Портрет несовершенства

В квартире стояла глубокая ночная тишина, нарушаемая лишь прерывистым, тяжелым дыханием Ильи. Он лежал на спине на нижнем ярусе кровати, пальцы впились в простыню, все тело было напряжено как струна. Под одеялом, уткнувшись лицом в его промежность, скрывался Тимофей. Илья закинул голову, сдерживая стон. Он чувствовал каждое движение: влажные, жадные поцелуи, которыми Тимофей покрывал его член, потом мошонку, заставляя Илью вздрагивать. Тот терся о его кожу своим нежным личиком, как кот, одурманенный запахом, а затем снова опускался ртом на член Ильи, чтобы лакать и сосать с таким усердием, будто пытался выпить из него жизнь. Не в силах больше терпеть эту сладкую пытку, Илья приподнял край одеяла и заглянул внутрь. В полумраке ему открылась картина, от которой кровь ударила в голову. Он увидел смутный силуэт склонившейся головы, блеск влажных губ и слышал тихие, чавкающие звуки. — Черт... какой же ты… ох, — выдохнул он, едва слышно, и снова опустил одеяло, боясь кончить от одного этого зрелища. Он закрыл глаза, полностью растворяясь в ощущениях, в этом запретном, пьянящем блаженстве. И тут его слух уловил другой звук. Тихие, но четкие шаги в коридоре. Они приближались к их комнате. Илья закатил глаза, и вся его страсть в одно мгновение сменилась паникой. — Блядь... Ну, два часа ночи... — прошипел он себе под нос. Он тут же шепнул под одеяло, резко отодвигая Тимофея: — Тим... Тим. Папа идет. Под одеялом зашевелилось. Тимофей, словно ошпаренный, вынырнул из-под него, его глаза были большими и испуганными в темноте. Он, не дыша, метнулся к лестнице и, как обезьянка, взобрался на свой второй ярус, натянув на себя одеяло с головой, стараясь изобразить глубоко спящего. Дверь тихо скрипнула и открылась. В проеме, освещенная светом из коридора, стояла фигура Жени. — Спите уже, — тихо сказал он, заглядывая в темноту комнаты. Илья, стараясь изобразить сонливость, проговорил глухим, будто только что прерванным ото сна голосом: — Почти что... нужно, пап... Ты чего сам не спишь? - Да я тут… - помялся Женя, будто не зная с чего начать, а затем перевел взгляд на верхний ярус, где лежал неподвижный, накрытый с головой Тимофей, и мягко улыбнулся. — Спит как сурочек, — с нежностью произнес он. Но вместо того чтобы уйти, он вошел в комнату и сел на край кровати Ильи. Илья почувствовал, как внутри у него все сжалось. — Мы нашли для Тимки альфу, — тихо, но очень четко сказал Женя. Илья свел брови, стараясь разглядеть лицо отца в полумраке. — В смысле? — Сын полковника Ефремова. Мирон. Проявил интерес. Илья был искренне удивлен. Это было слишком внезапно. — Не рановато? Ему шестнадцать. — Ну, годик пообщаются, — Женя махнул рукой. — Мирон сюда тоже не часто приезжает. А через годик — повяжем их. Это очень хороший парень. Будущий офицер, выправка, внешность... Семья хорошая. Характер весь в отца, спокойный, целеустремленный, волевой. Илья задумчиво посмотрел наверх, стараясь скрыть одеялом свою эрекцию, а затем спросил: — А мне зачем эта информация? — Поговори с Тимкой, — Женя перешел на шепот. — Он... как ребенок. Школа, «Гарри Поттер», помощь по дому, рисунки... Я когда говорю про Мирона, он просто цепенеет и молчит. Но знаешь, удачу надо хватать за хвост, а не цепенеть. Поговори с ним. Ты имеешь на него влияние. Старший брат, как-никак. Илья кивнул, глядя в сторону. А после отряхнулся, когда мысль полностью улеглась в его голове. — Не уверен, что я имею на него такое влияние. А что отец говорит? Женя снова махнул рукой, на этот раз с легким раздражением. — Ой, ну что... «Пусть будет, как будет». Твой отец в этом ничего не смыслит. Он думает, и я в свои семнадцать очень за него замуж хотел. Илья удивился. — А ты не хотел? Женя тихо усмехнулся в темноте. — Нет, не хотел. Он был взрослый мужик, а я... мальчишка. — А Тимофея тогда чего толкаешь ко взрослому мужику? — тут же парировал Илья. Женя вздохнул. — Так это было самое правильное решение в моей жизни. — Ну, это же не значит, что Тимке так же повезет, — тихо, но упрямо сказал Илья. — Сын, — голос Жени стал мягким, но настойчивым. — Услышь меня. Просто поговори с ним. Пусть прислушается ко мне. Я добра хочу. Мирон — отличный парень. Мы с его папой хотим устроить им свидание на следующей неделе. Пусть не теряется! Пусть соберется!