Портрет несовершенства

Илья, поняв тщетность своих попыток, с мрачным видом развернулся и побрел обратно во двор. Его плечи были напряжены, а взгляд, которым он «уложил» на скамейке и деда, и Саньку, был полон такой немой ненависти, что воздух, казалось, загустел. Он плюхнулся на свободный край скамейки, откровенно игнорируя обоих. Саня, чувствуя напряжение, но стараясь его разрядить, хлопнул Илью по колену. — Илюх, ну ты че такой мрачный? Вы ж мои соседи, почти родные люди. Не обижу я вашего ангелочка, честно! Верну в одиннадцать! Илья медленно перевел на него мрачный, тяжелый взгляд. — Размечтался, — хрипло бросил он. — Я сам его привезу. И на дискотеке я с тебя глаз не сведу. Дед фыркнул, выпуская струйку дыма. Саня расхохотался. — Вояка! Ну ты даешь! Дед, желая убавить градус, окинул взглядом мотоцикл Саши. — Что за зверь-то у тебя? — спросил он, кивая на байк. — Китаец? — Японец, — мрачно буркнул Илья. Саша усмехнулся. — Ага, Илюха прав. «Японец, друг трудящихся». Разговор на время переключился на мотоциклы, но напряжение витало в воздухе, словно гроза перед дождем. Илья односложно участвовал в беседе, внутри все кипело. Ровно до того момента, пока входная дверь дома не открылась. Все оьернулись. На пороге стоял Тимофей. Увидев его, Илью чуть не вырвало от приступа бешеной ревности и желания. На омеге была черная кофта в сетку, но ее присутствие было чистой формальностью. Через ячейки было видно все: сладкие карамельные соски, рассыпанные по бледной коже родинки, плоский, напряженный живот с аккуратным пупком. Илья узнал кофту — это была вещь его папы Жени, но тот носил ее на плотную футболку, а не вот так, на голое тело. Саня выпал в осадок, его лицо выражало немой и абсолютный восторг и вожделение. Дед на секунду засмотрелся, а затем прочистил горло, стараясь сохранить невозмутимость. — Тим, не замерзнешь без кофты? — спросил он. — Я в кофте. Так сейчас модно, — парировал Тимофей, бросая вызов всем и сразу. — Это очень красиво, — выдохнул Саня, оправившись. — Ты как русалчонок в сетях. Тимофей повернулся к дедушке, демонстративно игнорируя Илью. — Вот, дедушка. Видишь? — Я в моде не смыслю, — отрезал дед, затягиваясь. - Похоже на одежду для постели! Илья стоял, как вкопанный, сжав кулаки так, что кости побелели. Он уговаривал себя не рвануть Тимофея за эту дурацкую сетку и не зашвырнуть обратно в дом. Саня, тем временем, подошел к мотоциклу и начал объяснять Тимофею, как правильно садиться. Он вручил ему шлем с подобострастной ухмылкой. — Держи, чтобы твои восхитительные кудряшки не растрепались. И держись за меня крепче. Прям прижимайся, плотнее, давай, чтобы я тебя чувствовал, пушинка. Илья смотрел им вслед, пока мотоцикл не скрылся за поворотом. Затем он резко повернулся к деду, лицо его было искажено решимостью. — Я машину возьму. Дед возмущенно всплеснул руками. — Вот еще! Водить-то не умеет, а машину возьмет! На велик садись!