Портрет несовершенства

На следующее утро Женя разбудил мальчиков, чтобы собрать их в школу. Тимофей, сразу же встал с кровати и сонно хлопая глазами, начал молча натягивать колготки, а потом отправился в ванную чистить зубы. Илья же, как всегда, лишь заворчал и зарылся лицом в подушку, игнорируя реальность. Он продолжал спать до последнего, пока Женя не начал свой привычный ритуал: он сел на край кровати, начал покрывать лицо и шею сына нежными поцелуями, уговаривая проснуться, одновременно стаскивая с него одеяло. Илья, блаженствуя и улыбаясь сквозь сон, наконец раскрыл глаза. И в этот момент его взгляд упал на Тимофея. Тот, уже полностью одетый и застегивающий последнюю пуговицу на своей аккуратной рубашке, стоял у кровати и смотрел на них. В его огромных глазах — не по-детски взрослых — была такая смесь зависти и щемящей тоски, что Илья на мгновение застыл. Вскоре они уже шли в школу. Зимнее утро было темным, и они топали по хрустящему снегу в валенках и тяжелых шубах, их дыхание превращалось в облачка пара. Тимофей, маленький и молчаливый, шел, упорно глядя себе под ноги. – Сколько у тебя уроков? – спросил Илья. – Пять, – тихо ответил Тимофей. Илья улыбнулся. – У меня тоже. Я после последнего за тобой зайду, пойдем вместе домой. Тимофей пока слушал его, у него из носа вытекла соплинка. Он шумно подтянул носом и сказал так же тихо и просто: – Меня наверное сегодня в другой дом заберут. Илья удивленно посмотрел на него. – Зачем? – Так удобнее. Ждать, пока меня в детский дом заберут. Так все по чуть-чуть меня смотрят и кормят. А если я у кого-то одного буду, то… ну… неудобно. Еще один рот. Он сказал это так просто, с такой обреченной явно подслушанной у взрослых логикой, что у Ильи внутри все перевернулось и поплохело. Он резко расстроился, отвел глаза и буркнул, подгоняя: – Пошли быстрее. Холодно. В школе Илья быстро переобулся в сменку в шумном гардеробе, сняв шубу, шапку, шарф и варежки, тут же принялся помогать с застежками пыхтящему от старания Тимофею. Потом он взял его за холодную руку и повел за собой. – В каком кабинете ты учишься? – В двадцать седьмом, – негромко пробубнил Тимофей, пока они поднимались по лестнице. – Понятно. – Я дорогу знаю, – сказал Тимофей, намекая, что провожать не надо. – А я – нет, – отрезал Илья. Он довел его до самого кабинета, а потом, поколебавшись, сунул ему в руку свой, уже помятый, носовой платок. – Я… пару раз туда сморкнулся. Ну, ты с другой стороны сморкайся. Тимофей благодарно посмотрел на него, поджав губы, чтобы они не дрожали. До конца учебного дня Илья пытался вернуться в свою обычную жизнь: бегал с друзьями на переменах, решал задачки на уроках, слушал учителей, пялился в окно на скучных уроках. Но его взгляд постоянно искал Тимофея повсюду. Его нигде не было: даже в столовой. Спросил у одноклассников Тимофея — те лишь пожали плечами: «Он в кабинете у Татьяны Ивановны целыми днями сидит. У него отец умер. Он не хочет есть. Он вообще ничего не хочет.». После уроков Илья, как и обещал, зашел за Тимофеем. Мальчик сидел на на первой парте напротив учительницы и читал детектив из серии черный котенок. - Татьяна Ивановна! Татьяна Ивановна молодая учительница с короткой стрижкой , пышным начесом и очками в широкой оправе подняла глаза на Илью. Увидев Илью, Тимофей оторвавшись от книги встрепенулся и вытянулся, вслушиваясь в разговор. – Я за Тимом, мы пойдем, – заявил Илья. – Нет, Илюша, его сегодня заберут Петровы, – мягко ответила учительница. – Но он же у нас ночевал! Мы можем его забрать! – Илюша, давай не будем спорить со взрослыми. Это решение начальника гарнизона и инициатива твоего отца. Иди домой. За Тимофеем прийлут. Илья перевел взгляд на Тимофея. Тот уже понял все без слов. Его плечи снова обреченно опустились. А взгляд уткнулся в книжку. Не зная, что сказать, Илья лишь кивнул, развернулся и вышел, оставив Тимофея в тихом кабинете, в ожидании новой временной кровати в чужом доме.