Паутина воспоминаний

Холодный ноябрьский ветер ворвался в кофейню вместе с очередным посетителем, заставив Питера вздрогнуть. Он не поднял глаз, сосредоточенно вытирая блестящую поверхность стойки. Шесть утра, смена только началась, а он уже чувствовал себя выжатым, как лимон. — Капучино с двойной порцией эспрессо. И этот маффин с черникой, — прозвучал низкий, немного хриплый голос. Питер кивнул и, наконец, поднял взгляд. И, как уже бывало много раз за последние недели, его взгляд столкнулся с парой пронзительно-голубых глаз. Зимний Солдат. Баки Барнс. Он приходил сюда почти каждый день, всегда один, всегда заказывал одно и то же. Сначала Питер внутренне цепенел от страха, но теперь этот страх сменился странным, тягучим любопытством. — Хорошо, сэр, капучино и маффин, — тихо сказал Питер, пробивая заказ. Его пальцы чуть дрожали. Барнс не отошел от стойки. Он стоял и молча наблюдал, как Питер работает с кофемашиной. Это было не грубо, не вызывающе. Скорее… изучающе. — Ты Питер, да? — вдруг спросил Баки, кивнув на бейджик. Питер резко дернулся, едва не расплескав молоко. — Да. Питер Паркер. — Я Баки. Джеймс Бьюкен Барнс. — Я знаю, — тут же выпалил Питер и тут же покраснел. — В смысле… я читал новости. Раньше. Уголок рта Баки дрогнул, почти как улыбка. — Не всему, что там пишут, стоит верить. Он забрал свой заказ, кивнул и ушел к своему привычному столику у окна, оставив Питера в смятении. С этого дня их утренние ритуалы изменились. Баки начал не просто заказывать кофе, а обмениваться с Питером парой фраз. О погоде. О том, как тот умудрился пролить сироп на фартук. О книге, которую Питер читал за стойкой в редкие спокойные минуты. Однажды ночью, патрулируя крыши в своем новом, сшитом на скорую руку костюме, Человек-паук наткнулся на зачистку небольшого арсенала оружия, которую проводил сам Баки Барнс. Не как Зимний Солдат, а как агент, работающий на правительство. Они действовали молча, почти синхронно. Паук обездвиживал паутиной, Баки эффективно и без лишнего шума нейтрализовал. Когда все было кончено, они стояли на крыше друг напротив друга, городской гул был единственным звуком между ними. — Ловко ты это делаешь, — сказал Баки, разглядывая паутину, прочно сковавшую троих бандитов. — Не похоже на стандартное снаряжение Щ.И.Т.а. — Самоделка, — бодро ответил Питер, стараясь изменить голос. — В гараже валялись радиодетали. Баки шагнул ближе. Лунный свет серебрил его металлическую руку. — И кофе по утрам варишь, и по крышам скачешь. Разносторонний парень. Питер замер. Он понял. Понял, что Баки знает. Следующим утром в кофейне Баки подошел к стойке не в семь, как обычно, а почти перед самым закрытием, в десять вечера. Питер был один, мыл посуду. — Кофе уже нет, мистер Барнс, — сказал Питер, не оборачиваясь. Он чувствовал его присутствие кожей. — Я не за кофе, — Баки положил на стойку небольшую, явственно пахнущую едой картонную коробку. — Принес тебе поесть. Ты вчера на смене ужинал каким-то батончиком. Это не еда. Питер обернулся, пораженный. Он смотрел то на коробку с едой, то на серьезное лицо Баки. В его глазах стояла такая усталость и такое одиночество, что Баки, видевший это выражение в зеркале бесчисленное количество раз, не выдержал. — Пойдем, — тихо сказал он. — Пройдемся. Если хочешь. Они шли по пустынным ночным улицам Бруклина, и Питер, сам не понимая почему, начал говорить. Не обо всем, конечно. Не о Мэй, не о Тони Старке, не о заклинании Стрэнджа. Но он говорил о том, как тяжело быть никем. Как больно, когда тебя не видят те, для кого ты был всем. — Я понимаю, — голос Баки был тихим, но твердым. — Мое прошлое… его стерли. Переписали. А твое… у тебя его просто отняли. По-своему, это еще хуже. — А как вы… как ты с этим справляешься? — спросил Питер, глядя на него. — День за днем, — ответил Баки. Они остановились у подъезда Питера. — И находя тех, кто не дает тебе забыть, кто ты есть. Даже если они сами не помнят этого в деталях. Он посмотрел на Питера, и в его взгляде было что-то новое. Не жалость. Признание. Понимание. — Завтра приду за капучино, — сказал Баки. — Не пролей. Питер улыбнулся. Впервые за долгие недели улыбка была настоящей. — Постараюсь. Когда дверь за Питером закрылась, Баки еще несколько минут стоял на холодной улице, глядя на свет в окне его квартиры. Он сжал металлическую руку в кулак, потом разжал. В его памяти всплывали обрывки: смех Стива, запах дыма и пороха, холод криокамеры. И теперь — новый образ. Усталые карие глаза, неуклюжая улыбка и чувство, похожее на тихую гавань после долгого шторма. Он повернулся и пошел прочь, но на этот раз не чувствуя тяжести семидесяти потерянных лет. На этот раз у него была причина вернуться. Всего лишь на чашку кофе. И, возможно, для чего-то большего.