Портрет несовершенства

Жизнь в гарнизоне Архичи для десятилетнего Ильи была размеренным миром, выстроенным по армейскому уставу. Подъем, школа, прогулки по сопкам, беготня в сторону части по трубам, игры в фишки в их штабике под большим сухим деревом, вечерний приход отца из части, семейный ужин, выполнение домашнего задания, проверка его с папой, неизменный поцелуй перед сном. Этот распорядок был незыблем, как смена караула у КПП. Вот и сегодня, прийдя с прогулки, Илья уже готовился к ужину, как вдруг привычный быт нарушился. В их квартире появился чужой мальчик. Тимофей. Арми знал его. Красивый, колчаливый кучерявый мальчик что вечно хвостом зодил за своим отцом художником лукой руководителем офицерского клуба. Его привел отец. Тимофей был бледным, с огромными зелеными глазами и каштановыми кудрями. Он молча стоял в прихожей, словно призрак. Пока мальчик мылся в ванной, родители, Виктор и Женя отозвали Илью в сторону и тихо, строго объяснили: – Илюша, это Тимофей. С ним случилось горе. Его отец несколько недель назад умер. Мальчик погостит у нас одну ночь. Не говори с ним о его отце понял? Он очень расстроится. Просто дадим ему понять, что здесь безопасно и уютно. Скоро за ним приедут. – Кто приедет? Дедушка? Или его папа? – наивно спросил Илья. Женя на секунду смутился, подбирая слова. – Ммм… - Специальная служба, - просто ответил Виктор. Илья застыл в шоке. - Детский дом? - Да, - поосто ответил Виктоо, а затем добавил. - Не говори с ним об этом. Сердце Ильи сжалось от непонятной жалости. Он знал что в детском доме живут одинокие дети у которых нет ни папы ни отца. Никому не нужные. Грустные. Бедные дети. – Нам пока его нужно приютить, – добавил Женя , – И не обижать. – Я не собирался! – искренне возмутился Илья. Когда Тимофей вышел из ванной, чистый в пижаме Ильи, которую он толком поносить не успел как она стала ему мала с его то усиленной тягой к росту ввысь. Папа позвал их обоих к столу. Ужин с родителями, компотом и блинчиками с мясом прошел почти молча. Их познакомили, и Илья, желая снять неловкость, бодро сказал: – Я тебя знаю! Мы в одной школе учимся, ты на класс младше. Тимофей лишь молча дергул плечами, сознаваясь. После ужина Женя отправил Илью делать уроки в комнату, а с Тимофеем сам сел заниматься на кухне. Позже они оба пришли в комнату ильи. Папа велел мальчикам ложиться спать «валетиком» в кровать Ильи, а сам устроился за письменным столом, проверяя тетради. Проверив уроки, он пожелал ребятам спокойной ночи, поцеловал Илью в лоб и, уже собирался уходить,но… – И Тимофея тоже нужно поцеловать! – настоятельно прошептал Илья, видя, как огромные глаза омпги в полумраке наполняются влагой. Папа смутился, но, встретив этот полный тоски и надежды взгляд, не выдержал. Он наклонился и быстро, но нежно поцеловал Тимофея в лоб. – Спи спокойно. В темноте и тишине комнаты Илья сначала слышал только ровное дыхание отца за стеной. Но вскоре до него донесся другой звук – сдавленное, глухое хныканье в подушку, которое Тимофей отчаянно пытался заглушить. Жалость снова накатила на Илью, острая и щемящая. Он тихо пробирался под одеялом и оказался лицом к лицу с Тимофеем. Не говоря ни слова, Илья обнял его. – Не плачь, не плачь, – прошептал он, повторяя слова, которые, как он думал, должны утешать. – Лука теперь на небе. Но Тимофей лишь громко всхлипнул и выдохнул в его плечо слова, от которых у Ильи похолодело внутри: – Он не на небе… Он в земле.