для чего? Мы все равно здесь одни. — Тридцать отжиманий. — Что? — Сорок. Перечить маме будете. Здесь же — исполнение. Парень неуверенно перекинулся взглядами с товарищами и медленно начал оседать на пол, пока офицер читал один из переведенных ими материал. — Кто переводил? — Я. — Кто "я"? — ***, младший переводчик... Ли Су Хек, повернулся лицом к говорящему. Отжимающийся юноша же оказался за его спиной. — Почему оформлено не по протоколу? — он стукнул его папкой по голове, — А ну-ка присоединяйся к товарищу. Офицер сел на спину одному из отжимающихся и продолжил читать. — Не умеете — научим, — он сделал паузу, — а не хотите — заставим. Таковы наши законы, пареньки. Тем временем, на несколько стеллажей вбок, стояла пара парней. Чхве Чон Су прислонился к стене, заскучавший из-за своей ненадобности. Отвлекать Кейла от работы себе дороже, вот и оставалось стоять себе тихонько. А вот у красноволосого работа шла полным ходом: на лице иногда проявлялась нахмуренность, чаще — задумчивость. Многое сырье ему уже было знакомо. Вопрос только был в том, как они привезли его сюда в таком количестве. Кейл заторможенно поднял руку, махнув ей в сторону брюнета. — Чон Су, доложите старшим, что нужно отследить маршруты их движения и транспорт. Не все сырье можно было создать или приготовить здесь. Часть провозили. — Думаешь, что так можно выйти на них? — Возможно. — Тогда я сейчас. Стоило ему отойти, и Кейл опёрся лбом о металлические балки полок. В глазах уже мигали бесконечные строчки текста. Он сжал пальцами переносицу. Интересно, как там сейчас дети? Как сейчас в целом дома? Парень соврал бы, если бы сказал, что абсолютно не волновался. Конечно, какая-то рациональная его часть упрямо говорила "Альбер взрослый человек, он поймет и за детьми приглядит!", но другая, новая и ещё им не опознанная, противоречила. "Ничего, — думал Кейл, поджимая губы, — здесь не так уж и много осталось. Дальше моя помощь не будет так нужна, и здравствуй, отдых" — Кейл! — Чон Су выскочил из-за полок, — Там молодняк не справляется. Су Хек сказал, что они сильно накуролесили. — Иду. Достанешь пока пакеты с самых верхних полок? Их тоже надо посмотреть. Он пошел в ту сторону, из которой вернулся Чхве Чон Су, на ходу поправляя перчатки. Хенитьюз не повел даже бровью на вид упражняющихся парней. Возможно богатенькие отцы снова засунули своих сыновей в училища и академии. Его руки уже методично перебирали протоколы с полностью неверным оформлением. Он просто занялся тем, чем занимался за последние сутки больше всего. Су Хек возник за его спиной бесшумно. — Кажется, тебе снова накинули работки. — Потому что понабирают всяких... Идиотов, — донеслось ворчание на грани слышимости. Пареньки за их спинами совсем приуныли, но на них никто не обращал внимания.

***

Две пары ног, свешенные со стула, вяло качались невпопад, а две пары глаз тускло наблюдали за перемещением самого старшего на кухне. Вчерашний день они были сами по себе большую часть дня. Первая его половина была потрачена на сборы и веселые обсуждения приближающихся событий, вторая — за попытками понять что же пошло не так. Альбер вернулся позже чем обычно, уставший и понурый, но все равно заставляющий себя улыбаться. На их вопросы, где же Кейл, он так и не ответил. Они поняли и сами — расспрашивать и дальше лучше не стоит. Кейл был достаточно занятым, но он абсолютно всегда находил время для них. И именно это встревожило всех. Ни в тот, ни на следующий день они не слышали от него ровно ничего. Он видела по глазам Кроссмана, что у него есть догадки, и это успокаивало ее лишь чуть-чуть. В конце концов встревоженный вид блондина тоже нуждался во внимании. Когда парень в очередной раз проходил мимо их стола, она схватила его за руку, вынуждая посмотреть на себя. — У тебя... Все точно хорошо? Он только ласково улыбнулся. — Все хорошо настолько, насколько это возможно. Девочку этот ответ не устроил, но допытываться она не стала. Брат рядом на секунду отвлекся от слежки за минутной стрелкой, прислушиваясь к диалогу. Время внезапно стало словно пластилиновым, замедленным. Все, что ему оставалось, — наблюдать за часами, надеясь, что время потечет хоть на капельку быстрее. Тоска, поглотившая кухню, въедалась в белесые стены. Она неотвратимо заполняла собой все пространство. Хонг снова покачал ногами, озираясь по сторонам. — Тебе чем нибудь помочь? Альбер на секунду завис, придумывая чем занять ребенка. В руки не ложилось ни одно дело, вещи вываливались из пальцев, а обычно складные мысли не выстраивались в одну цепочку. Блондин пооглядывался по сторонам, силясь найти занятие для ребенка. Он ласково улыбнулся Хонгу беря в руки стаканы: — Можешь пока серверовать стол. Он, хочешь помочь брату? — Кроссман потянулся к верхним шкафчикам. — Вам какие кружки? — Вон ту, с красным донышком, — Хонг указал пальцем на самую верхнюю полку. — А мне вон ту. Руки Альбера потянулись сначала к кружке, на которую указала Он, и только за тем к кружке с красным донышком. Он стояла так высоко, что Кроссману пришлось даже встать на носочки. Пальцы практически дотянулись до верхних крана кружки, но в самый последний момент, когда цель была уже так близко, рука , на которую он облокачивался, заскользила по столешнице. Альбер успел ухватиться за кружку, но по инерции сделал пару шагов назад. Посуда выскользнула из рук, с громким стуком разбиваясь о пол. Звон раскалился по всей кухне. Казалось, что каждый присутствующий в этой комнате затаил дыхание. Следом за пронзительным грохотом настала тишина, которая была ещё звонче этого шума. Альбер испустил тихий выдох. — Сейчас принесу веник. Дети молча смотрели за тем, как он удаляется в коридор. Вид из опекуна показался им очень нервозным, скорее даже понурым. Они никогда не видели его таким растерянным?... Он пыталась подобрать верное слово, но ни одно не шло на ум. Она опустила свои золотистые глаза на пол, и в них тут же отразились все осколки, лежавшие на полу. " Разбитый. Вот какой он сейчас"— нужное сравнение наконец-то пришло в голову. Ее взгляд переместился на брата, когда подёргал ее за рукав. — С ним точно все будет в порядке? — его голос так и сочился неуверенностью. — Я... Я не знаю... Их голоса стихли, стоило фигуре Кроссмана снова появиться в дверях. Он методично, механическими движениями начал подметать осколки, предварительно отодвинув двух детей немного назад. Даже в таком состоянии он все равно продолжал беспокоиться за их безопасность. Это осознание грело где-то внутри. Однако этого не было достаточно, чтобы наполнить так внезапно образовавшуюся пустоту. — Я так полагаю, — Проговорил Альбер, выбрасывая остатки стакана в мусорное ведро,— придется взять другую кружку. Следующие пол часа прошло в замороженном ожидании. И оно было оправданно: совсем скоро, около одиннадцати вечера, замок в дверной скважине провернулся дважды. Ножки стула тут же проскрежетали по полу. Хонг подорвался с места и быстрым шагом прошлёпал своими босыми ногами к двери. В прихожей тут же раздались голоса. Его старшая сестра развернулась в сторону выхода, куда более неуверенная. Не тонкие ручки были крепко прижаты к груди, она глянула в сторону Кроссмана, улыбнувшись кончиками губ. В этой улыбке сквозило все: от молчаливого понимания до предложения присоединиться к ним. Затем девчушка тоже встала со своего места, и через пару мгновений в прихожей добавился один голос. И лишь Альбер оставался на совем месте, пытаясь справиться с уроганом своих чувств. В нем все ещё бурлила жгучаяя обида, которую он подавлял со вчерашнего дня, но вместе с тем было в нем и что то другое — липкое переживание за родного человека, весточки от коего они так и не получили за прошедшие двое суток. Парень понял, что момент настал, когда голоса в прихожей стихли, и он смог расслышать от Кейла тихое "Идите пока в свою комнату". Он медленно поднялся со стула, складывая руки на груди и облокачиваясь на угол стола. В проходе появилась сгорбленная фигура Кейла, куда более уставшая, чем парень запомнил с последнего раза. Хенитьюз текуче прошел к столешнице, сохраняя молчание. Кроссман только слышал, как зажурчала вода — Кейл наполнял стакан из графина. Альбер провел плечами в попытке смахнуть с себя напряжение, плотно обволакивающее кухню. Повисло молчание. Атмосфера сгущалась все сильнее, оподая между ними. Блондин мог слышать, как Кейл попытался вдохнуть, но воздух застрял где-то по пути, так и не доставая до лёгких. — Пока меня не было... — тихо начал он, — Все было хорошо? — Да. Настолько хорошо, насколько это возможно. Кроссман отвернул голову в другую сторону, к стене, так что Кейл не успел поймать его взгляд. Учитель наконец то развернулся к нему лицом, размещая логти по двум сторонам от себя. Он практически в первый раз в жизни он не находился со словами и не знал что сказать. Это понимание неуютно заскользило между ребрами, сдавливая все внутри, подобно ядовитой змее. Хенитьюз понимал, что фактически он поступал так, как было нужно. Однако ничего не мог с собой поделать, потому что в какой то момент люди, жившие в этой квартире, стали для него гораздо важнее чего либо другого. Выбор, перед которым его ставили каждый чертов раз, выжимал его всухую. Кроссман сделал глубокий вдох, как будто только что пробежал марафон. Затем он заговорил, медленно, с расстановками, точно констатировал факт, а не выговаривал все переживание, накопившиеся за последние два дня. Блондин пытался смирить ту обиду и злость, ведь понимал ситуацию Хенитьюза, но кажется, больше ничего не мог с собой поделать. — Я уже в курсе той твоей "первой работы" , и хорошо понимаю, что это твое личное дело, — Альбер наконец развернулся к Кейлу лицом, ловя своими глазами его. Следующие его слова прозвучали то ли с большой усталостью, то ли с плохо скрываемой злостью. — Но каждый чертов раз, когда я думаю, что мы вроде как прошли какой то определенный этап, ты, блядь, просто растворяешься! Они стойко выдерживали зрительный контакт, больше не желая его разрывать. — Я честно не знаю как реагировать на твои внезапные... Пропажи? Выкиды? — С каждым шагом блондин все ближе подходил к Кейлу, все так же стоявшему рядом со столешницей и выслушивающему его слова, — Мы действительно переживали за тебя. И дело даже не в том, что у нас сорвалось свидание или в чем то прочем. Дело в том, что мы даже не знали что, черт возьми, с тобой случилось! Дети места себе не находили. Последний шаг. Он наконец то, подступил вплотную к парню. И теперь между ними были жалкие сантиметры. Альбер судорожно выдохнул, растеревая последние крупицам своего спокойствия. Он больше и не пытался сдерживать себя — уграган чувств, бурлившиз в нем все это время, наконец нашел свой выход. — Ты сводишь меня с ума, — Это звучало так сокрушенно, словно Кроссман признавал всю свою слабость перед Кейлом. Эти слова заставили Хенитьюза застыть на месте. Он просто продолжал наблюдать за действиями блондина, не желая его прерывать. Альбер подступил на ещё один крохотный шаг, разбивая в крохи то мизирное расстояние, остававшееся между ними. Его пальцы резко вцепились в грудки Кейла одним размашистым движением привлекая его к себе. Они столкнулись губами — размашисто и немного грубо. Кейл мог чувствовать насколько сильно пальцы Кроссмана сжимаются у него на рубашке. Они целовались как в последний раз, все сильнее распаляясь. Руки Альбера лежали уже где то на чужих лопатках, притягивая к себе все сильнее и сильнее. От порыва эмоций хотелось закрыть глаза, и наверное, не открывать их никогда. Пальцы Кейла зарывались все глубже в волосы Кроссмана. В этот момент он чувствовал его так глубоко и хорошо, что, кажется начал сливаться с ним воедино. Сухость его губ ощущалась слишком отчётливо, но все эти мысли как одна выпрыгнули из головы, когда пальцы на лопатках начали ритмично поглаживать его спину. Время потянуло тягуче, словно патока. Они разделяли этот момент, забываясь в нем и желая растянуть его как можно дольше. Забылось все: и работа, и чертов завод, и чертов контракт на ремонт академии. Здесь и сейчас существовали только сухие губы, ненавязчивые поглаживания по спине и мягкость золотистых волос.