Портрет несовершенства

Солнце припекало спины, но в тени Дантова ущелья было прохладно и влажно. Илья и Тимофей шли по извилистой тропе, держась за руки, их пальцы были сплетены так естественно, будто не существовало другого способа идти рядом. Они смеялись, болтали их голоса эхом отдавались от покрытых мхом скал, и в этом эхе был только их собственный, отгороженный от всего мир. Они обошли все обзорные площадки, поднялись на «Петушок», с высоты которого весь город казался игрушечным, и наконец спустились к реке. Вода была ледяной, прозрачной и невероятно освежающей. Илья, разбежавшись, нырнул с небольшого утеса и вынырнул уже на середине потока, с шумом выдыхая и брызгая водой на Тимофея, который постепенно спускался с берега в воду, бурча под нос. - Вообще-то эту реку иногда курицы вброд перебегают, а ты прыгаешь головой вниз! — Хватит бубнить! Иди сюда! — крикнул Илья, откидывая мокрые волосы со лба. Тимофей фыркнул, увернулся от очередных брызг и, улыбаясь, медленно пошел к нему, вода с каждым шагом поднималась все выше. Когда до Ильи оставалось пара шагов, тот резко подплыл, схватил его за талию и притянул к себе. — Забирайся, я тебя покатаю, — прошептал Илья ему прямо в губы, чувствуя, как тело Тимофея стало податливым и мягким в его руках. Тимофей усмехнулся, его глаза блестели от счастья. Он обвил руками шею Ильи, а ногами — его бедра, надежно уцепившись. Илья подхватил его под ягодицы, и его большие ладони с наслаждением принялись мять упругую плоть через мокрые трусы. — Мои сладкие булочки, — прижался он губами к мочке уха Тимофея. - Мой любимый мальчик… Смущение мгновенно сменилось желанием. Тимофей наклонился и поймал его губы своими. Поцелуй был бесконечно сладким. Илья углубил его, его язык настойчиво требовал большего, а одна рука, все так же державшая Тимофея за попу, опустилась ниже, проскользнула под резинку плавок и коснулась влажной, горячей кожи. Палец скользнул между ягодиц, нащупав напряженную дырочку, и нежно, но уверенно вошел внутрь. Тимофей вздохнул ему в рот, его тело выгнулось. Илья, не прекращая поцелуя, огляделся, ища глазами уединенное место. Его взгляд упал на небольшую, скрытую скалами и кустами тихую заводь чуть дальше по течению. --- Они ласкались на теплых, гладких камнях в их маленьком убежище. Тимофей лежал на спине. Илья устроившись между его ног склонившись над ним, покрывал тело омеги поцелуями. Одной рукой он придерживал Тимофея под тазовой косточкой, а другой водил по его животу и груди, заставляя кожу покрываться мурашками. Но главное внимание было уделено другому. Илья, словно одержимый, вылизывал его анус — маленький, розовый и невероятно чувствительный, ласкал языком его мошонку, принимал в рот его твердый, подрагивающий член, погружаясь в его вкус и запах с благоговением. Когда Тимофей, сдавленно вскрикнув, кончил ему в рот, Илья даже не дал ему опомниться. Он тут же взобрался на него сверху, прижимаясь всем весом, и начал тереться о его липкий, влажный живот своим членом. Его движения были резкими, отчаянными, будто он пытался не просто получить удовольствие, а раствориться в нем, стереть границы между ними. Пальцы его впились в каштановые кудри Тимофея, прижимая его лицо к своему. — Илюша... — прошептал Тим, сам не свой, обнимая его и пытаясь поймать его губы в поцелуе. Илья смотрел на него сверху, и в его взгляде было столько обожания и желания, что перехватывало дыхание. Он трахал кожу его живота Тима с тем же отчаянием, с каким голодный зверь впивается в добычу, боясь ее потерять. --- Страсть утихла так же внезапно, как и вспыхнула, сменившись томной, ленивой нежностью. Они лежали на разбросанной одежде, голые, обнявшись. Илья гладил Тимофея, а тот в ответ водил ладонями по его шее, плечам, нежась на груди у своего альфы. Илья опустил одну руку и нежно помял мягкую, нежную попку, каждую ягодицу поочередно. Они молча смотрели вдаль, на противоположный берег, где купались и визжали дети, и этот мир казался им таким далеким и не имеющим к ним никакого отношения. — Не иди на свидание с Мироном, — тихо, но очень четко сказал Илья, нарушая тишину. - Пожалуйста. Тимофей усмехнулся, потираясь щекой о его грудь. — Не собираюсь. — Папа решил выдать тебя замуж. Но отцу явно эта идея не по нраву. Так что он поддержит твое нежелание. Тимофей ничего не ответил. Ему не хотелось говорить о Жене, о Мироне, о будущем. Он просто притирался к Илье, вдыхая его запах, смешанный с запахом реки и солнца. А Илья, не в силах удержаться, снова навалился на него сверху, заглядывая в его зеленые глаза. Было только здесь и сейчас.