Портрет несовершенства

Чтобы дети гарнизона не шатались летом без дела, командование организовало летний лагерь при школе. Илью и Тимофея, как и многих других, туда благополучно сдали. Одним из мероприятий был конкурс рисунков. Илья к этому делу относился с прохладцей. Тимофей же, наоборот, рисовал с удовольствием. — Тим, нарисуй и за меня, — попросил вечером Илья. — Что угодно просто чтобы сдать! А я тебе бабочек еще наловлю! Такой обмен Тимофею был по душе. Он сам был не очень расторопным в ловле бабочек но коллекционировать их любил. Женя даже купил ему несколько рамочек куда он укладывал пришпиленных дальневосточных красавиц. Махаонов. Голубянок. Парусников Маака. Всадников мертвая голова. Тимофей взял два листа и погрузился в работу. На одном он старательно изобразил крупного желто-черного махаона — точь-в-точь такого же, что неделю назад ловили они с Ильей на заднем дворе школы. Бабочка сидела на синем цветке, и каждый штрих на ее крыльях дышал жизнью. На втором листе расстелилась знакомая каждому в гарнизоне речка Люлюшка. По ее извилистому берегу бежали в воду мальчишки, а на дальнем плане угадывалась фигура плечистого взрослого — такая же, как у Виктора, когда он привозил их компанией на воду. Рисунок был живым и полным движения. На конкурс от своего имени Тимофей подал махаона — тот был красивее и аккуратнее. А «Речку Люлюшку» отдали за Илью. Каково же было удивление, когда результаты объявили: первое место и шоколадная медаль достались Илье за веселую речку. А изящный махаон Тимофея занял лишь второе место, с призом — шипучей конфетой. Тимофей пытался не показывать обиды, но уголки губ предательски опустились. Илья, поймав его взгляд, тут же протянул ему свою шоколадную медаль. — На, это твоя победа, вообще-то. Мне сладкое не очень. Тимофей растроганно улыбнулся и в ответ сунул Илье свою шипучку. — Держи. Ты же их любишь. Так, без лишних слов, обменявшись призами, оба остались довольны. А на следующий день они ба носились вокруг котельной. Тимофей выбирая бабочку для поимки, и Илья по наводке омеги вылавливая отобранную страдалицу. --- А на той самой речке Люлюшке, что победила в конкурсе, разворачивались свои истории. Поездки туда были спонтанными: Виктор с кем нибудь из товарищей, выкраивая возможность, мог нагрянуть на детскую площадку, позвав всю ораву мальчишек и — сразу в путь, пока время есть. Они ехали обычно набившись на заднем сидении впятером, а то и всемером, радостно обсуждая предстоящее купание и то какой сегодня хороший день и какой дядя Витя классный. — Купайтесь голышом! — был его первый и главный приказ, пока он сам раздевался до белья. — Трусы намокнут — родители узнают, что я вас на речку возил, и начнется мозготрепство. Илья, выросший в этой системе, был как рыба в воде. Ему было десять, и он абсолютно не стеснялся своего голого загорелого тела. С разбегу он взлетал на глинистый обрыв и с визгом скатывался с него в теплую воду, поднимая фонтаны брызг. Тимофей же стоял у кромки, мелкий и худой, прикрывая ладошками попу и писюн. Он стеснялся. Ровно до того момента, пока Виктор выныривая из глубины, куда детвора не плавала боясь быть унесенной течением не произносил своим спокойным, но не терпящим возражений тоном: — Тимка, хватит жаться на берегу. Мы через двадцать минут уезжаем. Давай в воду! Тогда Тимофей, преодолевая смущение, пулей заходил в воду. Но в отличие от Ильи, он стеснялся прыгать с обрыва и выбегать на берег. Все потому, что у него… Был маленький, «не альфийский» писюн. Он был единственным омегой в компании. Илья и Коля и остальные могли похвастаться более внушительными данными, а он нет. Тимофей стоял по пояс в воде, сложив руки на груди, и хмуро наблюдал, как Илья и другие ребята с визгом носятся с глиняной горки. Рядом с ним поравнялся выходящий на берег Виктор. Он задумчиво осмотрел пасынка и остановился на том же уровне, вода ему была лишь по колено. Он тоже скрестил руки на могучей груди и спросил: — Чего не скатываешься? — Не хочу, — соврал Тимофей, глядя в воду. — Весело же, — Виктор улыбнулся. — Я не люблю скатываться, — пробормотал Тимофей, неловко переминаясь с ноги на ногу. Виктор мягко толкнул его бедром. — Эй. Тимофей вздохнул покачнувшись и сдался, прошептав так, чтобы не услышали другие: — Я стесняюсь. — Чего? — не понял Виктор. — У меня писун маленький, — выдавил Тимофей, готовый провалиться сквозь землю. Виктор фыркнул, но не со зла. — С чего решил? — Глаза потому что есть. У Ильи, и у Коли, — печально констатировал мальчик. - Большие, а у меня… малютка. — Ну, они альфы, а ты омега, — спокойно сказал Виктор. — Это как голубянка и махаон. Ты видел, чтобы голубянка стеснялась летать, потому что у нее крылышки меньше? Она просто другая. Тимофей нахмурил брови, не понимая. — Махаоны будут смеяться над голубянкой, если она будет рядом. Они увидят ее маленькие крылышки. — Вот еще, — усмехнулся Виктор. — Махаон собирает пыльцу, ему не до крылышек голубянки. А если и заметит, то подумает: «Какая красивая, маленькая синяя бабочка». — Нет, — Тимофей криво усмехнулся, не веря. — Да, — твердо сказал Виктор. Его голос стал тише и серьезнее. — Слушай сюда, Тимоша. Красота — не в размерах. Ты красивый по-своему. Тонкий, ловкий. И твой писюн такой, какой должен быть у омеги. А ребятам, поверь, дела нет. Им весело, и все. Тимофей посмотрел на Виктора, потом на хохочущего Илью, который с разбегу скатившись на животе плюхнулся в воду, и его смущение потихоньку отступило, уступая место робкому желанию присоединиться к этой общей радости. — Ладно, — сдавшись, прошептал он. Он неуверенно выбрался на берег и, стараясь не смотреть по сторонам, подбежал к глиняному обрыву. - Ооо! - Тимофейчик созрел! - Давай прыгай! Закричали реьята прыгая в воде и подбадрива. Илья, заметив его, перестал дурачиться и встал в воде прямо там, где скатывались ребята, готовый поймать. - Тимка, давай на заднице скатывайся я встречаю! Тимофей зажмурился, оттолкнулся и с визгом полетел вниз по скользкой глине, чтобы через секунду бултыхнуться в воду. Тут же руки Ильи подхватили его и помогли вынырнуть, отфыркивающегося и счастливого. — Классно? — крикнул Илья, смеясь. Тимофей, отдышавшись, оглядел веселые, беззаботные лица ребят. - Классно! И правда, никому не было дела. Он поймал одобрительный кивок Виктора с берега и наконец-то рассмеялся по-настоящему, чувствуя, как тяжелый камень стыда разбивается о теплое течение Люлюшки.