Портрет несовершенства

Шамора. Конец лета, которое, кажется, специально для них продлила своим хитом Наташа Королева. Ее голос, хрипловатый и бодрый, лился из старой магнитолы, борясь с шумом прибоя. - … на лазурном побережье, лето где встречал рассвет, ты со мной мой самый нежный… Пела она. А тетя Лена и тетя Катя дружно выуживающие на установленный дядей Стасом раскладной стол привезенные в багажнике нарезки, и посуду подпевали двигаясь в такт и старательно вытягивая ноты. - Лето музыки и грееееез! И любви не повторимой! - Лето слез и лето роз, - прикуривая от костра подхватил дядя Леша. - Что дарил ты мне любимый! - допела тетя Оля фотографируя нас свой полароид танцующих На самом краю пляжа прижимающихся друг к другу Виктора и Женю. Они не танцевали, а просто стояли, обнявшись, покачиваясь в такт, подставляя лица последнему солнцу. Виктор был изрядно под шафе, что было видно по его размягшимся движениям и блуждающей улыбке. Его большие руки лежали на бедрах Жени, плотно обхватывая его. Рядом, у походного мангала, орудуя шампурами с мясом и кортошкой, стоял дядя Эльдар. От мангала валил дымок, который пах душистым дымом и специями. Чуть поодаль, на камне, сидел его омега, дядя Андрей в модных китайских очках с розовыми стеклами выпуская тонкие струйки дыма и лениво наблюдая, как в море резвятся дети. Закончив установку очередной палатки довольный своей работой вышел генерал Сан Саныч, он забрал со стола бутылку водки и разлил огненную воду по граненым стопкам, разнося всем кто не крутился рядом со столом. - Ну Саша ты всех споить решил до вечера, воскликнул его омега поправляя очки, и хмуро глядя на мужа. - Дай на стол накрыть! Сан Саныч лишь усмехнулся, хитрро подмигнув. Атмосфера была той самой — дикого отдыха на море, когда все простое кажется счастьем. Они ехали от Архичей до Шаморы колонной машин, тогда еще не было мобильных телефонов и все держались друг друга, сильно не отрываясь, специально сбрасывали скорость чтобы не теряться дружно съезжали на обочину, чтобы перекусить, подмигивая друг другу фарами. Это было дружное, интересное время. На линии прибоя, там, где волны разбивались о песок с гулом, неслись с визгом и ныряли в пенистые валы Илья, Серега и Коля. Их загорелые тела блестели на солнце. Чуть поодаль, согнувшись, по кромке воды бродил Тимофей. В его руках болтался синий целлофановый пакет, набитый ракушками и обласканными морем стекляшками привратившимися в зеленые и прозрачные самоцветы. Он был сосредоточен, его взгляд выискивал среди гальки очередной перламутровый трофей. — Тим, давай с нами! — закричал Илья, отплевываясь от соленой воды. — Волну пропустишь! Большая волна, зеленая и прозрачная, уже подкатывала к ним. Тимофей выпрямился, упирая свободную руку в тощий бок. Ветер шевелил его каштановое, курчавое гнездо. Он прищурился, сморщил нос от солнца и просто сказал: — Нет. Я ракушки собираю. В этот момент волна, которую так ждали его друзья, оказалась выше и мощнее, чем они предполагали. Она с грохотом накрыла их с головой. Трое мальчишек, как кегли, исчезли в пене. Через секунду на поверхности появились откашлявшиеся, фыркающие и хохочащие лица. Илья, отплевываясь, посмотрел на берег. Тимофей, стоя по колено в воде, смотрел на них. На его губах играла легкая, почти незаметная усмешка. Потом он развернулся и пошел дальше, а морская пена, белая и невесомая, нежно облизывала его босые, загорелые ступни. За это лето это была его вторая поездка на море. И вторая в жизни. Он все еще побаивался крупных волн и не очень хорошо и уверенно плавал, хоть Илья с друзьями и пытались дружно учить его, но все равно получал невероятную радость от созерцания восходящего солнца, пенистых волн, золотого писка и даров моря, что красовались на берегу в виде ракушек, раковин и причудливых камушков, которые хотелось рассматривать днями на пролет перебирать и увозить домой.